Чернобыль 2.0. Дыра времени

Глава 2: Чернобыль

Припять

Михаил и его команда, состоящая из Светланы, Александра и Ольги, очнулись в незнакомом, но как будто понятном для них месте.

— Хоть бы это была моя родная Москва. — Раздался голос Ольги.

— А по мне хоть Магадан, только бы не этот ужасный остров, — добавила Света. — Я всё ещё не могу поверить, что вокруг нас светло и поют птицы, а не рычат и кусают эти твари.

— Ну для того чтобы понять где мы, нам как минимум нужно прогуляться и осмотреться, — добавил Александр.

Вокруг них раскинулся густой лес, и лишь вдали, словно силуэты древних великанов, возвышались верхушки зданий. Ничем не отличающихся от любых строений любого постсоветского города.

— Ну пойдемте посмотрим, где мы, — сказал Михаил.

— Может сначала отдохнём? А то после нашей прогулки в компании кукол, совсем нет сил, — сказала Ольга.

— А у меня от любопытства сил появилось предостаточно, — добавила Света.

— Ну хорошо. Если вам так невтерпёж, то пойдёмте смотреть.

Постепенно выходя из леса, картина стала ещё более размытой. Их как будто окружала обычная повседневная атмосфера, которая напоминала прогулку в парке, только аллеи были не из привычной брусчатки, а это были обычные пешеходные тропы, по которым ежедневно гуляли сотни людей. Постепенно выходя из этого леса стали появляться люди, которые неспешно бродили и сидели на лавочках.

— Обратите внимание на одежду. Она сильно отличается от той, что надета на нас, — заметила Ольга.

— Действительно, стиль примерно 80-х, и это вселяет надежду, что мы на правильном пути, — добавил Михаил.

После этих слов, команда ускорила шаг. Все горели желанием определить в нужном ли месте они очутились, но пока делать вывод было преждевременно. И они продолжили путь в направлении торчащих из-за деревьев зданий.

Выйдя из леса перед путешественниками открылся вид на окраину города, который однозначно выделялся советской архитектурой и был достаточно опрятным и ухоженным. Это был какой-то спальный район, ничем не отличавшийся от тех, в которых живут или когда-то жили наши герои. Но именно от этого места веяло чем-то необычным. Какая-то особая энергетика исходила от этих зданий. Вдруг Михаил резко остановился и сказал:

— Невероятно но факт! Мы в Припяти.

Сначала все посмотрели на Михаила, а потом перевели взгляд в сторону, куда был устремлен его взгляд и увидели, что это действительно была Припять, которую все они видели на старых фотографиях и в документальных фильмах, сначала до, а потом после этой ужасающей катастрофы. На протяжении всех лет, они наблюдали как город призрак, с каждым годом становился все более таинственным и исчезающим.

— Похоже мы на самой окраине города, — прошептал Михаил, осматриваясь вокруг. — И судя по всему, мы попали в зону как запланировали — до катастрофы. Значит портал действительно работает. Неспроста эти пластмассовые монстры так усердно его охраняют.

Воздух был чист и свеж, на горизонте слышался шум повседневной жизни. Это был резкий контраст с тем, что они знали о Чернобыле после 1986 года — заброшенный город-призрак, где природа медленно поглощала следы человеческого существования.

— Теперь нам нужно придумать, как попасть на территорию АЭС, — продолжил Михаил.

Они понимали, что легко проникнуть на станцию будет невозможно. Требовался план, и было необходимо — заручиться поддержкой кого-то из местных инженеров которые работают на станции.

— Мы должны найти одного из руководителей станции, но при этом, чтобы он был технически грамотным. Сначала завяжем с ним контакт, и если он пройдет нашу проверку, то расскажем ему, кто мы и зачем сюда явились, — предложил Михаил.

Светлана кивнула, ее инженерный разум уже работал над возможными способами выполнения этой задачи.

— Но мы должны будем убедительно поведать нашу историю так, чтобы человек в неё полностью поверил. Нужно действовать осторожно, — сказала Ольга. — К тому же время у нас ограничено, сегодня 24 апреля 1986 года, а значит у нас менее двух суток на всё.

