Опасное притяжение

– Так всё неожиданно. Ты знаешь что-нибудь?

– Нет, – дотрагиваюсь до её бокала своим и делаю большой глоток.

– Он меня, понимаешь, ещё и к родителям опять отвёз. Сказал, что так лучше будет. Я отвыкла с родителями жить. Мама тиранит каждый день, спрашивает меня, что случилось… А я не знаю что ей сказать. – залпом опустошает бокал и со стуком ставит его на стол.

– У тебя же там какие-то сложности с родителями были? – пытаюсь поддержать разговор.

Вино немного туманит рассудок. В теле появляется приятная лёгкость. Но тяжёлые мысли никуда не делись, забились только в укромные уголочки. Времени своего ждут…

– Да… – она расслабилась после бокала вина и откинулась на спинку кресла, – Меня не хотели сначала отпускать. Типа погуляйте немного, а потом видно будет. У меня же инцидент был в школе, на выпускном, – замолчала. – Меня изнасиловал парень мой тогдашний. Перепил, и, – разводит руки по сторонам, – озверел просто.

Я ошарашено смотрю на неё, готовая её поддержать, но она спокойно продолжает, глотнув ещё немного вина:

– Тогда разборка была длинная. Мои родители всех на уши поставили. Настояли, чтобы я на него заявление написала. Но потом сами с его родителями и договорились. Я даже точно и не знаю, чем дело там закончилось. Меня, правда, после того случая, больше никуда одну не выпускали. Только учёба и сразу домой. Я и с Гришей-то случайно познакомилась. Днём, около магазина. Он же меня всегда у родителей отпрашивал и потом домой отвозил. Сдавал с рук на руки, – улыбается.

– Я помню, – киваю, – долго он у нас мотался за тобой.

– Да, – сама уже разливает и озирается по сторонам, – а у тебя курить можно?

– Можно, – киваю. – Только давай на балконе. Не знала, что ты куришь…

– Курю иногда. Сейчас от нервов, постоянно курить хочется, а дома же живу – нельзя. Бесит всё.

– И как тебя отпустили? – беру свой бокал с вином и веду её на балкон.

– Я просто сказала уже, что уйду в любом случае. Я два года дома сидела безвылазно, с ума сходить начала понемногу. – она закатывает глаза. – Уже даже жалеть начала, что такую шумиху подняла тогда, после выпускного. Думала так и просижу до старости в своей комнате. Ну и Гриша разговаривал с родителями. Маме он нравится, – она выдыхает. – А ты совсем, совсем ничего не знаешь?

– Нет, – отрицательно мотаю головой. – Ничего. Гриша тоже ничего не говорил? – хватаюсь за любую соломинку.

– Да Гриша, знаешь же, не особо разговорчив, – сказал только, что из-за Матвея влипли…

Сжимаю с силой в руках бокал…

– В смысле, из-за Матвея?

– Я не знаю, Катюш, не знаю, правда, он так орал. Он же обычно не орёт. Никогда голос не повышает вообще. А это прям психовал бегал…

Залпом осушаю свой бокал:

– Что орал?

– Что если бы знал, что Матвей… – останавливается в нерешительности.

Киваю:

– Говори…

– Если бы знал, что Матвей дебил такой, не сможет себя контролировать, то давно бы слился, – смотрит виновато.

Смутная догадка озаряет мой воспалённый мозг. Начинаю перебирать варианты, с кем я могу проконсультироваться по этому вопросу.

Не слушаю почти Полину. Она болтает без остановки. Выговориться хочет за все дни молчания. Уши свободные нашла.

– Гриша же понимаешь, мой единственный мужчина. Я вообще не представляю, как я без него буду жить. Кому я нужна, с моими-то тараканами и проблемами. Опять дома, что ли, сидеть? – улавливаю краем уха…

– А машина Гришина на кого оформлена? – перебиваю её.

– На брата, – отвечает не задумываясь. – А что?

– Да так, интересно просто, – пожимаю плечами и отвожу глаза, – а он тебе звонил?

– Звонил, – выпалила сразу, – вот пару дней назад и звонил. Ничего особо не сказал, только: жди, появлюсь, как смогу, – и всё. Я расстроилась и тебе начала названивать на все телефоны. Ты не отвечала. У меня паника началась. Думала ты уехала. Я даже не представляла, что Матвей может тебя оставить одну. Он же никогда от тебя не отходил. Это Гриша мог….

Подпрыгиваем обе от звонка. Она смотрит удивлённо на экран своего телефона: – номер какой-то странный…

Отвечает неуверенно. Взвизгивает радостно и сразу же замирает в недоумении. Смотрит на меня испуганно.

