![Тайяна. Раскрыть крылья](/covers_330/23132249.jpg)
Полная версия
Тайяна. Раскрыть крылья
И все же лара Аэлена нарушила молчание.
– А что ты планируешь делать дальше, Яна?
– Не знаю. Деньги у меня есть, на первое время хватит. Сниму комнату, попробую пожить среди людей, может, поищу работу.
– А что вы умеете делать? Нархи-ро? Для нас это редкость…
Тайяна задумалась.
– Я хорошо работаю с животными. Знаю растения, разбираюсь в отварах, в травах… умею готовить, шить, но вряд ли мода нархи-ро схожа с человеческой.
– Мы почти ничего не знаем о нархи-ро.
– Мы стараемся, чтобы о нас не знали.
– Но почему?
– А стоит ли доверять людям?
– Не стоит. Это верно.
– Люди странные и каждый сам по себе. А мы – единый народ. С единой мечтой и целью.
– У нархи-ро есть цель? А какая?
– Обрести крылья.
Аэла широко открыла глаза. Она явно не понимала, о чем идет речь. Тайяна подумала пару минут, а потом встала из-за стола и принялась расшнуровывать плащ. Затем на пол опустилась рубашка – и девушка осталась в одной нагрудной повязке. Повернулась спиной.
– Вот.
– Четырехликий!
Тайяна пожала плечами. Она не видела в своей спине ничего такого странного. Ну да – зародыши крыльев. Выглядит это как два длинных уплотнения, от плеча до пояса. Не горб, нет. Как будто лопатки выперли еще сильнее и растянулись на всю длину спины.
– Это зародыши. У меня они просто не прорезались. Еще рано.
– Рано?
– Зрелость нархи-ро наступает в двадцать пять – тридцать лет.
– А тебе сколько?
– Двадцать два.
– Никогда бы не сказала… ну, лет пятнадцать…
– Мы дольше живем, медленнее стареем, но это в Лесу. Что будет среди людей, я не знаю.
– Полагаю, у тебя была серьезная причина уйти из Леса.
– Бежать. Попросту бежать. Но я считаю, что брак с нелюбимым – это причина уважительная?
Аэлена медленно кивнула.
– Более чем.
– Так вот. У мужчин крылья прорезаются раньше, у нас – позже. Но они не могут поднять нас в воздух. Чего-то не хватает. И никто не знает, что именно заставляло нас летать раньше. Магия? Кровь? Века хранят молчание.
– И никто…
– За все века – никто. Понимаешь, Аэла, некоторые даже не обретают крыльев. Зародыши остаются вот такими, как сейчас, девушка или юноша считаются неполноценными, и мы стараемся не сплетать волос с такими семьями.
– Сплетать…
– Заключать союз.
– Жениться.
– Да.
– Но вы же…
– Они прорежутся, я это точно знаю. Но – и только-то. Мы что-то утратили, что-то очень важное, и перестали быть Крылатыми Хранителями Леса. Теперь мы просто храним его. А это грустно, очень грустно и больно – жить без Неба. Раньше, в те времена, от которых остались только летописи, бескрылые нархи-ро могли вообще броситься со скалы, чтобы Лес забрал их жизнь и дал им искупить вину. И обрести крылья в новой жизни.
– Вину?
– Мы не знаем, в чем провинились. Но это иногда очень больно. Знать, что могло быть иначе, тосковать, мечтать о несбыточном и никогда этого не получить.
– А еще брак с нелюбимым.
– Я бы умерла в нем. Наверное. Или смирилась – и убила себя в себе. Не знаю… не могу сказать лучше.
– Я понимаю. Я тоже думала однажды, что смерть – это лучший выход. Но ты смогла бежать, Яна. Ты обязательно будешь счастлива, может, даже с человеком?
– Мы можем жить с людьми. И даже иметь детей. Но они будут либо нархи-ро, либо чистые люди. Так всегда бывает.
– Тогда у тебя есть шанс на счастье.
– Я верю в это. Очень верю.
Аэла коснулась руки Тайяны, которая оделась и теперь зашнуровывала ворот.
– Могу ли я предложить тебе гостеприимство на первое время?
Девушка задумалась. Да, пока она не нашла себе дом, это решило бы многие ее проблемы. Но…
– Мне бы не хотелось…
– Если ты не желаешь чувствовать себя обязанной, есть простой выход. Я хочу нарисовать ваш с Аашей портрет – и мы будем в расчете. Можешь еще рассказать мне о нархи-ро…
– Только то, что не повредит моему народу.
