
Полная версия
Самая большая Луна. Испытание светом и тьмой
Остальные каники сделали к нему шаг, но главарь жестом остановил их.
– Он не успокоится, пока всех нас не перебьет. И тебя тоже, – сказал Белоголовый Кате.
Денис замахнулся камнем над головой главаря.
– Стой! – закричала Катя.
Он замер, держа камень в поднятой руке. Затем медленно повернулся к ней. Катя ужаснулась от того, какое бешенство горело у него в глазах. Но тут же поняла, что и сама выглядит не лучше – тьма полностью владела ей, и Денис наверняка видел в ней такого же врага, как и в каннибале, которого собирался убить. Но все-таки парень сдержался. Он посмотрел на каннибала у своих ног, отбросил камень в сторону, ссутулил плечи, словно разом сдулся, и, устало пошатываясь, пошел к скутеру.
– Денис! – окликнула его Катя.
Он молча забрался на мопед, посидел несколько секунд, понуро опустив голову, и только потом коротко взглянул на нее:
– Это все правда, – тихо сказал он, завел мотор и повернул рукоять газа.
Катя поняла, что если он сейчас уедет, то она потеряет его навсегда. Не думая о последствиях, она в три прыжка преодолела разделявшее их расстояние и с разбегу запрыгнула на сиденье позади него.
– Стой! – крикнул Белоголовый.
Остальные каннибалы кинулись на перехват, но Денис уже стартовал, и парни в черном остались далеко позади.
– Вы все равно убьете друг друга! – донесся до нее насмешливый комментарий Банана, прежде чем компания каннибалов исчезла за поворотом.
* * *Катя физически ощущала напряжение Дениса. За те двадцать минут, что они ехали по узким грунтовым дорогам, он не проронил ни слова. Она и сама не знала, что сказать, и потому решила, что разговор лучше оставить на потом, когда они доедут и остынут после произошедшего.
Наконец они подъехали к развилке с трассой. Большой указатель говорил, что Санкт-Петербург направо, а Москва – налево. Денис свернул налево.
– Эй! Нам не туда! – не выдержала Катя, но он молча вел мопед, не обращая на нее внимания.
– Зачем ты свернул в Москву? – крикнула она ему в самое ухо, но он по-прежнему не реагировал.
– Останови! Давай поговорим! – потребовала она и постаралась поймать в зеркалах заднего вида его взгляд, но он как будто специально от нее прятался.
– Я не понимаю! Зачем? Что ты задумал? – Она подергала его за плечи. Он не мог не услышать и не почувствовать ее волнение, но все равно продолжал гнать по трассе в сторону Москвы.
– Ну ладно… – прошептала она и закрыла глаза.
Кипящие в ней светлая энергия любви и тьма каннибалов давали гораздо больше возможностей, чем обычная сила простых эмеров. Те работали с яркими чистыми эмоциями, потому что тусклые оттенки требовали больших затрат, но Катя рискнула попробовать внушить Денису сложное составное чувство: сомнение, сбивающее с пути, выкрученное на максимум. Настолько, чтобы человек сам себе придумал непреодолимую преграду.
– Туман! Это ты? Убери туман! – занервничал Денис. Катя прекрасно видела дорогу, а вот он, похоже, уже нет.
В ответ она только усилила давление. Его защита была для нее ничем. Хрупче, чем яичная скорлупа. Катя добавила беспокойство и досаду от неприятного стечения обстоятельств. Пусть сам придумает себе препятствия!
Из-за иллюзии тумана Денис и так ехал со скоростью пешехода, но теперь вдруг нервно постучал пальцем по датчику уровня топлива.
– Черт!
Он свернул к ближайшей придорожной заправке. Катя глянула ему через плечо: в баке оставалось не меньше половины, но Денис, видимо, считал иначе.
Он соскочил с мопеда и помчался платить за подзаправку. Катя не спеша слезла и направилась следом. Все равно он никуда не денется. Если она захочет, то он увидит вокруг не просто туман – его окутает непролазная тьма.
Внутри здания заправки располагалось кафе. За высокими столиками не спеша потягивали кофе несколько водителей. Денис расплатился на кассе, повернулся и столкнулся с Катей.
– Объясни мне, что происходит! – потребовала она, глядя ему в глаза.
Денис отвел взгляд. Катя поняла, что для него невыносимо видеть тьму.
Он попытался пройти мимо, но она его не пустила.