Поиски Инженера

Команда двинулась к станции по дороге, вдоль которой изредка проходили автобусы с табличками сменных маршрутов. Над лесом постепенно поднимались знакомые очертания вентиляционной трубы и блоков. Михаил смотрел на них с ощущением, будто оказался внутри старой фотографии, которую слишком долго держал перед глазами. В его времени бетон потемнел, окна исчезли, вокруг лежала тишина зоны отчуждения. Здесь станция жила: гудели трансформаторы, над эстакадами двигался пар, на стоянке хлопали дверцы «Жигулей».

Прежде они собирались выбрать подходящего инженера наугад. Теперь Михаил признался друзьям, что у него есть более надёжная ниточка.

— Отец часто рассказывал о Николае, своём ближайшем друге, — объяснил он. — Они работали на четвёртом блоке и вместе учились разбираться в автоматике РБМК. Я знаю его лицо по фотографиям, знаю привычки и несколько случаев, о которых посторонний человек узнать не мог. Если Николай здесь и если мы найдём его первым, он сможет подготовить отца к разговору.

— Почему сразу не идти к Сергею Андреевичу? — спросила Ольга.

— Потому что для него я окажусь человеком с лицом взрослого сына и голосом незнакомца. Он может испугаться, вызвать милицию, попытаться найти маленького Мишу. Николай станет промежуточным звеном. Отец доверял ему даже тогда, когда перестал доверять врачам.

Они заняли место у автобусной остановки, откуда просматривались проходная и стоянка. Михаил попросил друзей держаться в тени лесополосы: современная одежда и рюкзаки сразу бросались в глаза. Сам он надел поверх футболки простую куртку, спрятал часы под рукав и почти час наблюдал за людьми.

Вскоре из проходной вышли двое мужчин с папками. Один был высоким и худым, другой — коренастым, с непослушной прядью на лбу. Коренастый на ходу дважды хлопнул себя по нагрудному карману, проверяя пачку сигарет, затем нагнулся к переднему колесу белой «Лады» и провёл пальцем по шине.

Михаил узнал его раньше, чем успел рассмотреть лицо. Отец смеялся, рассказывая, что Николай проверяет давление в колёсах при каждом выходе со смены, хотя в багажнике у него годами лежит сломанный насос.

— Это он, — тихо сказал Михаил. — Николай.

План изменили за минуту. Светлана, Александр и Ольга должны были добраться до Припяти рейсовым автобусом и ждать в стороне от колеса обозрения. Михаил направился к стоянке один.

— Товарищи, до города не подбросите? — спросил он, когда мужчины открывали машину. — Автобус ушёл перед носом.

Водитель посмотрел на его обувь, затем на лицо.

— Садись. Всё равно по пути. Николай.

— Михаил.

Второго инженера звали Анатолием. Первые минуты они говорили о погоде, смене и дороге. Николай оказался именно таким, каким описывал его отец: вопросы задавал легко, словно из любопытства, и одновременно замечал каждую неувязку.

— Командировочный? — спросил он. — Куртка импортная, ботинки тоже. Из Москвы?

— Можно сказать, издалека.

— У нас все приезжие сначала говорят загадками. Потом выясняется, что едут проверять наши журналы.

Михаил улыбнулся, однако выдумывать легенду о министерской проверке не стал. Она развалилась бы после первого звонка начальству.

— Николай, ты знаком с Сергеем Андреевичем? Работает в цехе автоматики.

Руки водителя едва заметно напряглись на руле.

— Знаком. А тебе зачем?

— Мне нужно передать ему важную информацию. Сначала я должен убедиться, что говорю с тем Николаем.

— С каким «тем»?

— С Колей-Паяльником, который в феврале восемьдесят четвёртого полез в кабельный полуэтаж без страховочного пояса и вытащил Сергея, когда загорелся контактор. После этого Сергей неделю хранил у себя твой левый ботинок, потому что ты потерял его на лестнице. А ещё у тебя в гараже стоит радиола «Эстония», которую ты обещал починить его жене и уже третий год прячешь под брезентом.