– А про крылья?
– Это не секрет. Это есть в летописях.
Лайри чуть улыбнулась.
– Яна, поверь, среди людей мало кого интересуют летописи. Так что не спеши рассказывать о своем народе. Люди часто бывают злы и ненавидят тех, кто от них отличается. Нархи-ро, риани, темные… чем ограниченнее человек, тем более он нетерпим.
– У нархи-ро тоже так.
– А давно вы не летаете?
– Более тысячи лет.
– Тогда верь – люди давно забыли, что вы это можете.
Тайяна фыркнула. Над городом занимался рассвет.
– Мне не хотелось бы вас стеснить…
– Поверь, Яна, в этом доме можно разместить два десятка гостей – и потерять их. А в загородном поместье и того больше. Я бы с удовольствием пригласила вас обеих туда, но мне надо еще встретиться с заказчиком.
– Заказчиком? То есть, извини за любопытство, лайри, но ты же…
– Благородная? Не совсем. Мой род – воины. А мне приходилось и портреты за деньги рисовать. Сейчас я могу себе позволить делать это для развлечения или по желанию, – на дне серых глаз плеснулось что-то трудноуловимое, как старая боль. – Сейчас – могу…
Тайяна промолчала. А что тут скажешь?
– Недавно пришло письмо от трайши Диолата. Он хочет, чтобы его портрет нарисовала именно я… – Губы женщины опять дрогнули. – Не хотелось ему отказывать, поэтому, пока муж уехал… О! – На лице женщины мелькнула улыбка. – Яна, ты не согласишься мне помочь?
– В чем?
– Я найму тебя моей хранительницей чести.
– Это как?
Нархи-ро такого не знали. Хранить… честь? Она либо есть, либо ее нет. Как ее сохранишь? Да еще с чужой помощью?
– Когда в знатной семье рождается девочка, родители думают о ее замужестве. И лет в двенадцать нанимают ей хранительницу чести. Это женщина, часто в пожилом возрасте, которая неотлучно находится при подопечной и при вступлении в брак свидетельствует, что девушка невинна и чиста.
Яна от души фыркнула.
– Какие вы странные – люди. Честь – это часть женского тела? Так?
– Очень странные. – В глазах лайри плясали искорки. – Но это работает и когда муж, например, уезжает из города. Тогда хранительница сопровождает повсюду его жену…
– А ваш муж…
– А он мне доверяет. Но я считаю, что так будет лучше.
– Этот трайши…
– В свое время он позволил себе… неподобающее поведение. Дальше поцелуев не зашло, но не по его вине. И да – мне не хотелось бы, чтобы он начал вспоминать старые добрые времена.
– Которые не слишком стары и не выглядят добрыми? – ответом Тайяне стала улыбка, и Яна пожала плечами. – Я помогу, но я ведь не почтенного возраста?
– Но ты – нархи-ро. Это экзотично.
– Диковинка?
– Не в обиду…
Яна ухмыльнулась.
– Верь мне, лара, окажись ты в Лесу – к тебе относились бы так же. Я была готова – и не обижаюсь. Я – странность в мире людей? Так давай обернем это себе на пользу!
Серые глаза встретились с зелеными. Две женщины отлично понимали друг друга, и Яна на миг подумала, что люди не страшные. Может, с некоторыми из них даже удастся подружиться?
В углу тихо рыкнула Ааша, обращая на себя внимание. Яна подбежала и опустилась рядом с ней на колени.
– Ааша, девочка, поможем ларе Аэлене?
Волчица чуть вильнула хвостом. Она не возражала.
* * *Аэлена смотрела на свою нежданную гостью.
Что тут скажешь? Нархи-ро. Это видно сразу и отчетливо. Иные движения, иная пластика, иные даже черты лица.
Не человек.
Или это заметно ей как художнице?
С виду Тайяна ничем не отличается от обычной девчонки лет пятнадцати. Щуплая фигурка, на голову ниже самой Аэлены, длинные волосы такого интересного оттенка – не каштановые, не темные, а нечто среднее, глаза – карие с прозеленью, и в ней поблескивают золотые крапинки… красиво.
Очень красиво.
Ее можно рисовать в виде духа Леса. В чем-нибудь зеленоватом и воздушном… Аэлена почувствовала знакомый зуд в кончиках пальцев. А хорошо бы!
