Недействительность. «Эффект Манделы» для начинающих

Или робот-переводчик C3PO, помогавший героям «Звёздных войн» в их деяниях: на фотографиях (JPEG-файлах в Интернете) коллекционных рождественских открыток 1977-го года, выпущенных компанией «Drawing Board Greeting Card», он всё ещё из жёлтого металла целиком.

Автор и сам свидетельствует о подобных случаях, с постерами (или страницами цветных глянцевых журналов) и их не очень качественными фотографиями и сканами, так как с них начался его поиск по части эмблемы «Фольксвагена». Временно отойдя от вопроса качества картинки, можно констатировать: на том из обнаруженного в Интернете, что изначально являлось фотографией на цифровой фотоаппарат (то есть сразу стало файлом на флэш-карте), разве что потом адаптированной под качество для веб-сайтов, эмблема была обязательно с зазором между v и W. Длительный поиск тогда всё же принёс несколько фотографий эмблемы без зазора, — и, что характерно, все они были репродукциями: цифровыми фотографиями или сканами с бумажных оригиналов. То есть: опосредование, перекопирование со сменой носителя и его природы спасло следы «старого мира».

Яркий пример показывает, что надёжным способом сохранения свидетельств мира до мутаций является более радикальное изменение формата (а не только носителя) информации о чём-то. Не просто фотография (как файл) фотографии (как живопись), а сменить графический на текстовый, текстовый на графический, аудио на графический и т. п. Любой пользователь Интернета легко найдёт такую вещь (см. выше справа): заметку об актрисе Людмиле Гурченко, напечатанную в августе 1977-го года в ежемесячном обозрении «Спутник кинозрителя».

1977-й год — он, знаете ли, поближе к 1957-му, чем наши дни… И вот чёрным по белому упоминается про «пять минут», которых много или мало; не исчезла информация об изначальном тексте песни из «Карнавальной ночи»! Почему? Потому что перед нами не копия аудио-записи, не извлечённый непосредственно из неё текст песни, представленный на бумаге или HTML-странице, а другой формат — дескриптивный; он описывает былое, не являясь прямым инфо-отражением. Фотография описания текста песни спасла его ключевые положения от ударов мутации. Сработало бы просто описание, то есть, если бы мы имели в наше время текст (заметки) о тексте (песни)? Неизвестно.

«Двухслойная изоляция» стала гарантией выживания инфостатка. Та же ситуация с фотографией советского памятного знака (настольной медали) с прекрасно сохранившейся надписью «Кто к нам с мечом придёт…»: слова стали изображением, потом воплотились в вещи, которую сфотографировали. Это же относится к фотографиям монет, на которых устояло исходное название мелкой немецкой денежной единицы PFENNINGE. Достойная защита от «взлома». Более того, даже одноэтапная смена формата с переходом к дескриптивности очень способствует сохранению памяти о прошлом и настоящем до мутаций.

Например, до сих пор в словесных описаниях продаваемых в интернет-магазинах копий статуи «Мыслитель» — то есть статуэток скромного масштаба — иногда присутствует «в его знаменитой позе с кулаком на лбу» (конечно, это в основном благодаря частным воспоминаниям). Доныне можно найти в Интернете репродуцированную по мотивам мультфильма «Приключения Буратино» графику, уходящую временем создания вглубь за 2010-е годы, в которой бант Мальвины сохранил свой розовый цвет (здесь фактор кратковременной памяти как посредника не менее значим, чем процесс дескрипции, ведь статичный рисунок отдельно взятого персонажа рукотворно вынесен из общей анимационной картинки).

Текст спасает «прошлое прошлое» графики — как, например, в биографических книгах и иных текстах о певце Брюсе Спрингстине чёрным по белому написано, что на обложке альбома «Born in a U.S.A.» присутствует фото исполнителя с красной банданой в кармане, хотя в фото-материалах везде уже бейсболка, — и наоборот, изображение спасает текст. На слайдах, производных от старых Powerpoint-файлов, сохранилось, вписанное как часть общего изображения, название картины В. М. Васнецова «Три богатыря». Количество навеки запасённых Интернетом школьных и студенческих презентаций, на которых по-прежнему просто «Иван Грозный убивает своего сына», без повтора имени «Иван» и без упоминания 16 ноября, до сих пор исчисляется десятками. Демотиваторы скромного качества из 2000-х гг. донесли до нас своими пикселями лозунг «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», а также Деда Мазая без ласкательного суффикса «ушк».

Во Всемирной сети запросто присутствуют фото полноцветных обложек, да и просто многоцветно, богато оформленных страниц из книг с произведением И. А. Крылова, где по-прежнему в заголовке «Лебедь, рак и щука». Неудивительно, так как название басни, в подобных случаях, является как бы и не текстовой информацией, а лишь красочной частью общего изображения, прошедшего путь дескрипции от изначального монтажа и становления типографской краской на картоне до фотографии, обратившейся JPEG-файлом. Это же касается инфостатков в формате фотографий иллюстрированного пересказа Библии для детей, сохранившем голубя (то, что только его одного, к сожалению, оказывается также значимо), несущего именно оливковую ветвь, а не что-либо иное (из данного фрагмента — Пикассо в 1949-м году его так и передал — в общем-то, выросло само понятие «голубь мира»).

Из самых естественных по своей природе явлений по этой части — литературные первоисточники, ставшие кинопроизведением, сохраняют то, что в формате видео уже подверглось ФЭМР. Например, в тексте авторства Астрид Линдгрен некто Карлсон при первой встрече с Малышом по-прежнему спрашивает «У вас тут можно на минуточку приземлиться?», обозначая краткость визита. В написанном Б. Л. Васильевым тексте зори по-прежнему тихие с троеточием на конце, а не в начале. Редки случаи, когда кинематограф тащит на себе былой вариант «на самом деле»; примером служит «Спасение утопающих