Другие. Тьма во мне

Еще более поразительным было общее впечатление, производимое им. Он источал какой-то магнетизм, располагал к себе с первого взгляда и при этом внушал ужас. Непонятный трепет, ощущая который хочется глупо шутить и наивно хлопать ресницами.

– А я – Ксения Хрумова, Другая, Дитя Ночи, – вспомнила я формулировку Юрия.

– Строго говоря, еще нет, – ехидно осадил меня Платон. – Я еще не решил, будешь ли ты у нас работать.

– Ага, и именно поэтому вы тащите меня с собой, словно карманную собачонку, на место убийства вашего сотрудника. Полагаете, трупы – мой фетиш?!

– Да, язычок у нее острый, – вопреки моим ожиданиям главный темный маг Москвы ничуть не рассердился, его даже позабавила моя дерзость. – Трудно тебе с ней будет, Юр.

– Твоими стараниями, босс, – ухмыльнулся Юрий.

Дальше ехали молча.

Меня беспокоили вопросы: зачем меня взяли с собой и как достойно продержаться на месте преступления? Не то чтобы я боялась мертвяков, но с насильственной смертью еще не сталкивалась.

Юрий потихонечку начал сбрасывать скорость.

– Держись всё время поблизости от меня и не вздумай применять магию, что бы ни случилось, – сказал он мне.

– Хорошо, – негромко ответила я, пытаясь скрыть волнение.

Платон пытливо посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Юрия.

– Одно охранное заклятие смогла установить, – объяснил тот боссу. – В первый день!..

– Ладно. Об этом потом, – удовлетворенно решил Платон.

Юрий приоткрыл окно, и заглянувший в него охранник стоянки с остекленевшими глазами пошел поднимать шлагбаум. Мы въехали на огражденное забором из сетки рабица пространство. Вопреки моим ожиданиям, Юрий повернул не налево, где синим светом озаряла висящий над головой мост мигалка полицейского УАЗика, а направо, где не было ни души, но машины стояли одна рядом с другой. Юрий очень удачно вклинился между двумя иномарками, перегородив выезд старенькой, но ухоженной бежевой «пятерке», явно принадлежащей работяге, который приехал с работы, поставил машину на стоянку и до утра за ней не придет.

Вылезая из машины, Платон вошел в туман. Юрий убедился, что у меня с этим не возникло проблем, и последовал за нами. Платон шел так быстро, что мои ноги постоянно норовили сорваться на бег дабы поспеть за ним. Нет, в его движениях не было спешки, его поступь я бы назвала степенно-интенсивной. Очевидно, он чувствует себя в другой реальности, как рыба в воде. Мне же пока не то, что ходить, дышать здесь трудновато.

Юрий обогнал меня, не став при этом догонять босса. Я почувствовала себя гораздо комфортней: теперь мое отставание стало как будто в два раза меньше и составило каких-то три метра. Не сбавляя хода, я покрутила по сторонам головой. Вокруг темно, хоть глаз коли. Можно было бы даже предположить, что на дворе ночь. Чем ближе мы подходили к скоплению людей и Других, тем более вкрадчивыми становились шаги мужчин и тем сильнее колотилось мое сердце.

К моему удивлению, на месте преступления мы не обнаружили ни луж крови, ни отрезанных конечностей, ни изуродованного лица покойного. Однако озабоченное лицо Юрия и настораживающе внимательный взгляд Платона говорили, что это отнюдь не добрый знак. По отсутствию следов на теле пострадавшего выходило, что отдыхать его отправил не человек. Платон подошел к лейтенанту, составляющему протокол осмотра места происшествия, и заглянул ему через плечо. Полицейским овладело беспричинное, как ему, должно быть, показалось, беспокойство. Недавно я сама была такой. Слепой. Рядом ходили Другие, волшебницы и ведьмы, оборотни и маги, а я, как и большинство в этом мире, ничего не замечала. Забавно, что туман напоминает зазеркалье: мы видим людей, они нас – нет.