Машина резко сбросила скорость. Анатолий повернулся с переднего сиденья.

— Коля, это что за цирк?

Николай молчал несколько секунд.

— Толя, тебя где высадить?

— У вокзала. Только не говори, что я не предупреждал: у твоего попутчика слишком хорошая память.

После вокзала Николай свернул во двор, остановил машину возле пустой детской площадки и заглушил двигатель.

— Теперь рассказывай. О пожаре знали человек пять. Про ботинок — трое. О радиоле знает Сергей, его жена и я. Кто ты?

— Человек, которому Сергей рассказывал эти истории много раз. Я покажу тебе несколько вещей. После этого ты решишь, можно ли продолжать разговор.

Михаил достал смартфон, заранее переведённый в автономный режим, открыл фотографию станции после аварии и положил устройство на приборную панель. Николай взял его осторожно, будто незнакомый материал мог обжечь пальцы. Провёл по гладкому стеклу, увидел, как изображение увеличилось, и быстро отдёрнул руку.

— Фотомонтаж?

— Листай дальше.

На экране сменялись кадры разрушенного блока, опустевших улиц, заросшего парка, ржавых кабинок колеса обозрения. Затем Михаил включил короткую видеозапись с дрона. Николай узнал дорогу, гостиницу «Полесье», площадь и собственный дом. В кадре не было людей.

— Когда это снято?

— Спустя тридцать пять лет после сегодняшнего дня.

— Ты из разведки?

— Я из 2021 года.

Николай нервно усмехнулся, но смех сразу оборвался.

— Допустим. Тогда скажи, что случится со станцией.

— Ночью двадцать шестого апреля во время испытания выбега турбогенератора четвёртый реактор окажется в крайне неустойчивом режиме. Мощность сначала провалится, затем её поднимут при слишком малом оперативном запасе реактивности. Большое количество стержней будет выведено из активной зоны. При нажатии аварийной защиты первые секунды ввода стержней способны добавить положительную реактивность в нижней части каналов. Начнётся быстрый разгон. Пар разорвёт технологические каналы, затем разрушится реактор.

Николай перестал улыбаться.

— Откуда ты знаешь параметры будущего испытания?

— Из отчётов, протоколов и исследований, опубликованных после катастрофы. У нас есть их копии. Есть ещё одна деталь. В нашей истории спорили о неисправностях, нарушениях регламента и свойствах реактора. Здесь мы предполагаем дополнительное вмешательство. Кто-то может использовать опасный режим испытания как прикрытие и подменить часть сигналов. Если это правда, на станции уже готовят устройство или цепь обхода.

— РБМК нельзя взорвать одной коробкой под пультом.

— Согласен. Поэтому нам нужен специалист, который знает реальную схему и не поверит в красивую сказку. Нам нужен ты. И нужен Сергей.

Николай внимательно посмотрел на Михаила. Сходство, которое он прежде счёл случайным, начало его тревожить: линия бровей, прищур, привычка касаться большим пальцем края часов.

— Почему именно Сергей?

— Потому что он знает автоматику четвёртого блока, а я знаю его. Знаю лучше, чем любой посторонний человек.

— Откуда?

— Этот ответ предназначен ему. Ты должен подготовить встречу и ничего заранее не объяснять. Скажи, что люди из Москвы принесли сведения об опасности на блоке. Скажи, что один из них знает подробности из его жизни. Пусть придёт один. Семью нужно отправить из города хотя бы на несколько дней.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю. Поэтому покажу ещё одно.

Михаил открыл фотографию 1983 года — ту самую, с берега Припяти. В цифровом архиве снимок был отсканирован вместе с оборотной стороной. Николай увидел себя рядом с Сергеем и собственную подпись: «Если опять полезешь без каски, Лене расскажу».

— Этот снимок хранится у Сергея дома, — прошептал он. — Я сам подписал. Его никто не печатал второй раз.

— Через много лет он оказался у меня.

Николай постучал пальцами по рулю, завёл мотор и выехал со двора.

