Санта

— Палермо.

Лицо собеседника побледнело настолько, что Джон всерьез подумал о необходимости вызвать врача. Но Ферренс справился — кивнул, но будто бы самому себе, подтверждая собственные догадки, а потом, точно пьяный, неловко взял папку и попрощался с Джоном:

— Я тебе позвоню, если возникнут дополнительные вопросы. Это за помощь.

Из кармана Марк достал конверт и положил перед собой. Через мгновение конверта на столе не оказалось. Быстрым шагом Ферренс покинул закусочную, торопливо направляясь к припаркованному автомобилю — папка жгла его ладонь, как горящие угли.

«Италия, Палермо», — он не мог перестать повторять это мысленно. Окажись перед ним Алесса Дэвис сейчас, он бы схватил ее за плечи и тряс до тех пор, пока из нее, как из коробки с конфетти, не посыпались бы ответы на вопросы.

Луис, заметивший приближение хозяина издалека, обеспокоенно выбрался из машины — верного водителя смутил стремительный шаг и странное выражение на лице Марка.

— Все в порядке? — он бросился к нему навстречу.

— Едем домой, — приказал Марк. — Мне надо подумать.

Луис, страстно желающий узнать, как все прошло, благоразумно промолчал, понимая, что в таком состоянии его лучше не трогать. До того, как он начал работать на Марка, Луис некоторое время возил его отца — старик был сварлив, жесток и славился буйным темпераментом. Сын пошел в него, но научился контролировать свой гнев, сдерживая приступы агрессии.

Однако иногда его выдержка все же давала осечку. Поглядывая на лицо хозяина через зеркало заднего вида, Луис с беспокойством отмечал бешено пульсирующую венку на виске Ферренса.

— Разворачивайся, — сказал Марк, когда они уже почти доехали. — Едем в галерею. Хочу поговорить с Эмили Ванс.

Луис молча выполнил требование, мысленно посочувствовав миссис Ванс. Промерзлый насквозь тон хозяина не оставлял сомнений в том, что беседа будет вестись в ультимативно-жесткой форме. Эмили Ванс могло бы спасти ее отсутствие, но она была в галерее — ее ярко-желтая машина стояла на парковке.

Луис припарковался рядом. Массивный темный автомобиль с хищно вытянутыми фарами рядом с желтенькой букашкой смотрелся угрожающе.

— Жди, — коротко бросил Марк. — Я быстро.

В этот раз пальто Ферренс накинул — его полы развевались от ветра, как крылья птицы; за недолгое время, что он шел ко входу, холод уже успел покусать тело. В галерее было тепло — контраст между температурой снаружи и внутри был ощутим, однако, вместо того, чтобы расслабиться, Марк еще больше напрягся.

Он был полон решимости довести дело до конца. Хватит уже Алессе от него бегать. В первые разы он был милостив, потому что не знал, кто скрывается под набожным псевдонимом. Но теперь...

— Мистер Ферренс? — Эмили была шокирована бесцеремонным вторжением в ее кабинет. — Что-то произошло? Не ожидала вас увидеть без звонка...

Ее глаза распахнулись, рот глупо приоткрылся, а во взгляде появилась настороженность. Эмили была достаточно умной женщиной, способной понять: когда такие люди, как мистер Ферренс, вторгаются в личное пространство, то это всегда влечет за собой неизбежные неприятности.

— Произошло, — коротко ответил Марк, по-хозяйски усаживаясь в кресло.

— И что же? — еще больше насторожилась Эмили. — Что случилось?

— Настало время платить по счетам, Эмили, — он неприятно улыбнулся. — Мне нужна услуга.

Застигнутая врасплох миссис Ванс нервно потянулась к крестику, болтающемуся на ее груди. Марк в который раз заметил ослепительный блеск бриллиантов и скривился — такие вещи не принято выставлять напоказ.

Впрочем, Эмили тут же опомнилась. Не зря она долгие годы управляла галереей и смогла превратить свое хобби в прибыльный бизнес. Отбросив возмущение в сторону, Ванс деловито поинтересовалась:

— Услуга какого рода?

— Алесса Дэвис. Художница, которая выставляет свои работы под именем «Санта». Я хочу увидеться с ней.

«Санта» означает святая. Ей не подходило. Марк был намерен сорвать эту маску лживой непорочности.

— Помнится, вы не в первый раз просите о таком, — осторожно напомнила Эмили. — Алесса отказала вам уже дважды.

