Новенькая не для меня

Оскалы. Смешки. Издевки. Только глаза того самого Яра остаются серьезными: он смотрит на меня внимательно и не мигает. И этот взгляд пронзает насквозь.

– Доброе утро, класс. Прошу прощения за опоздание. О, Снежана, а мы тебя потеряли.

В кабинет заходит Ольга в паре с учителем – невысоким мужчиной в коричневом костюме, с редкими светлыми волосами, цепким взглядом карих глаз и с прижатой к боку папкой. Все сразу же рассаживаются по местам, а я остаюсь посреди кабинета. Дверь открывается, заходит моя новая соседка.

– Ребята, познакомьтесь с нашей новой ученицей – Снежаной Зиминой.. Снежана, это Иван Степанович Смирнов, учитель английского языка.

– Ого, имечко-то какое, прям как у элитной…

– Ника! – одергивает ее учитель, и блонди усмехается.

Стараюсь не покраснеть и не сорваться в бега. Ха-ха. Костыли мне это позволят, как же.

– Не, ну а что? Что за имя такое? – не унимается моя соседка по комнате.

– Такое же имя, как и у тебя, сколопендра, – выкрикивает моя спасительница Лиза.

Замечаю ее в самом конце кабинета и на мгновение позволяю себе порадоваться. Хоть кто-то тут адекватный. У собеседника Яра вырывается громкий смешок.

– Ой, Синицина, замолчи, – огрызается Ника и поправляет длинную шевелюру.

– Так, прекратите. У нас, в конце концов, приличная школа, а не базар, – учитель стучит ручкой по столу, и все морщатся.

– Добро пожаловать в самую крутую школу страны! – продолжает все тот же собеседник Яра, с которым он разговаривал, сидя на парте, когда я зашла в класс.

Одариваю всех своих одноклассников самой высокомерной улыбкой, прохожу между рядами и плюхаюсь за последнюю парту. Как раз за спинами Яра и пока еще не знакомого мне парня. Блин, зачем я сюда села? Совсем ориентацию потеряла с этими перепалками. Ну не вскакивать же сейчас и не пересаживаться!

Вдруг слышу обрывки разговора:

– Так что, Яр, ты так и не нашел ту девчонку, которую увидел на соревнованиях в том году?

– Да какой там, Глебас. Вообще никаких следов.

Рядом со мной приземляется Лиза и добродушно улыбается.

– Я к тебе, если не возражаешь. А то надухарились тут всякие, не продохнешь, – говорит она на весь класс в сторону Ники и еще одной девчонки.

Блонди откидывает длинные волосы за спину и окатывает нас ароматом высокомерия и на самом деле приятных духов. Гоню от себя эти мысли.

– Зато от меня пахнет девочкой, а не навозом, – парирует Ника.

Лиза только презрительно прищуривается.

– Так, класс. Кто мне напомнит, на чем мы остановились перед каникулами?

Учитель прерывает спор, и я сосредотачиваюсь на занятии.

Ярослав

Чувствую прерывистое дыхание новенькой за спиной и даже ее запах. И меня накрывает. Я как хищник, который учуял добычу. Это что еще за выверты моего разума? Да и какого я вообще полез ее защищать? Потому что про маму вспомнил. Передергиваю плечами. Не хочу сейчас думать об этом.

– Э, Бородин, ты куда улетел? – Толкает меня Глеб и цепляется рукой за плечо.

Стряхиваю его конечность.

– Чего надо?

– Ты какой-то озабоченный. Неужто Ника тебя все-таки окучила?

Друг ржет, а я хмурюсь в попытке понять, о чем речь.

– Я тебе грядка, что ли?

– О, ну хоть язык опять вырос. – Глеб давит смешок кулаком.

– Задолбается окучивать.

Бесит. Иногда он ведет себя как придурок, но друг все же. А на друзей не жалуются.

– Вот это мой дружбан, узнаю, Яр! А то думал, мини-каникулы совсем тебя заквасили.

Брезгливо смотрю на друга:

– Морозов, блин. Что с твоим лексиконом?

Глеб толкает меня в бок и закатывает глаза. Хмыкаю. Внезапно дверь открывается, и в класс заходит пацан на год младше, чтобы позвать учителя в кабинет директора. Он выходит за дверь, и класс как с цепи срывается.