– Ты что, оглох? Куда ты меня везешь?
Денис не сдержался, схватил ее за руку и подтащил к одному из столиков подальше от людей.
– Домой! Домой я тебя везу. Откуда взял, туда и возвращаю!
– Ты же хотел доставить меня к отцу. Ты что, теперь боишься меня? Думаешь, я ему наврежу? Это потому, что я каник, да? – Катя почувствовала, что начала выходить из себя.
– Да нет! Не поэтому! – Денис старательно избегал смотреть ей в глаза.
Сейчас Катя не видела в его ауре белого. То ли всему виной была тьма в ее глазах, которая вызывала у Дениса злость и отвращение, то ли она действительно выдумала его любовь, приняв за его чувства белые отблески собственной ауры. Но как же так? Он так смотрел на нее тогда, на холме. Черт с ней, с аурой, но тот влюбленный взгляд… его нельзя подделать! Что же это тогда было?
– Да почему?! – истерично крикнула она.
Все разом повернулись к ним, но Кате было плевать.
Денис не выдержал и тоже перешел на крик.
– Да потому что ты ни хрена не понимаешь, что происходит!
Он развернулся и направился в туалет. Наверное, для того, чтобы она не могла последовать за ним. Денис громко хлопнул дверью, демонстрируя свое раздражение.
– Слышь… вы чего разорались-то? – сердито буркнул дальнобойщик.
Катя повернулась и яростно исподлобья взглянула на него. Накопившаяся ненависть и раздражение требовали выхода.
– Ну? Чего уставилась? – презрительно ухмыльнулся мужчина.
– Да шалава она. Придорожная шалава, – донеслось до нее из-за дальнего столика. Это была последняя капля. Катя даже не стала целиться: просто выплеснула в окружающее пространство все, что творилось сейчас у нее в душе.
* * *Денис умылся, оперся двумя руками на раковину и уставился на свое мутное расплывчатое отражение. Пару минут он смотрел себе в глаза, успокаивая нервы, пока его зеркальный двойник не обрел обычную четкость.
Он корил себя за то, как поступит с Катей. Ему было давно привычно, что он не имеет права на счастье.
Сейчас на кону стояла жизнь всех эмеров. Вера объяснила ему: либо Катя обретает полную силу и под руководством опытного Глеба спасает эмеров, либо вскоре погибнут все. И Глеб, и Вера, и все эмеры, которых он за шкирку вытаскивал, спасал и привозил в их общий дом. Потому что цифровизация убивает эмоции, потому что эмеры уходят к каннибалам, и этот процесс уже стал лавинообразным. В ближайшие пару-тройку лет такой выбор встанет перед каждым – выпить другого или быть выпитым. Век эмеров закончился. И только Катя может всех спасти, если… у нее на пути не будет стоять Денис.
Услышав это, он возмутился, но был вполне согласен. Потому что не имел способности любить. А потом случилась ночь на холме, и все изменилось.
Денис с ужасом прислушивался к себе и понимал, что внутри зародилось чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Волнующее, болезненное, но тем не менее прекрасное. Запретное. Потому что он должен… обязан забыть про любовь, преодолеть себя, не обращать внимания на это чувство. Пожертвовать всем, чтобы спасти целый мир.
Но и предать любимую, отвезя к тем, кто так цинично хочет нанести Кате рану в самое сердце, он тоже уже не мог. Самым правильным Денис считал отвезти ее обратно домой, и пусть эта расчетливая стерва Вера сама едет и уговаривает Катю помочь Глебу. Денис не будет участвовать в этом чудовищном спектакле, чего бы ему это ни стоило.
Денис несколько раз глубоко вздохнул, чтобы окончательно прийти в себя, и распахнул дверь в зал.
Пролетевший мимо стул врезался в стену в нескольких сантиметрах от его лица. Денис инстинктивно отпрянул в сторону и только потом понял, что происходит. В зале началось настоящее побоище. Похоже, дрались все против всех. Один дальнобойщик избивал ногами лежащего на полу мужика, пока его напарник не заехал ему в челюсть, а после добавил и тому, кого уже повалили.
Катя спокойно стояла посреди хаоса, с яростью и ожесточением наблюдая, как люди избивают друг друга.
Денис увернулся от случайного нападавшего, подлетел к Кате и схватил ее за руку.
– Хватит! Остановись! – крикнул он, но она дернула плечом и вырвалась.