— И третьего раза быть не должно. Вы уговорите ее встретиться со мной. Меня не интересует, как вы это сделаете, Эмили, мне важен лишь результат. Если Алесса снова проигнорирует мою просьбу, то в последующем я проигнорирую ваши.

Эмили поджала губы.

— Хорошо, — недовольно протянула она. — Я сделаю все, что в моих силах.

— Вы не поняли, — взгляд Марка стал холодным, а температура в помещении, казалась, сравнялась с той, что царила снаружи, — я жду от вас только утвердительного ответа. Когда люди говорят, что сделали все, что было в их силах — как правило, этого всегда оказывается недостаточно.

Миссис Ванс поморщилась, словно проглотила горькую пилюлю, но покорно ответила:

— Я устрою вам встречу.

— Я знал, что вы будете благоразумны, — улыбнулся Марк.

Улыбка-насмешка. Tак улыбались все победители.

Вопреки стальным нервам, Эмили Ванс ощутила дурноту, и потянулась к ящику стола сразу, как только Марк покинул ее кабинет — там хранилась припрятанная на случай тяжелых переговоров бутылка отличного хереса. Налив себе рюмку, Эмили залпом выпила содержимое, пытаясь успокоиться — гортань обожгло, в груди потеплело.

Это был первый на ее памяти случай, когда гнев Ферренса обрушился на ее голову. Дважды Эмили становилась свидетелем того, как он мастерски обрубал людей на полуслове — и, как показала практика, потом у этих людей случались большие неприятности. Поговаривали, что с мистером Ферренсом лучше не связываться — Эмили чужим советам внимала, потому старалась не делать ничего, что могло бы омрачить их деловые отношения.

И вот... Какая-то девчонка встала между ними.

Алесса Дэвис. Эмили налила себе еще одну рюмочку, наплевав на то, что в кабинете уже поселился стойкий запах алкоголя. Плевать, сегодня можно. Только бы художница согласилась... Ванс выпила, скривилась, жалея, что поблизости нет ничего съестного — после спиртного натощак у нее всегда болел желудок. Девчонка, пожалуй, талантлива. В ее мрачноватых картинах было нечто особенное, что цепляло глаз и вызывало разные эмоции: порой — радость, а иногда — оторопь. Но сама она...

Эмили прикрыла глаза, воскрешая в памяти образ Дэвис: худая, с темными волосами, бледным лицом и зеленоватыми глазами, точно веронская земля, разбавленная водой. Чем она могла заинтересовать Ферренса? Одно Эмили знала точно: Алессе крупно не повезло.

Да простит Господь ее грешную душу.

Глава 3

— Наконец-то, — вздох облегчения вырвался у Алессы из груди. Светофор мигал красным, так что Таша позвонила как раз вовремя. — Я писала тебе весь вчерашний день! Где ты была?

— Пришлось уехать за город, — голос Таши был виноватым. — Не злись. Майкл позвонил...

Алесса закатила глаза, борясь с недовольством — очень хотелось отчитать подругу за то, что пропала без предупреждения, но облегчение было настолько большим, что Дэвис благоразумно промолчала. В конце концов, Таша вовсе не обязана отчитываться. Проблемы и страхи Алессы — не ее забота. Достаточно того, что она полностью принимает ее странности.

— И как прошла ваша встреча?

— Сначала ты, — Таша повеселела, поняв, что Алесса не сердится. — Я видела сообщение про интервью. Все хорошо?

— Нормально, — призналась Алесса. — Правда, мне показались странными некоторые вопросы... Но Кита Эверхорт — очень приятная девушка.

— А что за вопросы? Спрашивала про личное?

— Нет. Личной жизнью она вообще не интересовалась. Спрашивала про последние картины — сказала, что видела их в галерее и хотела купить, но ее опередили.

— А, наш мистер Ферренс, — насмешливо протянула Таша. — У него не так-то просто вырвать добычу из пасти.

Алесса поежилась. Шутка подруги отозвалась внутри холодком.

— Возможно, — продолжила беззаботно Эйбл, — тебе не стоит принимать так близко к сердцу вопросы этой журналистки. Знаешь, они все готовы землю носом рыть, чтобы поймать сенсацию. Никто не будет читать скучное интервью.

— Я не настолько известна, чтобы со мной вообще читали какое-либо интервью, — резковато отозвалась Алесса. — Мне показался странным интерес Эверхорт к моей персоне, а некоторые ее вопросы это только подтвердили.