А вот интересно были ли Другими те фантасты, что писали про параллельные миры: Льюис Кэррол, Клайв Льюис, Кир Булычев? Как показывает практика, далеко не всем Другим удается прожить больше, чем отведено обычным людям. Так что вполне мог быть. Ведьмак же лежит себе сейчас мужик мужиком на остывшем после дождя асфальте. Лет сорок-сорок пять ему можно дать. А каких-нибудь шесть часов назад ходил небось по Москве молодым красавцем, мужем будущей роженицы.

– Доброго вечера, Великий! – обратился к Платону незнакомый мне Другой. Выглянув из-за плеча Юрия, я увидела щуплого светловолосого парнишку лет двадцати пяти от силы. Его простое, угловатое лицо, наполненное светом и внутренней красотой, было напряжено – он явно не ожидал встретить на пороге ночи лидера противоборствующей организации.

– Кто-то из вашей братии очень постарался, чтобы этот вечер был безнадежно испорчен, – зло уколол его Платон и, приблизившись к трупу Быстрова, посверлил представителя Детей Дня глазами. К нашему общему удовольствию тот спасовал.

Спорю на что угодно, ему очень хотелось это скрыть, но маленький шажок назад выдал парня с потрохами. Он предпринял тщетную попытку контрнаступления, которая, несомненно, делала ему честь, но в результате только ухудшила ситуацию:

– Откуда такая уверенность в причастности Детей Дня? Предрассудки замучали? – дерзко парировал блондинчик. – Может быть, его благоверная укокошила за действия развратного характера с какой-нибудь ведьмой…

Я знаю Платона максимум час и уже успела понять, что ему хамить не стоит. Не слишком ли много позволяет себе мальчик? Впрочем, Юрий просил не вмешиваться, так что буду молчать в тряпочку.

– Никаких предрассудков. Жизнь показывает, что вы без козней жить не можете, – Юрий молчать не стал, босс был не против. – Да и не могла Быстрова это сделать: она уже четыре часа как в туман ушла. Навсегда. Очевидно, ваш свихнувшийся собрат постарался.

– Мне кажется, или Весемир обещал найти его и передать Совету в течение трех дней. – Платон пощелкал пальцами, будто и вправду сомневается в надежности своей памяти.

– Срок вашего ультиматума истекает завтра вечером, у нас есть еще сутки, – выпалил представитель Детей Дня.

– Я делаю официальное заявление, – четко произнося слова, Платон немного повысил голос. – В связи с тем, что в круг его жертв попали мои сотрудники, мы не можем больше сидеть сложа руки. У вас есть время до утра. После я объявляю на него собственную охоту. Кстати, что мы все он да он. Предлагаю называть его Целитель.

Не дожидаясь ответа, глава Детей Ночи повернулся спиной к собеседнику. Мы с Юрием посторонились, давая ему дорогу. Юрий что-то быстро сказал двум нашим патрульным, нашедшим труп, и легонько подтолкнул меня в спину:

– Давай поживее, нам надо прибыть на место гибели его жены… – Юрий махнул головой в сторону мертвого Быстрова и также тихо, как произносил начало фразы, прошептал ее окончание, – раньше Детей Дня.

Мы догнали Платона у самой машины. Одновременно хлопнули дверями, и как при расчете по порядку (первый, второй, третий) вернулись в обычный мир. Юрий настолько резво рванул с места, что меня откинуло назад и вдавило в сиденье.

Визуальный осмотр, как и считывание энергетических референсов через туман, не принесли никаких результатов: кто, как и за что убил сотрудницу Детей Ночи мои предводители могли только гадать. Единственное, что видели свидетели из числа людей – женщина стояла одна под сенью деревьев, недалеко от продуктового магазина, когда к ней подошло что-то непонятное: в бесформенных штанах, в кепке, как у американских рэперов, и балахоне, капюшон которого был накинут на голову поверх бейсболки. В общем, вроде бы парень, хотя и девчонку нельзя исключать. А затем эти двое будто испарились, просто выпали из внимания людей.

Тогда Платону пришла в голову «гениальная» идея наведаться в морг. Тридцать шестую городскую клиническую больницу мы нашли без проблем. Снова принялся накрапывать дождь. Но мои спутники не озаботились никакими заклинаниями по этому поводу, сочтя его незначительным. Маги стремительно вбежали по лестнице на крыльцо. Мне показалось, что я увидела в их движениях какой-то мальчишеский задор. Было в этом оживлении что-то необычное, словно кто-то, истосковавшись по любимому делу, дорвался до работы, или гончая собака взяла след. Такой их переполнял азарт. Наверно, им и впрямь редко выпадает возможность, вот так просто попикироваться с патрульным Дневным или помотаться по городу между двумя трупами.