Тогда Денис схватил ее в охапку, оторвал от пола, вынес на улицу, дотащил до мопеда и только там поставил на ноги. Он оглянулся на заправку: драка в тот же момент затихла.
– Садись! – приказал он.
Катя в бешенстве смотрела на него – точно так же, как только что на дерущихся.
– Объясни, что происходит!
– Садись, быстро! – крикнул он и дернул ее за руку, но это только разозлило Катю еще сильнее.
– Зачем ты так со мной? Ты же любишь меня!
Денис на мгновение растерялся.
– Нет! Я не умею… – постарался защититься он.
– Умеешь! Теперь умеешь. И любишь. Я же видела. Ты лжешь и мне, и самому себе. Почему?
Она была права. Конечно, она была права, и он это знал. Лгать больше не было сил.
– Да потому что мне нельзя тебя любить! – крикнул он изо всех сил, вложив в этот вопль все отчаяние, которое накопилось в душе.
Катя внезапно успокоилась, как будто пазл наконец сложился у нее в голове. Она глубоко вздохнула, прищурила глаза и неожиданно хладнокровно спросила:
– И почему же?
Денис уже ругал себя последними словами за то, что не сдержался. Стараясь не смотреть ей в глаза, он молча подошел к мопеду и сел на него. В конце концов, если так надо… если придется, то он уедет и один. Так будет честнее по отношению и к ней, и к самому себе.
* * *Катя прищурилась и мысленно развернула перед собой его несложную ауру.
Белый цвет в ней был. Сейчас он сверкал яркими всполохами. Сомнений не было: Денис ее любит. Только эта любовь перемешана с болью и стыдом. Он искренне считал, что не имеет права на это запретное чувство. Кто-то навесил ему комплекс вины, бороться с которым не было никакой возможности. Что бы она ни сказала, Денис будет противиться с ослиным упрямством и продолжит считать, что обязан сдержать данное кому-то слово. Обещание не любить. Не быть счастливым… по сути, предать ее.
Зачем ему это? Наверное, он и сам не знал. Ему проще было спрятаться за убежденностью, что он отдает важный долг.
Катю уколола обидная мысль, что, возможно, любовь к ней была печальным последствием. Что Денис с самого начала выполнял чье-то задание и начал испытывать чувства к ней вопреки желанию. И сейчас борется сам с собой, убеждая себя, что задание важнее, чем, как он считал, его слабость.
Сейчас она ничего не могла с ним поделать. Возможно, будь у них время, он бы успокоился, они бы поговорили, и Катя смогла бы его переубедить. Но пока он настолько на взводе, что не даст ей даже попытаться. Денис твердо решил действовать. Если она откажется сесть на мопед, он уедет один.
Когда-то, лет в двенадцать, Катя наткнулась в одной книге на упоминание сказки. Там не было полного текста, только краткое содержание: злая волшебница помещала в сердце и глаза людей кристаллики льда, и они начинали видеть и чувствовать все хорошее в искаженном виде. Одного паренька спасла влюбленная девушка. Она явилась к ледяной волшебнице и растопила ее силой любви. Катю поразила эта история. Нигде и никогда больше она не читала ничего подобного. Тексты энциклопедий были сухи и безэмоциональны.
Учитель и отец… тот, кого она считала отцом все эти годы, тогда быстро нашли, что вывело ее из равновесия. Книгу отобрали. Учитель разобрал с ней сказку по кирпичикам, разложил на кубики, убил все чувство, и Катя почти забыла о ней, но сейчас та волшебная история всплыла в памяти.
Дениса как будто заколдовала та самая злая волшебница, заковала в лед его сердце. И чтобы расколдовать его, Кате нужно добраться до Снежной королевы, из-за заклятья которой он не верит, что может любить. Кате нужно было попасть к кукловодам, что дергают ее любимого за ниточки.
Она еще раз посмотрела на ауру Дениса. Ей нужны были более тонкие, пастельные оттенки, которых обычный эмер и вовсе не различит на фоне ярких чувств. Где тот цвет, что заставляет его слушаться неведомого хозяина? Она попыталась представить себе, что чувствует раб, когда господин приказывает ему, а тот безропотно подчиняется и даже получает от этого удовольствие. Есть и такие чувства, и некоторые даже ходят за ними в специальные клубы…
Катя навела на Дениса сложный цвет, звук плети, тактильное ощущение озноба, вкус приятной горечи. Она воспринимала эти эмоции всеми органами чувств одновременно.