— Алесса, мир вокруг не столь враждебен, — вздохнула Таша. — Почему ты не можешь принять тот факт, что талантлива?

Дэвис прикусила губу.

— Я могу, — с осторожностью начала она, не желая втягивать подругу в спор. — Просто... Моя интуиция говорит обратное.

— Ты параноик, — рассмеялась Таша. — Все хорошо. Вот увидишь — когда выйдет свежий выпуск, мы вместе прочитаем его за чашечкой кофе, и ты сама поймешь, что ничего страшного не случилось.

— Да, наверное, — нехотя согласилась Алесса, поворачивая направо. — А что с Майклом? Вы помирились?

— Технически, мы и не ругались, — Таша снова довольно хихикнула. — Но он был очень мил. Пригласил посетить его загородный домик. Прости еще раз, что не успела предупредить — приглашение было спонтанным, мы поехали сразу же.

— В следующий раз напиши хотя бы сообщение, — попросила Алесса. — Таша, я перезвоню — подъехала к галерее. Миссис Ванс хочет узнать, как прошло интервью.

— Могла бы и по телефону узнать, — справедливо возмутилась Эйбл. — Может, встретимся после обеда?

— Отличная идея, — одобрила Алесса. — В нашем кафе?

— Да. В три, — назначила время Таша. — Мне тоже пора бежать — встреча с клиентом. Расскажу все в кафе, целую.

Алесса не сдержала улыбки — подруга была столь воодушевлена, что Дэвис почувствовала себя старой и унылой каргой, — и выбралась из машины. Рассеянно погладив металлический холодный бок на прощание — она делала так всегда, будучи из породы людей, что привязываются к вещам всей душой, — Алесса поспешила в галерею.

Погода не радовала. Дождя и ветра не было, но осень наконец смогла уничтожить последние остатки лета — тепло сменилось острым холодом, от которого пощипывало щеки. Стуча каблуками своих туфель, Алесса подумала о том, что следовало бы достать другую обувь и одеться потеплее — ее тонкий кардиган совсем не спасал от укусов колючего прохладного воздуха.

Как и в прошлый раз, выставочный зал она миновала, сразу поднявшись по лестнице на второй этаж. Менеджер не обратил на нее никакого внимания, продолжив общаться с посетителями — семейной парой, держащейся за руки. Алесса бросила быстрый взгляд на переплетенные ладони и испытала глухую тоску — сможет ли она когда-нибудь вот так довериться кому-то?..

«Нет, — противный шепот возник в ее голове. — Нет, не сможешь».

Алесса остановилась на мгновение — лампы в коридоре горели тускло, потому что миссис Ванс экономила на освещении второго этажа, — потерла виски прохладными ладонями и, стараясь не смотреть в дальний угол, тонущий во тьме, постучалась в кабинет.

— Входите, — раздался голос Эмили.

Дэвис потянула на себя ручку — дверь открылась бесшумно, выпуская в коридор легкий запах алкоголя. Брови Алессы недоуменно взмыли вверх — неужели Эмили выпивает на рабочем месте? За время работы с ней она никогда не замечала, чтобы та злоупотребляла спиртным.

— Алесса, дорогая, проходи, — Эмили улыбнулась, завидев ее. — Усаживайся, нам есть о чем поговорить.

— Здравствуйте, — Алесса устроилась в кресле. — Вы хотели узнать про интервью?

— Не только. Видишь ли, моя милая, мистер Ферренс купил три твои последние картины. Он сообщил, что поражен твоим талантом и снова...

Эмили многозначительно подняла пухлый палец вверх.

— Попросил о встрече.

— Нет, — вырвалось у Алессы прежде, чем она успела дослушать.

— Не будь столь категорична, милая. Мистер Ферренс не только единственный, кто приобретает твои картины, — улыбка стекла с лица Эмили, — но он также вносит существенный вклад в развитие галереи. Отказывая ему в третий раз, ты выказываешь неуважение, а так как ты являешься моей художницей...

В голосе миссис Ванс прорезалась сталь. Алесса, прищурившись, взглянула на нее по-новому — за нелепыми яркими платьями, лишним весом и жеманными жестами пряталась хищница, которая не упустит своего.

— Я настоятельно рекомендую тебе встретиться с ним. Мистер Ферренс сказал, что у него к тебе сугубо деловое предложение, — речь Эмили потеряла всякие ужимки, став быстрой и краткой. — Так что за свою честь можешь не волноваться.