Глеб довольно скалится и оборачивается:

– Привет, я Глеб Морозов, будем знакомы, – говорит он новенькой.

Ловелас чертов. Я весь обращаюсь в слух. Хочу узнать ее голос. Уверен, он будет настолько прекрасен, что добьет меня, и вся выдержка слетит с петель, но все равно хочу.

– Привет. Я Снежана.

Ну все! Тушите свет! Бородин, ты встрял. Этот тихий голос за секунду вгрызается в мозг. Стискиваю в кулаке ручку и слышу ее треск. Ослабляю захват.

– Морозов, а ты решил пройтись по слабеньким?

Маркелов! Ну, тварина. Бесит!

– Маркелов, ты решил сегодня выхватить? Без взбучки как без пряников, я смотрю.

Не могу сдержаться. Уже знакомая агрессия прокатывается по венам.

– Бородин, тебе опять высылку из школы устроить? Я же могу.

Скалится, гаденыш, а сам к стулу прижался. Трус!

– Так, а может, тебе в больницу высылку устроить?

Меня несет. Сам понимаю. Но я ненавижу, когда лезут к тем, кто слабее. Это говорит мой личный таракан в голове, который подстегивает защищать других. Самому надо игнорировать нападки, но вот таких придурков приходится осаждать, если начинают лезть.

– Ну давай… – не унимается Маркелов.

– А это Яр Бородин, и, кажется, сейчас он натворит дел. Простите, дамы, – доносится словно издалека голос Глеба.

Он хватает меня за руку, когда я уже срываюсь с места.

– Э, остынь, брат! – Глеб с силой заставляет меня сесть.

Я выдыхаю и возвращаюсь на свое место. Последнее, что мне нужно, – это вот такой залет с мордобоем.

– Спасибо, конечно. Но если бы я хотела, я бы сама за себя заступилась, – доносится до меня голос новенькой.

Оборачиваюсь, и наши взгляды встречаются. Она смотрит на меня как испуганный зверек. Губы сомкнуты в тонкую линию. А серые глаза почему-то кажутся знакомыми.

И в этот момент открывается дверь и в класс возвращается учитель.

– Что за шум у вас тут?

Я отрываюсь от гляделок. Степаныч обводит нас строгим взглядом.

– Бородин, опять ты с Маркеловым сцепился?

– Как видите, я сижу на своем месте, – довольно нагло отвечаю я и получаю недовольный взгляд в ответ.

И ладно!

Смирнов сжимает челюсть, а через несколько секунд раздается стук в дверь и в класс заходит Ольга. Нутром чую, что на этот раз пришла она не с радостными новостями.

– Ребята, и снова всем привет. – Она хоть и улыбается, но это не успокаивает. – У меня для вас еще одна новость.

Все замолкают.

– С этого месяца у нашего класса начинается плотная работа с педагогом-психологом. Директор пригласил нового специалиста.

Вокруг поднимается гул. Смирнов стучит ручкой по столу, а Ольга терпеливо ждет, пока мы успокоимся.

– Я не договорила. Начиная с сегодняшнего дня психолог будет беседовать с каждым из вас по очереди. Для начала она просто познакомится с вами на большой перемене. Поэтому не разбегаемся и мирным строем идем в двадцать шестой кабинет.

– Зачем нам всем психолог? – кто-то из класса все же решается подать голос. – Да и вообще, законно ли это? На перемене надо отдыхать.

Вот у меня тот же вопрос и те же возмущения в голове.

– Психолог вам для того, чтобы помочь пережить тяжелый период в обучении. Если вы забыли, у вас ЕГЭ. Для работы со специалистом введут отдельный урок. Это согласовано с вашими законными представителями. Перемены больше занимать не будем.

– Забудешь тут про этот ЕГЭ, – бурчит Глеб, щелкая ручкой.

– А у нас сбор на баскете на перемене, – довольно скалюсь я.

– Ваш сбор отменили, Ярослав, не переживай. Так что ты тоже будешь присутствовать на встрече.

Ольга благодарит учителя за разрешение украсть наше внимание и покидает класс.

Еще психолога нам не хватало…

В коридоре раздается грохот, и в класс вваливается Ромыч. Третий из нашей святой троицы.

– Ого, кто это решил посетить наш урок? Роман Чумак, а что это вы так рано?