– Гриша? – спрашиваю одними губами.

Кивает и идёт молча на выход…

Пульс мой разгоняется до космических скоростей…

– Он сказал, чтобы я уходила немедленно, – обувается и выходит, сильно сутулясь.

Меня трясти начинает…

Глава 14

Сижу, в руках визитку парня кручу, который меня подвозил прошлым вечером.

Мозг просто разрывается от негодования и противоречий…

Он что не мог мне позвонить ни разу за эти дни? Да ни за что не поверю. С его-то знаниями и умениями, как оказалось, запросто мог найти способ поговорить со мной.

Гриша смог позвонить, а он нет? Или он меня просто больше видеть не хочет? Может и правда дело в корове?

Злюсь…

Никогда на него не злилась – не было ни одной причины для злости. Ни одного повода. За больше чем год жизни вместе, мы даже ни разу серьёзно не поругались. Весь этот год пролетел, как медовый месяц. Сладкий до невозможности…

На каком-то драйве, набираю номер с визитки.

Жду несколько гудков и сбрасываю вызов…

Мысли опять возвращаются к Матвею…

Неужели он мог это сделать?

Горько…

Помню, брат его старший приехал. Старше их, больше чем на десять лет. Интересный такой. Серьёзный. Умный. Московский университет закончил. Математик. Мне так неловко было перед ним сначала, но он очень тепло со мной общался. Разговаривал со мной, спрашивал обо всём. Говорил мне, что Матвей выглядит очень счастливым, что никогда ещё младшенького таким не видел. И что рад, что у его брата балбеса, девушка такая образованная. Мне очень приятно было это слышать.

Я счастливая ходила. Улыбалась постоянно, как ненормальная. Рот от улыбки не закрывался.

Домой ехали, Матвей из рук меня не выпускал, целовал всю дорогу…

А домой зашли, как с цепи сорвался…

Набрасывается прямо у порога. В губы впивается жадно, больно. Одежду срывает. На пол бросает, не разбираясь…

Заражает меня своим безумием. В плечи его вцепляюсь. Кусаюсь, царапаюсь как сумасшедшая.

Разворачивает к стене и толкается резко… Грубо, глубоко, на грани с болью.

Вскрикиваю и дёргаюсь от неожиданности, – не отпускает. Держит крепко, больно впиваясь пальцами в ягодицы. И жёстко вколачиваться начинает, набирая запредельный темп…

Упираюсь на руки, чтобы не снёс меня своими мощными толчками, прогибаюсь сильнее, подставляясь. Закрываю глаза. Стараюсь дышать. Расслабиться.

Трахает как одержимый, без остановки. Как будто несколько лет никого не трахал.

Двигается, двигается, не сбавляя оборотов ни на минуту. Шарит по телу руками, сжимает больно. Целует больно, оставляет яркие отметины. Смотрит каким-то незнакомо-шальным взглядом. Прижимает крепко, когда кончает, так крепко, что трудно дышать. И опять целует. Целует как безумный…

Он груб сегодня…

Ни разу его таким ещё не видела…

Как будто контроль потерял…

Выходит резко и подхватывает на руки…

Беру в ладони его лицо. В глаза ему смотрю:

– Что с тобой?

Шарит по мне шальными глазами и шепчет:

– Хочу тебя. Так хочу, что не могу остановиться. Иногда кажется, что вот я сейчас тебя выпущу из рук и ты исчезнешь. И мне страшно становится…

Мне тоже становится страшно. С чего бы эти мысли у него? Никогда не давала ему повода сомневаться в себе. Может брат что нашептал? Зачем?

Дышу. Успокоиться пытаюсь:

– Я не исчезну.

– Пообещай.

– Обещаю.

– Никогда?

– Никогда.

Выдыхает громко.

Дрожит весь…

Осторожно на кровать кладёт. Обнимает уже совсем по-другому: нежно, осторожно, как дорогую и хрупкую статуэтку. Дышит: глубоко, часто…. Гладит. Зализывает свои укусы и отметины на моём теле. Доводит до пика удовольствия. Такого сильного, что меня трясти начинает. Прижимает к себе моё обмякшее тело, а я утыкаюсь в его шею, впитывая в себя его запах – мой наркотик.

Утром извинялся за несдержанность. Цветы на моём теле выцеловывал…. Вылизывал всю…

Говорил, как сильно любит …

До слёз меня своей нежностью довёл.

Глава 15

Еле встала утром, когда он ушёл.

Всё тело болело…

Вялая вся от недосыпа и ночного марафона…

В душ залезла, чтобы взбодриться…

Испугалась дико, когда между ног у себя шишку болезненную обнаружила. Бегаю по квартире, в панике. Что делать не знаю.