Она с презрением окинула взглядом худощавую фигуру Алессы, подумав о том, что чересчур светлый цвет лица делает ее неживой, а глаза — зеленые, прозрачные, как бутылочное стекло, — казались стеклянными.

Алесса все поняла сразу.

— Я не могу отказаться? — спросила она ровным голосом.

Эмили кивнула.

— Боюсь, в таком случае нашей галерее придется попрощаться с тобой.

— Вот как, — протянула Алесса.

— Вот так, — Эмили откинулась в кресле, спинка которого жалобно скрипнула под ее весом. — Я милосердна, Алесса. Когда ты пришла ко мне, то была никем и ничем. Твои картины, безусловно, талантливы, но слишком мрачны, чтобы ты могла снискать известность без чьей-либо помощи. Благодаря мне твои полотна выставлены в зале, благодаря мне их покупают. Я не прошу от тебя многого — только соблюдать условия нашего сотрудничества.

— В договоре не сказано, что я должна ужинать с покупателями.

— До чего же ты упряма, — Эмили покачала головой, — мистер Ферренс платит немалые деньги за твои картины.

— За мои картины, а не за мое время. Ваша проблема в том, что вы считаете примерно так: раз мистер Ферренс настолько щедр, что не глядя приобретает мои полотна, то я должна из кожи вон вылезть, чтобы угодить ему. Но я считаю, — Алесса подалась вперед, немигающим взглядом уставившись на миссис Ванс, — что мои картины стоят каждого цента, что за них платит мистер Ферренс. И я не обязана расшаркиваться ни перед ним, ни перед кем-то еще.

Последние слова Алесса произнесла с нажимом, надрывно — пытаясь убедить миссис Ванс в правильности своих слов. Это был единственный способ переубедить ее — Алесса была не тем художником, кто мог бы диктовать свои условия, и Эмили это отлично понимала.

Она осталась равнодушной к пылкой речи Дэвис. Закончив, Алесса выдохнула — казалось, весь воздух вышел из ее грудной клетки, как из проткнутого воздушного шарика; плечи опустились.

— Ты отказываешься? — после недолгого молчания осведомилась Эмили. — Мы с тобой прощаемся, Алесса?

Она проиграла.

— Нет. Я встречусь с мистером Ферренсом.

Иначе ей не на что будет жить и нечем платить за квартиру. Это с самого начала было предложение, от которого невозможно отказаться — а Алесса и так бегала слишком долго.

Рано или поздно любая газель устает и попадает прямо в пасть ко льву.

Эмили, достигнув цели, больше не стала тратить свое время на несговорчивую и упрямую художницу — спешно попрощавшись с Алессой, она тактично выпроводила ее из кабинета. Дэвис это не огорчило, а скорее обрадовало: ей не терпелось связаться с Ташей и излить свое возмущение в разговоре с подругой.

— Да, — Таша, судя по невнятному ответу, что-то активно жевала. — Что такое?

— Боюсь, сегодня не выйдет встретиться, — Алесса вышла из галереи, глотая холодный воздух горстями. Внутри нее все кипело от гнева. — Миссис Ванс поставила условие: или я встречусь с мистером Ферренсом за ужином, или мои картины из ее галереи отправятся прямиком на помойку.

В трубке повисло молчание — скорее всего, у Таши отвисла челюсть от услышанного.

— Что, — выдохнула она через пару секунд. — Это, вообще-то, незаконно!

— Предлагаешь обратиться в полицию? — усмехнулась Дэвис.

— Нет, — сникла Таша, но тут же воспряла духом: — А если к журналистам? Они такую новость с руками и ногами оторвут! Загадочный бизнесмен Марк Ферренс преследует красивую художницу!

— За красивую спасибо, — Алесса горько улыбнулась. — А в остальном… Ты представляешь, в какой ад превратится моя жизнь после выхода статьи?

— Зато возрастет популярность, — философски заявила Эйбл.

— Меня не оставит в покое не только Ферренс, но и свора журналистов. Будут караулить у дома и заглядывать в окна, — Алессу пробрала дрожь от подобной перспективы. — Нет. Ни за что.

— И что ты планируешь делать?

— Я уже дала согласие на встречу.

— Может, это и правильно, — после недолгого молчания вдруг сообщила Таша. — В конце концов, он давно пытается добиться встречи с тобой. Я считаю, что его нужно хотя бы выслушать. Разве тебе самой не интересно, почему Марк Ферренс так рвется тебя увидеть?