Бездыханное тело Кристины Быстровой мы нашли в морге при больнице, расположившемся в соседнем здании.

– Обрати внимание на края ран, – сказал Юрию Платон, с интересом разглядывая растерзанную плоть мертвой ведьмы.

Я проследила за его взглядом и с трудом подавила в себе рвотные позывы. В принципе, я не боюсь ни вида крови, ни расходящихся человеческих тканей (за шесть лет занятий боксом приходилось видеть такие рассечения и гематомы, что кровь в венах холодела), но они оказались несравнимы с тем, что мы обнаружили на железном столе в темном казенном здании.

– Да, Другой поработал. Но почему ты уверен, что это Целитель? Не его почерк, – скептически отозвался Юрий, обходя по кругу стол с трупом.

Мне пришлось посторониться, чему я была несказанно рада.

– Переверни ее, – приказал Платон впустившему нас санитару.

Мужчина послушно, как завороженный (впрочем, он действительно был заколдован), направился к столу.

– Кишки все наружу выпадут, – изображая омерзение на лице, обратился к боссу Юрий.

Санитар справился с поставленной задачей, и Платон одними бровями ответил Юрию, призывая посмотреть на спину мертвой ведьмы. Любопытство побороло во мне отвращение, и я, вытянула шею, пытаясь разглядеть, что же там было скрыто такого важного, что надо было ворочать труп несчастной женщины. На холодном столе белела ее изящная фигурка, не успевшая еще набрать вес в связи с беременностью. Красивая ровная спина, подсвеченная экраном смартфона. Я хотела уже принять магов за некрофилов, когда разглядела маленькое розовое пятнышко на пояснице жертвы.

– След от иглы, – восторженно прошептал Юрий.

– Понял? – задал ему босс риторический вопрос.

У них обоих в головах уже сложилась какая-то очевидная картина. Только я стояла, глупо хлопая ресницами и ничего не понимая.

– Пойдем, теперь объясним все ребенку, – не махни Платон головой в мою сторону, я бы подумала, что речь идет о ком-то другом.

– Я не ребенок! – запротестовала я.

– Конечно, конечно. – Главный похлопал меня по спине, пропуская вперед и оставаясь при своем мнении.

Выйдя из здания, я начала жадно хватать ртом прохладный, ночной воздух, обогащенный озоном после дождя. Да так и застыла с открытым ртом: возле нашей машины (вернее, машины Юрия) стоял невысокий полненький мужчина. Другой.

– Владимир, молодец, вовремя приехал, – сказал из-за моей спины Платон. – Дождись белых, понаблюдай за их работой.

– Да, босс, – подтвердил ясность приказа мужчина и снова посмотрел на меня.

Когда мы приблизились, он протянул мне руку для знакомства:

– Владимир Шаронов. Другой. Отдел взаимодействия с Детьми Дня, – отрывисто, подчеркивая важность каждого слова, произнес он. Выглядел он весьма дружелюбно, даже простовато. Подозреваю, это было очень обманчивое впечатление.

– Ксения Хрумова, Другая, Дитя Ночи, – ответила я, пожимая его пухлую, но сильную руку, и покосилась на своих спутников.

На лице Платона мелькнула едва заметная улыбка. Кивнув магам, Владимир направился к крыльцу; а мы сели в машину.

– В офис? – осведомился Юрий.

Платон только кивнул в ответ. Посмотрел на наручные часы. Похоже, что, «Rado». Видела такие на руке одного миллионера, на которого раньше работала мама. Никакой вычурности, золота или бриллиантов. Отличные стильные и при этом очень дорогие часы. Собственно, как и все, что надето сейчас на боссе Ночных. Костюмчик явно не из «Сударя».

– Недавно Дети Дня заметили, что в последнее время участились случаи беспричинных, как казалось, смертей молодых женщин. Естественно, начали грешить на нас.

