Сделаю больно

Я такой боли даже тогда, когда меня избивали, не испытывала. Горит уже все, казалось, что ребенок маленький, но на деле мне страшно. Возле меня акушерка, вокруг облезлое помещение, синие стены, и это жуткое старое кресло напоминает устройство для пыток.

– Какое еще кесарево, у тебя показаний к нему нет! А ну, собралась, быстро! Под мужика не страшно было ложиться, а рожать страшно?! Тоже мне, неженка нашлась! Не выдумывай, истерики твои тут никого не волнуют! Глубокий вдох и тужимся! Давай!

Я мучаюсь так еще пару минут и вскоре понимаю, то что-то не так. Прямо посреди родов у меня сменяется весь персонал, включая акушерку.

Они просто выходят, и входят другие, которых я ни разу до этого не видела. На мои вопросы они не отвечают, хотя в таком полуобморочном состоянии я едва могу связать два слова.

Я прошу обезболивающее, врач вроде соглашается, но никто ничего не делает. Я чувствую уже головку внутри и тужусь из последних сил.

– А-а-а-а-а! А-а-а-а! – кричу до хрипа, а после чувствую, как из меня выскальзывает ребенок, которого тут же подхватывают и поднимают.

Крошечный малыш, синий весь, и я не понимаю, жив он или нет, пока не слышу детский плач. Тихий, обессиленный, как будто мяукает, пищит, а я реву, остановиться не могу. И это она. Девочка, моя дочь.

Живая. Я смогла. Сама родила, боже, спасибо! Живая моя девочка, вон ножками пинает, пальчиками перебирает воздух. Глазки открыты. Темненькая. Волосы чернющие, как у Стаса, боже.

– Это девочка. У меня дочь… – сквозь слезы из последних сил, с улыбкой на лице. Я так рада, господи, как же я рада ей. Теперь все будет по-другому. Теперь мне есть для кого жить.

– Да. Девчулю родила. Ой, хорошенькая какая! Не зря мучилась.

Малышка совсем крошечная, такая красивая. На правой ножке родимое пятнышко в виде бабочки. Она пищит, когда ей обрезают пуповину.

– Дайте ее мне. Прошу. На минуту. Дайте мне!

Изнеможенная, мокрая и уставшая, я прошу отдать мне ребенка, но меня никто не слушает, а после я просто вижу, как мою малышку выносят из родильного зала.

– Что… что происходит? Где ребенок? Куда его понесли?!

– Тише, тише, мамочка. Все хорошо. Сейчас ребенка вытрут и дадут тебе. Не волнуйся, а то молоко пропадет.

Меня кто-то успокаивает, и я устало прикрываю глаза. Меня переводят в палату. Проходит час, второй, но ребенка мне не приносят. Я так хочу спать, у меня болит все тело, но я не понимаю, где доченька, и я не вижу врача.

Грудь с каждой минутой наливается, уже можно пробовать кормить, да и малышка голодная, я так хочу прижать ее к себе.

Уже день давно. Я лежу на кровати у окна и прихожу в ужас, когда вижу машину Стаса, припаркованную во дворе больницы. Я ее ни с какой другой не перепутаю. Это точно она.

Паника мгновенно заполняет тело, и я стараюсь подняться, сжимая дырявую больничную простыню руками. Стас нашел меня, боже, только не сейчас! Не так, господи, прошу, убереги от него!

– ПОМОГИТЕ! Помогите, кто-нибудь, врача-а!

Я в палате одна. Здесь холодно, меня укрыли какой-то тонкой простыней, и я не могу встать.

– Где мой ребенок? Покажите ребенка! – ору в тишине, пока не входит медсестра.

– Что такое? Почему ты кричишь, что за паника?

– Принесите ребенка! Мою девочку. Пожалуйста, покажите мне ее, я ее покормлю!

– Фамилию назовите.

– Колесник. Тася Колесник! – сухими губами отвечаю, я так хочу взять дочь на руки, ей же тоже холодно, она хочет тепла.

– А, так умерла твоя девочка. Вскоре после родов. Она нежизнеспособной родилась, недоношенная же. Не переживай, еще родишь, молодая, – говорит эта медсестра, а я громко вскрикиваю и проваливаюсь в темноту.