— Нет, — солгала Алесса.

Она думала об этом. Не часто, но все же — мысли-вопросы проскальзывали в ее голове в свободное от работы время. Но не один из приходящих на ум ответов не нравился Дэвис.

— Вот и узнаешь, — воодушевилась Таша, которая по природе была ужасно любопытна.

Впрочем, это качество только играло ее на руку — трудно представить частного детектива, которого ничего не волнует.

— Возможно, ты права, — сдалась Дэвис. — Буду молиться всем богам, чтобы Марк Ферренс оказался таким же любопытным, как и ты, и чтобы одна встреча смогла утолить его жажду.

— Вот, — возликовала Таша, принимая снова хрустеть чем-то. — Умница! Позвони мне после ужина.

Вечером того же дня Алесса вежливо поблагодарила водителя такси, взялась за ручку дверцы, медленно потянула и не спеша выбралась наружу. Холодный воздух окутал ее с ног до головы, словно оборачивая разгоряченное тело в кокон — внутри Алессы все еще кипела злость, вызванная бесцеремонным вмешательством Марка Ферренса в ее жизнь.

Эмили Ванс недвусмысленно намекнула, что если Алесса не пойдет на встречу с мистером Ферренсом, то ее картины больше никогда не увидят свет. И дело даже было не в том, что Эмили перестанет размещать полотна в своей галерее — в мире красок и холстов достаточно было двух-трех слов, сказанных кем-то влиятельным, и вот — из набирающего популярность гения ты превращаешься во всеми позабытого новичка.

Сделав глубокий вздох, который никак не помог ей успокоиться, Алесса приказала себе быть мужественной и просто вытерпеть эту встречу.

«Вынести невыносимое, стерпеть нестерпимое» — так звучало обращение императора Хирохито к своим подданным; и именно эта услышанная где-то фраза стала жизненным кредо Алессы.

Она все вытерпит, все проглотит, не глядя, только бы никто не отнял у нее возможность рисовать. Конечно, Алесса могла бы найти любую другую работу, а картины писать чисто для удовлетворения своих потребностей, но это казалось ей несправедливым по отношению к собственным творениям. Они должны увидеть мир — а мир должен увидеть их.

Настроившись на победу, Дэвис зашагала по ступеням ресторана, держа спину прямо, а подбородок — гордо вздернутым. Она не стала наряжаться для Марка Ферренса в платье — приехала в брючном костюме цвета стали, который, по мнению Алессы, должен сделать ее такой же непоколебимой и твердой, как металл.

В отличие от вчерашнего вечера, «Фламинго» на сей раз показался ей неприятным и аляповатым. Чужие разговоры стали громкими и вызывающими, а музыка — фальшивой. Сообщив, что ее ждет Марк Ферренс, Алесса с отвращением увидела, как лицо метрдотеля расплывается в улыбке.

— Прошу вас, следуйте за мной, — расшаркиваясь в поклонах, он повел ее к дальнему столику.

Дэвис мельком подумала, что метрдотель явно переигрывает, потому как заискивание в его голосе и жестах было чересчур назойливым. А потом уловила его — тонкий, слегка кисловатый аромат страха, который через секунду перебил густой запах мужского парфюма.

«Показалось», — решила Алесса.

И тут же услышала знакомый ехидный голосок, возразивший ей: «Ты знаешь, что когда кажется — не кажется». Следом донеслось тонкое, злобное хихиканье.

Нервно дернув плечом, Алесса изобразила на лице улыбку — вовсе не потому, что ей хотелось порадовать Марка Ферренса. Нет, просто она знала, как будет выглядеть без нее — испуганной, дерганой молодой женщиной с неживыми глазами.

Эти глаза — холодные и прозрачные, точно вода, — каждый день смотрели на нее из зеркала. Алесса всегда отрешенно думала в такие моменты, что они принадлежат не ей — глаза были чужими, незнакомыми, но за столько лет она позабыла, как выглядели ее собственные, и свыклась с этими — беспощадными и пустыми.

Марк Ферренс увидел Алессу сразу, как только она вошла в зал в сопровождении метрдотеля. Его лицо показалось Марку смутно знакомым, однако через секунду он выбросил его из головы — все его внимание привлекла женщина, вышагивающая по скользкой плитке ресторана с величием королевы. Не той злой, что погубила принцессу, и не той, что родила троих наследников — это была королева-воин, чьи руки ощущали тяжесть меча.