– Естественно, – фыркнул Юрий, органично вписавшись в паузу в повествовании босса.

– Младшим сотрудникам они ничего говорить не стали. Но шило в мешке не утаишь. И когда до меня дошли сведения, что всех собак опять собрались повесить на Детей Ночи, я решил выяснить, чьих это рук дело… Кто предупрежден, тот… Что?

– Вооружен, – закончила я. – И вы уже знаете, кто это все творит?

– Предполагаю. Последние убийства, по крайней мере, показали, что это не черный маг.

– Разве один колдун не может убить другого? – ляпнула я, не подумав. И уже мысленно начала себя ругать за то, что сморозила глупость, как вдруг, неожиданно для себя, услышала одобрительную реплику Платона:

– Правильно мыслишь. Еще как может. Но в данном случае это все же белый маг.

– Или волшебница, – вставил Юрий.

– Или волшебница, – медленно повторил Платон. – Нет, скорее всего, он. История помнит единицы случаев, когда девушки становились жертвами женщины-маньяка.

Воцарилась задумчивая тишина.

«Почему они все-таки уверены, что эти убийства дело рук представителя Детей Дня, – размышляла я. – Как-то не верится, что приходивший ко мне Игорь Морозов или внешне похожий на добряка-трудягу Степан, или кто-то из их друзей может быть причастен к таким зверствам».

– Дети Дня отнюдь не святоши, если тебе так показалось. И все предыдущие убийства были не такими уж зверскими, – меланхолично произнес Платон.

Я тупо уставилась на него, не сразу сообразив, что меня шокировало. Понимание было сродни ослепляющей вспышке профессиональной фотокамеры. Твою… за ногу и об забор! Он прочитал мои мысли! Тем временем маг, как ни в чем не бывало, продолжал:

– Способ убийства. Это либо ведьмак, либо целитель. Он применяет различные натуральные яды, преимущественно те, что не оставляют в организме следов. И иглы.

– Сколько их нужно всадить, чтобы человек умер?

– Во-первых, он знает акупунктуру… – начал было Платон.

– Аку… Что? – вырвалось у меня.

– Не перебивай, – шикнул Юрий, бросив на меня недовольный взгляд через зеркало заднего вида.

– Акупунктура – древний китайский способ лечить или убивать людей иглоукалыванием. Он базируется на знании основных биологически активных точек в организме человека, – терпеливо объяснил Платон. – Во-вторых, достань он сразу скальпель, Быстрова бы все поняла, а он хотел сделать все тихо, где-то рядом был ее муж. Попал бы в межпозвоночный сустав, обездвижил и убил бы, выкачав всю ее жизненную Силу и прочтя лекцию о добре и зле. Видимо, он немного промахнулся и у них завязалась драка. У целителей и ведьм природа силы практически идентична, так что это был бой двух равных. И я думаю, Быстрова свела его вничью. Тогда он достал скальпель.

Помолчав, Платон закончил:

– Забываем о корнях. Раньше, когда города были меньше, многие ведьмы и ведьмаки жили в лесах. Первым оружием после магии у них был нож. Каждая ведьма всегда его имела при себе, мало ли, травку срезать, кровь кому пустить, а теперь заставь их хлеб порезать – поранятся, – немного по-стариковски посетовал он.

Въехав в Сити, машина остановилась на том же месте, что и в мой первый приезд сюда. Шагая теперь уже по коридорам офиса, расположившегося на сороковом этаже, я старалась ни о чем не думать. Единственная мысль, которую я себе позволила: «Ну, и денёк!»

– Привыкай, – добил меня контрольным в голову Юрий.

Шутники, ё-мое. Переход от серьезного тона к юмористическому и обратно он выполнил неимоверно быстро: не прошло и полминуты, как Юрий уже подчеркнуто серьезно просил Павла созвать определенных Других на совещание к боссу.

Глава 9 «Особая»

– Сегодня тебе лучше переночевать в гостинице при офисе. Отвезти тебя домой не проблема, но так безопаснее. – Тон Платона не предполагал пререканий.