— Сначала заберём твоих товарищей. Потом поедем ко мне. Сергею я позвоню с проходной и попрошу зайти после смены. Никаких громких признаний по телефону.

У колеса обозрения Михаил нашёл друзей именно там, где договорились. Парк готовили к первомайскому открытию: рабочие красили ограждения, кабинки ещё стояли неподвижно, пахло свежей эмалью. Михаил держался ближе к дороге и не смотрел в сторону микрорайона, где находились его дом и детский сад.

— Почему ты всё время отворачиваешься? — спросил Николай.

— В этом городе живёт человек, которого мне нельзя увидеть.

— Враг?

— Я сам. Мне шесть лет.

Николай ничего не ответил. Он лишь открыл заднюю дверь машины и попросил всех садиться.

В квартире Николая команда впервые смогла спокойно снять рюкзаки. Светлана разложила на столе распечатанные схемы и планшет, Александр проверил окна и лестничную площадку, Ольга обработала царапины, оставленные куклами. Николай заварил крепкий чай, однако к чашке не притронулся.

Сергей пришёл после девяти. Он был моложе, чем на фотографиях из памяти Михаила, и двигался легко, без той осторожности, которую позже принесёт болезнь. На нём была тёмная куртка, под рукавом поблёскивали часы «Полёт». Увидев незнакомых людей, он нахмурился.

— Коля сказал, у вас сведения о четвёртом блоке.

— Есть, — ответил Михаил. Голос подвёл его и прозвучал хрипло. — Сначала прошу выслушать до конца.

Николай поставил перед другом чашку.

— Серёжа, я видел документы и технику, которую не могу объяснить. Они знают про испытание и про нашу работу. Я проверил несколько вещей. Пока всё сходится.

Сергей сел напротив Михаила.

— Кто вы?

— Меня зовут Михаил. Мы прибыли из 2021 года, чтобы предотвратить аварию в ночь на двадцать шестое апреля.

— Коля, ты меня ради этого вытащил со смены?

— Посмотри сначала.

Светлана включила запись с разрушенным блоком. Затем показала электронные копии документов, технические схемы и фотографии Припяти после эвакуации. Сергей рассматривал их молча, задавая короткие профессиональные вопросы: откуда снят кадр, почему отсутствует кровля машинного зала, что произошло с вентиляционной трубой, какая сторона реакторного здания разрушена. Он искал ошибку и не находил.

— Даже если допустить сложную подделку, — сказал он, — вы знаете слишком много. Однако путешествие во времени остаётся сказкой.

Михаил положил на стол свои часы. Сергей машинально посмотрел на собственное запястье. Две одинаковые модели лежали рядом, с одинаковым серийным номером на задней крышке. На часах Михаила корпус был потёрт, стекло покрывали мелкие царапины, стрелки стояли на 01:23.

— Где вы их взяли?

— Они принадлежали вам. Лена подарила их на день рождения в 1978 году. Внутри крышки есть гравировка, которую вы сделали сами, когда родился сын: «Мише — когда станет мужчиной».

Сергей побледнел. О гравировке не знал даже Николай.

— Кто вам рассказал?

— Вы. Много лет спустя.

— Моему сыну шесть.

— Я знаю.

Михаил медленно закатал левый рукав. Под локтем виднелся тонкий изогнутый шрам.

— В восемьдесят третьем я разбил зелёную банку с вареньем на балконе. Мама испугалась крови, а вы посадили меня на стиральную машину и сказали: «Мужчина плачет после дела, а сначала считает пальцы». Потом вы спрятали осколок за батареей, потому что боялись, что мама увидит, как плохо вы подмели. Он до сих пор там.

Сергей смотрел на шрам.

— Эту фразу я говорил только Мише.

— Когда мне было страшно, вы заставляли считать ступеньки от семи до нуля. Говорили, что страх не умеет считать в обратную сторону. В кухонном шкафу, за банкой гречки, лежит фотография с Николаем. На обороте ваша надпись. А запасной ключ от гаража вы прячете в сломанном красном приёмнике, хотя маме говорите, что он у соседа.