Первая мысль – Мише позвонить. Опомнилась вовремя…

Была я с ними уже в больнице – шоу ещё то. Не хочу больше пока.

Звоню Ирочкиному любовнику. Единственный вариант, который мне пришёл в голову. Работает он у неё психотерапевтом в психдиспансере, но врачи там всякие есть. Я неоднократно к нему по разным вопросам обращалась: анализы сдать, справку какую-нибудь срочно получить. К стоматологу к нему ездила. Зуб мудрости мне удалили так, что я даже испугаться не успела. Только настроилась, а врач мне зуб мой показывает – всё, расслабься красавица!

С ним и поболтать интересно всегда. Собеседник потрясающий. И ко мне очень тепло относится.

Он мне сразу ответил, и я решила не тянуть. Собралась быстренько и рванула…

По моим расчётам на всё про всё уйдёт не больше трёх часов. Ну максимум, четыре. До обеда должна вернуться. Матвею решила ничего не говорить. Он редко звонил раньше обеда. Да и отдыхать меня оставил. Не будет беспокоить.

Не успеваю доехать до больницы, как звонит. Неожиданно.

« Катюш, где ты?» .

Не умею врать. Никогда не умела. Начинает потряхивать.

« К знакомой еду – вру».

Голос неестественно вибрирует.

«Почему мне не сказала? Я бы отвёз».

«Не хотела тебя беспокоить. Я быстро».

«Хорошо, закончите – позвони».

Выдыхаю.

Дядя Женя встречает на входе и ведёт в кабинет. Посторонних сюда не пускают. Тут особенная больница, для особенных пациентов.

Выслушал меня внимательно.

– Вы предохраняетесь, Кать? – первый вопрос.

– Не всегда.

Уж не стала ему рассказывать, что не получается у нас предохраняться. Накрывает так, что ничего не успеваем. Опасно. Знаю. Боюсь. Уже думала неоднократно про таблетки. Но мне так плохо от них. Ничего не подходит. Бывший мой, правда, очень осторожен был. Без презерватива – ни-ни. Да и не было у нас с ним столько спонтанного секса. И ванную мы с ним никогда вместе не принимали. А с Матвеем часто вместе в ванной сидим. Какой презерватив?

– Ляльку хотите?

Задумалась…

«Не говорили об этом».

– Так поговорите или предохраняйтесь. Не рискуй своим здоровьем, Кать. Чем он у тебя хоть занимается?

Чем он занимается? – хороший вопрос.

– Работает, – самой смешно.

Дядя Женя тоже ржёт:

– Ну, хорошо, хоть не бездельничает. Деньги приносит?

– Ага, в тумбочке лежат.

– А где берёт?

– В тумбочке, – делаю удивлённое лицо.

– Понятно, – махнул на меня рукой – иди к гинекологу, я ей сказал. Потом ко мне зайдёшь.

Гинеколог обнаружила фурункул. Обработала всё. Взяла анализы – будут готовы до вечера, передаст Евгению Викторовичу.

Я в шоке.

Не понятно ничего. Даже в детстве такими болячками не страдала. После первого раза, прочитала всё, что только нашла в интернете и не обнаружила у себя никаких предпосылок. И Миша тогда долго ходил вокруг меня. Что-то там изучал, меня обо всём расспрашивал, звонил даже кому-то. Тоже ничего не понял и решил, что я просто понервничала. На Матвея наезжал долго.

А я вроде и не нервничаю особо – бывало и хуже.

Но вот, что за хрень?

Освободилась я быстро, намного раньше запланированного. С дядей Женей ещё поболтала, давно его не видела.

Матвею не стала звонить. Быстро же. Из дома позвоню.

Дома даже раздеться не успела – заходит.

Стою в коридоре. Смотрю на него и чувствую себя виноватой. Вроде и не сделала ничего плохого, но чувство вины и взгляд его давят так сильно, что согнуться хочется под их тяжестью.

Осматривает меня всю.

Сканирует взглядом.

Молчит.

Неприятно.

Потом к себе притягивает. Обнюхивает.

Не понимаю что делать.

Поднимает на руки. На диван несёт. Садится. Меня сверху усаживает. Начинает раздевать. Рассматривает всю: руки, грудь, шею. Закрываю глаза, слёзы по щекам ручьями текут.

Унизительно.

– Катя, посмотри на меня…

Не могу на него смотреть.

–Катенька.

Не реагирую.

– Катька! – резко выкрикивает.

От неожиданности распахиваю глаза – он никогда меня так не называл.

Улыбается открыто, легко, игриво. Не сдерживаюсь, начинаю смеяться. Отпускает немного.