Мои руки сами потянулись в карманы джинсов. Детская привычка, от которой меня так и не смогли отучить, – прятать руки в карманы, когда холодно, неуютно, скучно. Еще когда волнуюсь. Нащупав в левом кармане какой-то посторонний предмет, я извлекла его и поняла, что это ключ от одиннадцатого номера. Глава Детей Ночи с интересом смотрел на меня растерянную и ждал, как я поведу себя дальше…

– Нечаянно заныкала в прошлый приезд, – пожала я плечами. – Видимо, это судьба.

– Вот и чудненько. Иди осмотрись. Нам так и не удалось обстоятельно поговорить; сделаем это чуть позже.

Направившись к выходу из приемной босса, я вдруг осознала, что все самое интересное будет сейчас происходить в его кабинете. Может быть, когда-нибудь я также как маги, входящие сейчас сюда, буду приходить на совещания, садиться на кожаный диван или строгие стулья и недоуменно смотреть на молодую Другую, покидающую их с лицом ребенка, у которого отобрали конфету.

– Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом, – шепнул мне на ухо Юрий и подмигнул.

– Может быть, хотите кофе? – меня окликнул высокий женский голос, поймав на пороге приемной. Массивные двери кабинета босса уже закрылись, и мы остались с ней вдвоем.

– Люба, – представилась девушка, навскидку моя ровесница, и двинулась мне навстречу с протянутой рукой.

Я аккуратно пожала ее хрупкую ладонь (не хватало еще в первый же день сломать кому-то пальцы) и тоже представилась:

– Ксения. Очень приятно!

Люба оказалась тоже новообращенной. Ее конфирмация состоялась месяц назад. На девушку поздним вечером напал грабитель и, вопреки собственным ожиданиям, она не грохнулась в обморок, не отдала послушно все ценности, но неведомым ей образом перешла в иную реальность, где холодно и туманно. Что-то подсказало ей ударить нападавшего между ног, а когда он согнулся, оглушить дамской сумочкой, в которой она припрятала бутылку вина, купленную по пути с работы.

– Знаешь, – Люба сразу предложила перейти «на ты», – день тогда случился отвратительный: начальник на работе приставал, бухгалтерия штраф за опоздания из зарплаты удержала. Так хотелось напиться. Оказалось, та бутылка меня спасла.

Секретарша босса щебетала без умолку. Когда она, наконец, вспомнила про кофе, он наполовину остыл. Люба решила компенсировать свой промах, предложив мне еще и сэндвич. Я хотела было отказаться, только пустой желудок так заунывно заурчал, что у меня не оставалось выбора. Отвратительно холодный кофе с очень вкусным бутербродом с огурцом и пастромой из курицы проскочили внутрь в мгновение ока. Спать теперь хотелось немного меньше. Мы обменялись с девушкой впечатлениями от новой жизни.

Люба была в восторге от свалившихся на нее перемен и лично от босса. Она сильно удивилась, узнав, что он послал свою правую руку – Юрия для привлечения меня под знамена Тьмы. Ее посвящал кто-то из низших рангов.

– Познакомились? – бодро спросил Платон, первым вышедший из кабинета.

– Да, Ксения очень интересный собеседник, – выпалила секретарша, заискивающе глядя в глаза босса.

Я сдвинула брови, глазами показав мужчине, что девушка, мягко говоря, преувеличивает. Меня всегда поражала способность некоторых личностей лисить так неприкрыто и при этом не выводить из себя окружающих.

Улыбнувшись едва заметной улыбкой, Платон повернулся к юной ведьмочке:

– Любочка, свари мне кофе.

И жестом пригласил меня зайти.

Внутри мне сразу бросились в глаза массивный книжный шкаф из красного дерева и камин. Не электрический, а самый настоящий, как в старой доброй Англии, с изящной дровницей рядом и черной горбатой кочергой. Два кожаных кресла возле него и лакированный журнальный столик между ними отгораживали зону отдыха от рабочей части кабинета. Там обстановка была строже, стулья вдоль длинного стола, примыкавшего к столу хозяина, стояли черным строем, стены украшали фотографии, запечатлевшие самые памятные встречи владельца.

Выйдя из состояния перманентного восхищения окружавшим меня пространством, я заметила на себе изучающий взгляд Платона. Допускаю, что напоминала ребенка, впервые попавшего в Диснейленд.