«Занятная будет битва», — подумал Марк, приподняв кончики губ в насмешливой улыбке.

— Добрый вечер, мистер Ферренс, — Алесса, устроившись на стуле, едва удостоила его взглядом, прислушиваясь к собственной интуиции.

Она, предательски молчавшая все время, сейчас вопила во все горло, прося хозяйку убираться прочь. Решившись посмотреть на Марка, Алесса четко осознала: он не удивлен. Еще вчера Ферренс знал, кто она. Знал, как она выглядит.

— Добрый вечер, Санта, — откликнулся он. — Или лучше звать вас Алессой?

— Второй вариант меня больше устраивает, — сухо ответила Дэвис. — Но разве вы из тех, кого интересует чужое мнение?

— У вас интересное имя и необычная внешность, — пропустив открытое обвинение мимо ушей, заметил Марк. — Поправьте, если я ошибся: итальянские корни?

— Вы не ошиблись. У вас тоже запоминающаяся внешность, — колко ответила Алесса. — Вы похожи на итальянского мафиози.

— И много мафиози вы видели в своей жизни?

Алесса стушевалась, не зная, что ответить. По правде сказать — она не видела ни одного, однако в фильмах мафиози были именно такими: дьявольски красивыми и столь же опасными.

— Вы хотели встретиться, чтобы поговорить об Италии?

— Конечно, нет. Просто подумал, что небольшая беседа положит начало нашему общению, — Марк поставил бокал с вином на стол, который до этого момента держал в руке. — Вы голодны?

— Я уже поужинала.

Ферренс ухмыльнулся, нисколько не удивившись ответу.

— Я тоже, но здесь превосходно готовят рыбу, так что не откажу себе в удовольствии, — он подозвал официанта, чтобы сделать заказ.

Алесса с нарастающим внутри бессилием смотрела, как двигаются его тонкие губы — верхняя имела капризный изгиб в виде сердца, что придавало Ферренсу тщеславия и испорченности, как у какого-нибудь мальчишки-принца.

Вопреки ее ответу, Марк заказал блюдо и для нее. Когда официант отошел, предварительно наполнив бокал Алессы, Ферренс, очаровательно улыбаясь, сообщил:

— Я долго мечтал с вами встретиться. Сначала, признаюсь честно, меня покорили ваши полотна — когда я смотрю на них, то словно вижу таинственный портал в другой мир, и мне кажется, что меня вот-вот затянет в картину.

Алесса, державшаяся в напряжении, немного обмякла. Как бы ей ни хотелось отрицать это, но похвала ее работ всегда доставляла удовольствие.

— Потом, когда вы отказались — дважды, я понял, что помимо картин, меня привлекаете и сами вы. Аура таинственности, неприступности, — Марк заговорил медленнее, — мне хотелось узнать, как вы выглядите, сколько вам лет, каким образом вы создаете свои шедевры...

— Я понимаю ваш интерес, мистер Ферренс, но и вы также должны понимать, что я имею право на частную жизнь, — без улыбки сказала Алесса. — Я создаю картины, которые вы только что назвали шедеврами. Стало быть, они вам нравятся, так почему же вы не испытываете хотя бы толику уважения к их создателю?

— С чего вы взяли?

— Шантаж, — Алесса рассердилась. — Вы заставили миссис Ванс выдвинуть мне ультиматум!

— Разве? — Марк склонил голову, любуясь ее гневом. — Я всего лишь попросил миссис Ванс устроить нашу встречу. То, что она вышла за пределы, — только ее ответственность. Я не угрожал ей и тем более вам.

— Я вам не верю, — ответила Алесса, вспомнив кислый вкус страха, исходивший от метрдотеля.

— Я не собираюсь вас разубеждать. У вас будет время убедиться в том, что я не лгу.

— Что это значит? — насторожилась Алесса.

Мужчина, сидящий перед ней, вне всяких сомнений наслаждался ее замешательством. Она все пыталась уловить что-то еще, кроме удовлетворения, которое источал Марк, видя вопросы в ее глазах, но не могла.

— Я хочу попросить вас написать картину. Лично для меня, — подчеркнул Ферренс.

— Я не пишу на заказ.

— И никаких исключений?

Эта беседа выматывала ее. Хуже всего — она заранее знала, что проиграет, но продолжала сопротивляться из чистого упрямства.

— Никаких.

Марк назвал сумму. Алесса попыталась скрыть шок, вызванный количество цифр — спрятав изумление, она холодно покачала головой.