– Смотри на меня! – приказала девушка тоном госпожи.
У Дениса не было шансов не повернуться. Он послушно слез с мотоцикла и посмотрел на Катю. Судя по изумленному взгляду, он и сам от себя такого не ожидал.
– Что значит «мне нельзя тебя любить?» – спросила Катя властным тоном.
Денис очень не хотел отвечать. Но отказаться было выше его сил.
– Потому что ты должна быть самой сильной.
– Для чего? Кому должна?
Катя чувствовала, что задела нечто сильнее простого нежелания отвечать. Преданность. Почти любовь к… наставнику, к тому, кто был Денису практически как отец.
Она надавила еще сильнее:
– Отвечай!
И он заговорил. Медленно, будто выплевывая каждое слово по отдельности:
– Любовь. Все. Схлопнет. Всю. Твою. Силу. Мне. Запретили. Ты. Нужна. Сильной.
У Дениса на лбу от сопротивления выступила испарина.
– Кто так решил?! Кому нужна?! – крикнула девушка и ударила эмоциями еще сильнее.
– Твоему… отцу, – тяжело выдохнув, проговорил Денис.
– Отцу? – растерянно переспросила Катя и отпустила его из эмоционального захвата. – Это мой отец захотел, чтобы мне было… вот так? Вот так больно? Он добровольно пожелал мне такого?! – не веря своим ушам, пробормотала она, зная, что сейчас Денис не способен солгать. Парень молча пятился от Кати, с ужасом глядя на нее.
– И ты на это согласился? Вот так легко? – Она изумленно взглянула ему в глаза, ища правдивый ответ.
– Да нет же! Нет! – прошептал он.
– А-а-а-а! – заорала она изо всех сил и в ярости стеганула его тьмой. Денис рухнул как подкошенный.
– А-а-а! – снова крикнула она, не в силах сдержать гнев.
Ненависть и ярость в ней достигли такой мощи, что вместо хаотичного пламени кристаллизовались в лед. Обжигающий насмерть криогенный красный лед.
Катя спокойно подошла к мопеду, села на него и только тут поняла, что забыла потребовать у Дениса адрес. Ей нужно в Питер, к кукловоду, к отцу, который сломал Дениса настолько, что тот не в силах позволить себе чувства по отношению к ней, а теперь хотел сокрушить и ее собственную жизнь. Но где же его искать?
Катя вздохнула, слезла с мопеда и подошла к Денису, который теперь валялся на земле.
Пришлось закачать в него немного жизненной силы: так, чтобы он мог двигаться, но еще оставался несколько не в себе. Денис был как будто под гипнозом: шагал как зомби, выполняя все ее приказы.
Катя вернулась в седло и приказала ему:
– Садись.
Денис послушно разместился позади нее.
– Держись!
Парень мягко обхватил Катю за талию.
– Крепче! – приказала она, и он прижался к ней всем телом.
– Ну держись, папочка. Я еду! – прошептала она и повернула ручку газа.
* * *– Есть! Есть аномалия! – закричал один из операторов. – Множественная, немонохромная аномалия. Станция заправки, трехсотый километр трассы Москва – Санкт-Петербург.
Макеев встрепенулся и подлетел к экрану, жадно рассматривая переливающиеся черно-багровые всполохи.
– Камера! Там должна быть камера. Перехватите сигнал. У вас же есть доступ!
– Есть картинка, – сказал оператор и развернул изображение на весь экран.
Макеев удивленно посмотрел на последствия драки в кафе. Люди сидели на полу, прижимали руки к ранам, трогали места ушибов и смущенно расспрашивали друг друга о том, что на них нашло.
– Ее тут нет. Внешняя камера!
Картинка сменилась. На экране Катя села на мопед. Позади нее пристроился Денис. Она газанула и пропала из поля зрения камеры.
– Вид на выезд! Куда она едет? – крикнул Макеев в раздражении от того, что ему приходится требовать такие очевидные вещи.
Оператор быстро кликнул на другое окошко и развернул его на полный экран. Там было видно, что Катя лихо сворачивает в сторону Санкт-Петербурга.
Макеев с довольным видом выпрямился.
– Игорь! Готовь машины. Мы выезжаем в Питер. К особняку Глеба.
А потом прошептал так, чтобы никто больше не услышал:
– Она готова. Наконец-то готова.
* * *Алексей догнал Алису и жестом показал ей, что нужно остановиться.