– Присаживайся, – предложил он, указывая на одно из кресел у камина.

– Спасибо. – Я аккуратно пристроилась на самом краешке.

Платон сел напротив и вальяжно закинул ногу на ногу. Легонько постучав, Люба принесла ему кофе. Сделав глоток, он поморщился и вскипятил напиток в чашке легким движением пальцев. Тонкие струйки пара тут же поплыли к потолку и приятный насыщенный аромат растекся по кабинету.

– Почему ты выбрала Тьму?

Главный маг Детей Ночи задал вопрос, на который я сама себе не могла ответить.

Боялась.

– Наверное, потому, что кто-то очень этого хотел…

– А ты сама чего хотела? – Платон снова удивил меня своим вопросом.

– Спать, – честно призналась я.

Действительно ли я сама решила свою судьбу, мне все еще было непонятно.

– Не сомневайся. Это был твой выбор. В основном, твой. – Великий был убедителен. – В тебе есть Тьма. И ты это знаешь.

О, да. Я знала. И невольно кивнула.

– Но вот что поразительно, – продолжал Платон, – в тебе очень много Света для Дитя Ночи.

– Это плохо?

Мужчина рассмеялся:

– Нет. Просто это твоя особенность.

– И что это значит?

– Юра успел рассказать про Статут, Правила и Совет?

– Да, Статут – это древний договор между Детьми Дня и Ночи, Правила – это нормы поведения для всех Других, как Уголовный Кодекс у людей. А Совет Особых – что-то вроде Верховного суда. Правильно?

– Совершенно точно. А кто такие Особые?

– Мммм… Самые сильные Другие с обеих сторон…

– От трех сторон. Третья вершина треугольника – Каратели.

– Ах, да, точно, – согласилась я.

– Карателями становятся сильные Другие, не выбравшие однозначно ни День, ни Ночь.

– Разве такое возможно?

– Определенно да. Выбор в момент конфирмации достаточно условен. Умение творить магию с помощью Тьмы не делает человека негодяем, как и выбор Света не означает, что Другой – ангел в белых одеждах. Суть личности определяют поступки, а не религия, раса или магическая принадлежность. Ты – яркий пример таких необычных явлений. Если будешь хорошо учиться и слушать старших, сможешь довольно скоро стать Особой.

Большие глаза внимательно смотрели за моей реакцией.

– Какая разница для меня: быть Другой или Особой?

Платон досадливо покачал головой, выражая негодование из-за моей несообразительности:

– Quod licet Jovi, non licet bovi – что позволено Юпитеру, не позволено быку, – напомнил он мне курс школьной истории, подняв вверх указательный палец. – У Особых свои привилегии и полномочия. Буду откровенен, нам крайне нужен еще один, свой человек в Совете. Ты же теперь наш человек, то есть Другая?

Глава Ночных улыбался и ждал ответа. Я интуитивно поняла, что, по сути, сейчас прохожу повторную конфирмацию. От меня ждут присяги, которой изменить будет нельзя. Без последствий нельзя.

– Да, я – Дитя Ночи, – решилась я.

– Что ж, – Платон поднялся из кресла и протянул мне руку, – с завтрашнего дня ты присоединишься к потоку, который курирует Татьяна Бескудникова, они начали обучение две недели назад. Татьяна Петровна поможет тебе нагнать программу, Юра проконтролирует.

Мы пожали руки. Я почувствовала, как через прикосновение в меня вошла дополнительная энергия.

– А сейчас иди отдыхай.

В одиннадцатый номер я ввалилась в половину третьего ночи. «Ввалилась» – именно то слово, что характеризует мое состояние после двух суток практически без сна, но с неизмеримым напряжением нервов. Усталость иногда пьянит сильнее всякого алкоголя. На автопилоте дойдя до кровати, я упала на нее, не раздеваясь.

Под утро во сне у меня свело ногу. Я проснулась одновременно от нестерпимой боли и стука в дверь. Давя в горле вырывающийся крик, потянула на себя мысок – боль потихоньку отступила. Волоча за собой левую ногу, я на правой допрыгала до двери.

– Как спалось? – весело спросил Юрий, проходя в номер.

– Не помню, – честно ответила я. – Отрубилась моментально.