Но не желание нарисовать нархи-ро подвигло Аэлену на беседу.
Тридцать лет. Ну, чуть больше, но разве это важно? В этом возрасте уже умеют взвешивать последствия и отвечать за свои слова.
Лару Аэлену знакомые недаром считали чуть холодноватым и весьма расчетливым человеком. Многое пережив в юности, она научилась относиться к жизни чуть отстраненно, ставя на первое место свои картины и даже слегка заслоняя ими реальность.
Единственной возможностью выбить ее из равновесия было покушение на ее семью. Вот тут…
О, любого, кто посмел бы сказать хоть единое худое слово о ее родных, Аэлена спокойно переехала бы боевой колесницей. Для верности шестнадцать раз.
А вот сама она…
Нельзя сказать, что Аэлена была ненормальной, но… художники!
Первой ее мыслью после известия о грабителях было: «Мои картины!» Потом – «ДЕТИ!» И только под конец: «А если бы что? Меня же могли убить… оххх!»
И то…
Аэлена отлично знала о своей особенности. Вот к утру до нее все дойдет в лучшем виде – и она начнет трястись и биться в истерике. Наверное. Она как-то плоховато представляла себе этот процесс. А сейчас…
Сейчас перед ней было нечто интересное.
Нархи-ро.
Если нархи-ро и изучали людей, то о людях того же сказать было никак нельзя. Ну, нархи-ро. Живут они себе в Лесу и живут. И пусть живут, главное, чтобы вреда от них не было и к людям не лезли. Что нархи-ро и делали.
Торговали немного с проверенными купцами, делали чудесные настои и ткали ткань. Но – мало. Даже чтобы разбогатеть по-настоящему – мало. Вот и не лезли к ним. Ни к чему.
Внешность?
Почти человеческая, не считая шестипалых рук.
Мышление?
А вот тут крылась загадка. Аэлена отлично осознавала, что их ночной разговор кому-то покажется безумным, но – пусть! Пусть думают что хотят. А ей было интересно. Она понимала, что цепляется сейчас за соломинку, чтобы не думать, не осознавать, что ее могли сегодня убить. И это ее тело лежало бы сейчас в доме, и завтра дети наткнулись бы на нее, и муж бы горевал…
Нет!
Об этом думать не надо!
Ни к чему.
Слишком страшно получается.
Она обязана нархи-ро жизнью, Аэлена это понимала. И своей, и, может быть, своих детей, а значит…
Видно было, что девушка испугана и растеряна, что человеческий мир для нее нов и неожидан… ну и почему бы не помочь?
Остальное было придумано больше для того, чтобы Яна не чувствовала себя обузой. Аэлена понимала, что благодарности девушка не примет и деньги не возьмет, но обходные пути тоже не всегда плохи.
Тайяна согласилась пожить у нее какое-то время, вряд ли долгое. Слишком умна девчушка и слишком инициативна, чтобы рассиживаться на чужой шее. Но первые несколько дней, пока не освоится…
А там – кто знает?
У Аэлены не было подруг. Она много переезжала с места на место, потом разбогатела, удачно вышла замуж – это отвращало женщин, а с теми, кто оставался, ей и разговаривать не хотелось.
Может быть, нархи-ро станет ей подругой?
Спасение жизни – удачное начало любых отношений.
* * *Утро прошло… своеобразно. Лайри Аэла забраковала всю одежду, которая была у девушки, и уговорила Яну, как она выразилась, «поменять стиль».
– Яна, среди людей в таком, как нархи-ро, просто не ходят. Надо что-то броское, подчеркивающее твои достоинства…
– А они у меня есть?
– Конечно. Я же вижу! А ты прячешь грудь, скрываешь талию, да и волосы убираешь так, что не разглядеть. Это неправильно!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Нархи-ро, и мужчины и женщины, носят длинные волосы, а на церемонии бракосочетания жрец сплетает из них косу, как бы давая понять, что отныне эти двое неразделимы. Как правило, коса остается до брачной ночи, а то и дольше, отсюда и выражение. – Прим. авт.
2
Официальное обращение к нархи-ро среди своих. Мужчина – нар, девушка – нари, замужняя женщина – нара. – Прим. авт.
3
То есть прошедшая ритуал на крови, после которого зверь и нархи-ро становятся частями одного целого. – Прим. авт.