Она свернула к обочине. Он притормозил рядом, и Алиса даже сквозь шлем услышала, как смартфон в его нагрудном кармане заливается хрюкающими звуками.
– Давай, смотри быстрее, что там!
Пока Алексей доставал гаджет, она поторопилась отвернуться.
– Много… дюжина человек, может, больше. Сильнейшие наведенные всплески багрового, красного, черного. Это что за эмоции? – спросил он.
– Ярость, злость, ненависть, замешанные на силе каников. Это она. Где сигнал?
– Позади. Километров сто. На заправке.
– В нашу сторону?
Алексей покрутил карту на смартфоне, меняя масштаб:
– Нет. В Москву.
– Черт! Что б я что-нибудь понимала. Разворачиваемся?
– Погоди.
Он все изучал картинку в смартфоне.
– Нет. Они едут сюда. Если знать, что искать, то можно заметить. Она неслабо наводит на водителей по пути. У них видны кратковременные всплески ярости. Редко… машин-то мало сейчас, но все-таки есть.
– Сколько ей до нас ехать?
– А хрен его знает. Тут спидометр не вшит. Могу только сказать, что движется точно сюда.
– Знать бы еще на чем. Тогда бы перехватили. Хотя на фига? Если она в таком состоянии, то слушать нас не будет. А я с ней не справлюсь. К тому же она каник, что еще страшнее. Погнали дальше. Поедем впереди, а искать ее наводки начнем уже в городе. Нужно понять, куда она так стремится. Может, там удастся спокойно поговорить.
* * *Когда Алиса въехала в Петербург, до прибытия Кати оставался еще час с лишним, и она решила подзарядиться перед грядущими событиями. Она слабо представляла себе, что ее ожидает в ближайшее время, но подозревала, что ей скоро понадобится обильно бить страхом по тем, кто вздумает встать у нее на пути.
Обнаружить настоящий чистый страх просто так, посреди улицы, было делом хлопотным и долгим. Хорошо, что для этого у нее припасены другие способы. Она попросила Алексея найти в городе работающий антикварный салон. Ближайшая лавка древностей располагалась в довольно мрачной подворотне, да еще и в полуподвале, из чего Алиса заключила, что работает она явно для ограниченного круга постоянных клиентов. Зайти туда случайно было бы затруднительно. Идеальное место.
Алексей, недоумевая, но ничего не спрашивая, спустился в заведение следом за ней.
Магазин явно экономил на аренде, потому что здесь давно наметился недостаток места: товарами было завалены и полки, и пол, и остался лишь настолько узкий проход, что Алексей в нерешительности остановился на пороге. С его-то плечами он наверняка снес бы какой-нибудь дорогущий сервиз или растоптал что-нибудь не менее ценное.
– Зачем мы сюда пришли? – шепотом спросил он.
– Увидишь, – ответила Алиса и прошла вглубь, приглядываясь к вещам и гадая, кого увидит за прилавком – эмера или человека. Все винтажные салоны, особенно такие, скрытые по подворотням, принадлежали кланам эмеров, да и постоянными клиентами чаще всего тоже были подобные ей.
Судя по всему, сюда эмеры тоже регулярно захаживали, потому что по-настоящему заряженных вещей тут было крайне мало. Конечно, любой винтажный предмет, долго служивший людям, собирал на себя ауру, но одно дело – любимая чашка, а другое – сервиз, годами стоявший в серванте за стеклом. Мощные эмоциональные товары либо припрятывали для своих, либо уже разобрали.
Алиса мельком взглянула на продавца: молодой ушлый парень явно был человеком, а значит, просто работал здесь по найму, а не владел магазином. Его спрашивать было бесполезно.
Она разочарованно огляделась и собиралась уже уйти, когда ее взгляд упал на старинное зеркало в тяжелой бронзовой раме, стоящее у дальней стены. Оно полностью завладело ее вниманием: аура была такая, что Алису притянуло к нему, как магнитом.
Тут всего было в избытке: и первозданный ужас, и отчаяние, и депрессия, и горе. Судя по мощности чувств, Алиса могла бы поручиться, что хотя бы один человек умер, глядя на свое отражение. Возможно, даже свел счеты с жизнью.
В это время в магазин спустился пожилой седой человек в огромных очках на горбатом массивном носу. Судя по почтительности, с которой тут же вскочил продавец, хозяин лавки.
