Граница для двоих

Девушка начинала приходить в себя. Пыталась открыть глаза, не вышло. Начала шевелится и стонать от боли. Почему, сегодня я такой милосердный.

- Тише. - пытался усмирить непонятные для меня эмоции.

Оливия рассматривала меня, интересно как давно она наблюдает за мной. Думаю, сейчас начнет вопить.

- Ты кто? Отпусти меня или закричу! - хриплым голосом, заговорила она.

Каждый шелест листвы, каждый ее шаг, пока она снова не потеряла сознание, раздражал меня. Хотелось связать её и бросить в подвал, моего бара пока не найду папки. Как она смеет, повышать на меня свой голос.

Не доводилось еще кому-то объяснять, кто я такой. Обычно меня все знают, поэтому боятся подойти ближе, понимают, что это будет последним движением в их жизни. Оливия в свою очередь, возможно даже ничего не подозревает.

Передал девушку в руки Марселя, пусть с ней возиться, выполняет свою работу. На сегодня у меня на руках две смерти. В моей крови начинается, жжение. Адским огнем покрывается вся моя кожа. Сейчас мне появилось странное, чуство что Кайл все это подстроил специально, осталось понять для чего.

Приехали к моему логову. Марсель аккуратно доставал из салона черной бронированной машины, раненого олененка. Остановился возле меня и с осторожной осмотрел меня. Словно, я привез её на убой. Он меня знает. Трогать женский пол, строго запрещено. Использовать, удовлетворить потребность, выгнать. Все. Другого не дано, но по его взгляду, читалось сомнение. Ком образовался в горле, который сдавил все до боли.

- Ты рехнулся? Не буду я её трогать.

- Винсент, ты сюда не перевозишь шлюх. Никого посторонних не было в твоем доме, если были, то ты их убивал. Как ты объяснишь? Зачем она здесь? - Марсель стоял, не шевелясь.

Нужно было рассказать ему все об утреннем инциденте с тем парнем. О его последнем желании, о какой-то информации спрятанной у него., но сейчас я хотел лишь покоя.

- Напомнить правила? - грубым голосом, спросил я.

- Помню. Зчем она здесь?

- Раз помнишь. Закрой рот. Веди её в самую дальнюю спальню на втором этаже. -показал ему рукой в направление дома. - Позвони нашим, пусть привезут Мэна. У нее голова кровит, ссадина небольшая. И пусть ей даст снатворного, чтобы подольше поспала.

Марсель кивнул, держа олененка на руках, пусть ухаживает за ней. Он намного мягче, чем я.

Мир в котором я живу, очень жесток. Здесь нельзя милосердствовать и прощать ошибки, потому-что в большинстве случаев все повторяется. Завтра нужно нащупать почву и узнать у Оливии, что ей известно.

На улице становилось прохладно. Вдыхая холодный воздух. Успокаивал себя. Оливию, осматривал врач. Меня раздражало все. Обещал присмотреть за ней в итоге в первую же нашу встречу, эта девчонка попала в неприятности. Написал Марселю сообщение зачем она здесь и почему, чтобы не объяснять лично. Попросил его найти информацию, как он связан с Уллером.

Как только зашел в дом, узнал, что с ней все хорошо. Медленно сел в кресло, полностью расстворяясь в нем. Мои мыщы расслабились, глаза медленно закрылись.

Но тьма не принесла покоя. Внутри всё еще полыхал тот самый адский огонь, требуя выхода. Я видел перед собой не лицо Оливии, а оскал её брата. Кайл знал, на что шел, когда вешал на меня этот «балласт». Он знал, что я не смогу переступить через клятву, даже если эта девчонка будет стоить мне рассудка.

Тишина дома, обычно целебная, сейчас казалась звенящей и враждебной. На втором этаже, за тяжелыми дубовыми дверями, лежало чужеродное тело. Олененок в логове волка.

— Винсент, — тихий голос Нила разрезал полумрак гостиной.

Я не открыл глаз. По шагам понял, что брат подошел к самому креслу. Он всегда был слишком шумным, слишком живым для этого дома.

— Почему она в дальней спальне? — в его голосе сквозило любопытство, смешанное с тем самым сочувствием, которое я в нем так старательно выжигал. — Марсель сказал, что на нее напали люди Уллера. Ты ведь не просто так ее вытащил, брат?

— Иди спать, Нил, — отрезал я, чувствуя, как желчь подступает к горлу. — Ее присутствие — деловая необходимость. Не вздумай подходить к ней. Она — не гость. Она — ключ.

Нил помедлил, я чувствовал его немой протест, но он не решился спорить. Когда его шаги стихли, я наконец поднялся. Сон был невозможен.

Я прошел к бару и плеснул в стакан чистый виски. Обжигающая жидкость немного приглушила жжение кожи. Завтра всё изменится. Завтра я заставлю ее говорить. Если она знает хотя бы малую часть того, что скрывал Кайл, я вытяну это из нее, чего бы мне это ни стоило.

Я подошел к лестнице и посмотрел наверх. Там, в темноте коридора, решалась судьба моей империи. Если это Уллер начал охоту на Оливию, значит, папки в полу дома Бриджа — это лишь верхушка айсберга.

«Защитить её...» — эхом пронеслось в голове последнее желание Кайла.

— Я защищу ее, ублюдок, — прошептал я в пустоту. — Но она проклянет тот день, когда я стал ее щитом.

Я направился в свой кабинет. Нужно было проверить записи Марселя по Уллеру, которые он так быстро нашел. В эту ночь никто в этом доме не должен был спать спокойно. Кровь на моих руках еще не высохла, а запах пороха, казалось, въелся в саму кожу.

В кабинете пахло старой кожей и дорогим табаком. Я не зажигал свет, мне хватало тусклого отсвета уличных фонарей, пробивавшегося сквозь плотные шторы. Папка, которую оставил Марсель, лежала на столе, как неразорвавшаяся граната.

Я сел в кресло, чувствуя, как внутри всё сжимается от холодного предвкушения. Уллер. Этот старый стервятник давно кружил над нашими территориями, выжидая момент, когда я совершу ошибку. И вот я её совершил — я впустил в свою жизнь слабость, клятву.

Я открыл папку. Списки поставок, имена подкупленных чиновников, маршруты... и фотографии. На одной из них Кайл выходил из своего спортзала, а на заднем плане, в тени деревьев, виднелся черный седан Уллера. Они следили за ним. Они знали о тайнике.

— Ты был трупом еще до того, как пришел ко мне, Кайл, — пробормотал я, сжимая края бумаги так, что они затрещали.