– Ага, поймал я тебя, – обнимает. – Не привыкла, когда тебя так называют. Расскажи.

– Не знаю, как рассказать.

– Как есть расскажи.

Сижу на нём, в шею ему носом уткнулась.

Он гладить начинает.

Что ему рассказать? Что у меня между ног фурункул…

В кармане телефон начинает вибрировать – вовремя.

Выдыхаю тихонечко. Так нужна мне сейчас эта передышка.

– Мот, ты, блядь, охуел? – недовольный голос Михаила вырывается из трубки. – Ты где?

– Дома.

Тишина…

– Катя где?

– Рядом.

– Трубку ей передай.

Прикладывает трубку к моему уху. Второй рукой нежно шею мою поглаживает.

– Миш, – подаю голос.

– Катюш, всё хорошо? Ты не заболела?

– Нет, не переживай.

– Хорошо, тогда сегодня вечером ужинаем у меня. Заодно и посмотрю на тебя»

Я рассмеялась.

– Вы там не устали ещё от гостей?».

– От тебя никогда. Можешь одна приехать, кстати. Я заеду за тобой. Покормим тебя, фильм какой-нибудь поставлю, никто к тебе больше не подойдёт – отдохнёшь от моего драгоценного братца, – специально повышает голос».

– Я всё слышу – подключается Матвей».

– Да мне похуй, что ты слышишь. Я тебя не приглашаю»

– Понял, – приедем, – выключает телефон».

– Можно я тебе завтра всё расскажу? – решила ничего не придумывать.

– Хорошо, – соглашается после небольшой паузы, – в кино? До вечера у нас ещё куча времени.

Не оставляет меня в этот день ни на минуту.

Глава 16

Матвей сам решил отвезти меня в больницу. Я не спорила. Бесполезно. Мужественно ничего не спрашивал. Терпел.

Всю ночь крепко обнимал, гладил, прижимал к себе. Сам не спал и мне не давал…

Я хотела доставить ему удовольствие, расслабить немного. Спустилась рукой вниз, погладила его…

– Не надо. Не хочу так, – руку достаёт. Пальчики целует. – Без тебя не хочу.

Я чуть не расплакалась…

Обнимались всю ночь. Целовались. Разговаривали.

Про контрацепцию с ним поговорили, наконец. Расстроилась немного. Сказал, что не хочет детей. Не хочет ни с кем делиться. Самому мало.

– А если я захочу? – никогда на него не давила, но тут не сдержалась.

– Если ты захочешь, то я соглашусь, – сразу ответил. – Но не сейчас. Хорошо?

Согласилась с ним, что рано пока.

Бегом бежала на стоянку после врачей, чтобы успокоить его.

Опешила немного, когда Мишину машину увидела.

Вдвоём сидят. Ждут.

Миша сразу выскочил, помог мне сесть. Бросила сумку на заднее сиденье, по привычке. Потянула ремень безопасности, чтобы пристегнуться.

Тишина гробовая.

Подняла голову: на меня пристально смотрят две пары одинаковых глаз. В недоумении посмотрела сначала на одного, потом на другого. Замерла на полпути с ремнём, так и не пристегнувшись.

Чего они ждут? Объяснений?

– Катюш, не совсем понимаю, что ты делала в психдиспансере, есть причина? – Миша недовольно посмотрел на брата.

Матвей не смотрел на него. Смотрел на меня…

Стало неуютно от его взгляда. Губы сами собой растянулись в кривой усмешке.

Мог бы для начала и со мной поговорить. Мне свои сомнения высказать. Ведь ничего не сказал, когда привёз. Брата вызвал.

– У меня знакомый здесь работает. Не знала к кому обратиться – начала свои нескладные объяснения, сбиваясь с мыслей под их пристальными взглядами. – Тут разные врачи есть.

– Что за знакомый? – в лоб спрашивает Матвей.

Я напряглась, но ответила:

– Врач, психотерапевт.

– Ты к нему ходила?

– Нет, не к нему. Я ходила к другому врачу. Он договаривался. Он тут… типа главный.

Матвей недовольно прищурился:

– Почему ты к нему поехала? Почему мне ничего не сказала? Ему сказала, а мне ничего не сказала? Ему сколько лет вообще?

Я опешила от такого наезда. Обидно стало. Слова подобрать от обиды не могу.

– Заткнись, – оборвал его Миша. – Катюш, поехали со мной, надёжнее будет, – взял меня за руку. – А то у меня брат не в себе немного. Может отправить его к твоему знакомому–психотерапевту, нервы подлечить? – махнул подбородком в сторону больницы, – он второй день ходит, как будто курточку болоньевую на него натянули, и снимать не дают.