– Как вы могли поставить в зал это? – спросила Алиса, не отрывая взгляд от зеркала.
– Прошу прощения? – отозвался старик, подошел ближе, встал за спиной Алисы и тоже взглянул на зеркало. – Слава, откуда оно у нас? – спросил он после небольшой паузы.
Это, как и предполагала Алиса, был эмер.
– Утром принесли. Я так дешево сторговался, что решил вас не беспокоить… – пробормотал продавец.
– Дешево? Я тебя уверяю, его бы и бесплатно согласились отдать, – фыркнул владелец.
Этот раритетный предмет идеально иллюстрировал собой, что такое «плохое зеркало». С такой мощной аурой в любом доме, куда бы его ни поставили, все начинало идти наперекосяк. Оно во все стороны источало боль, страх и уныние.
– Вам не кажется, что это попахивает нарушением? – Алиса повернулась к старику и прищурилась.
– Прошу прощения, госпожа, вы же слышали. Молодой человек по неразумению…
Продавец удивленно слушал их диалог, совершенно не понимая, что стряслось.
– Вы позволите мне… слегка поправить? – спросила Алиса, надеясь, что старик уловит намек.
– Буду благодарен, – ответил он.
Безусловно, он уже мысленно подсчитал, кому из знакомых эмеров можно было бы за огромную сумму продать это зеркало, но выставлять подобные предметы в общий зал, подвергая опасности обычных людей, действительно не позволялось правилами их бизнеса, так что возражать девушке, явно имеющей отношение к кланам, он не решился. К тому же забрать такую мощную ауру не смог бы ни один эмер. Слишком сложным и сильным коктейлем эмоций был пропитан предмет.
Алиса дотронулась до рамы, настроилась на цвет страха и почувствовала, как по жилам заструилась чистая энергия. Она заполнила себя доверху, так, что даже голова закружилась, а страха в зеркале осталось еще очень много, не говоря уж о других эмоциях.
– Благодарю, – хрипло сказала она.
– Это я благодарю вас за помощь, – учтиво ответил владелец. – Буду рад видеть вас в числе постоянных клиентов.
Алиса постаралась вежливо улыбнуться и направилась к выходу.
На улице Алексей спросил:
– Что, тоже один из вас?
– Да. Практически все антикварные магазины и секонд-хенды принадлежат эмерам. Да и среди посетителей полно наших.
– А секонд-хенды почему? – искренне удивился он.
– Знаешь, сколько эмоций в свадебном костюме или платье? Или в любимой сумочке? Ты даже представить не можешь, за сколько на аукционах эмеров уходят платья актрис после «Оскара», особенно тех, кто очень надеялся получить статуэтку. Там иногда семизначные суммы. Они заряжены так, что можно годами питаться.
Алексей хмыкнул и достал смартфон.
– О… твоя сестренка только что прибыла в Питер.
Глава 3

КОГДА КАТЯ ВЪЕХАЛА в Санкт-Петербург, ночной город показался ей мрачным, таинственным и мистическим. В небе висела яркая, еще почти полная луна и дразнила ее недавними светлыми воспоминаниями, но каменные скалы домов и ущелья улиц навевали смутную тревогу. Катя впервые оказалась в большом городе. Огромные монолиты многоэтажек, громада Исаакия – все это пугало и завораживало одновременно. В другом состоянии она бы обязательно остановилась и попыталась поймать это новое ощущение, впитать его и прочувствовать, но сейчас ярость и ненависть, как магнит, тянули ее к конечной цели.
Денис постепенно приходил в себя. По крайней мере, перестал сидеть как каменный истукан и зашевелился.
Она остановила скутер, слезла, почувствовав, насколько затекли ноги, и посмотрела на Дениса. Тот с трудом сфокусировал на ней взгляд.
– Куда ехать? – спросила она строгим тоном.
Он пьяно кивнул и потянулся к рулю.
– Я поведу. Ты просто говори, – приказала она.
Денис снова послушно кивнул и сместился назад, уступая ей место.
На мгновение Кате стало его очень жалко. Да и себя тоже. Вряд ли он когда-нибудь простит ей эту выходку и превращение в послушную куклу. Возможно, своей яростью она только разрушила их отношения, пытаясь их спасти. Хотя она-то превратила его в послушную марионетку всего на пару часов, а ведь того, кто запретил ему любить, кто велел разбить ей сердце, управлял им все эти годы, Денис слушался и безропотно выполнял его приказ.