Мы с Глебом не сдерживаемся и откровенно ржем.

– Простите, Иван Степанович, там это… Машина сломалась.

– Проходите уже, опоздун.

Ромыч грохается на соседний ряд и с интересом смотрит на парту позади нас. А меня потряхивает. Какого черта он на нее пялится?

– Ого, каких красивых девочек к нам занесло. Лизунчик, познакомишь с соседкой?

– Чумак, блин! – шиплю я и швыряю в него ручку. Да и Лиза напрягается от этой просьбы.

У этих двоих странные отношения: уже не дружба, но еще не отношения.

– Понял, бро. – Ромыч примирительно поднимает руки вверх, но все равно одаривает новенькую похабной улыбочкой.

Ему крышка. Хотя с чего бы? Эта новенькая точно не для меня.

Снежана

В холле на большой перемене не протолкнуться. Стою в стороне от всех. Прокручиваю в голове начало первого учебного дня. Класс отнесся ко мне по-разному. Большая часть нейтрально, что меня радует. Натыкаюсь взглядом на Лизу. Она о чем-то спорит с Ромой. Его ведь так, кажется, зовут? «Опоздун», как его окрестил англичанин. Хмыкаю при воспоминании о первом уроке. И тут же улыбка сходит с лица, когда мимо меня проходит злющий Яр Бородин.

Взгляд карих глаз мажет по мне. Сердце сжимается будто в тисках. Непонятно, почему я так реагирую, но оттого, что Бородин где-то близко, становится дурно. Хочется спрятаться в дальнем углу, чтобы он меня не видел. Он слишком агрессивный. Это сразу бросается в глаза, но почему-то он меня защитил от Маркелова и компании. Яр скрывается в кабинете двадцать шесть. Кажется, сюда нас направила Ольга.

– О, а вот и наша калека, – опять этот Маркелов.

Стискиваю пальцами костыль. Делаю глубокий вдох.

– Ой, Слав, она же живет со мной, – долетает до меня голос соседки.

– Да ладно? Не повезло тебе, Никочка. Голова будет болеть от стука костылей.

Блонди надувает губы и пронзает меня пренебрежительным взглядом.

– А что поделать? Не стану же я устраивать скандал из-за того, что меня поселили не с тем, с кем я хотела. Я выше этого.

Хлопает пушистыми ресницами, а этот Маркелов чуть ли не слюни пускает, глядя на нее. Да, девочка она красивая: кукольная внешность, шикарные светлые волосы, большие голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, нос – будто над ним потрудились пластические хирурги и аккуратные светлые брови. Но Ника неискренняя.

– Славян, а может, нам стоит поближе познакомиться с нашей новенькой?

Кто-то толкает моего обидчика в спину, и Маркелов со своим другом делают несколько шагов ко мне. Кажется, они сидят за одной партой. По спине ползет предательский холодок. Меня отвлекают их высокие фигуры, и я пропускаю момент, как у меня из рук вырывают рюкзак, открывают дверь в кабинет психологини и зашвыривают его туда.

– Да вы что творите, придурки?! – взвиваюсь я, только вот костыли не дают ничего сделать.

Слышу гаденький смех подружки Ники, которая стоит рядом с ней.

– Маркелов, зря я, видимо, Яра остановил.

Сзади Маркелова вырастает Глеб, а я только успеваю открыть рот от удивления. Внезапно друг Маркелова хватает меня за талию. Мое тело оцепенело. Ноги слабеют. Визжу, и меня так же зашвыривают в кабинет, как только что поступили с рюкзаком.

Больно падаю на попу и шиплю.

– Ярослав, у вас налицо все признаки агрессивного поведения.

До меня доносится раздраженный голос Яра:

– Да какая агрессия?! Вы думаете, что…

После моего эпического появления в кабинете повисает тишина. Мне кажется, что мое сердце грохочет на весь этаж. Уши закладывает от паники. Яр шумно выдыхает. И его горящие глаза, натолкнувшись на меня, моментально тухнут.

– Добрый день, – до меня доносится обеспокоенный женский голос. – Ваше рвение встретиться со мной похвально, конечно, э…

– Снежана, – подсказывает Яр, не сводя с меня глаз.

– Снежана. Давайте я побеседую с вами после Ярослава. Не могли бы вы нас оставить, пожалуйста.

Перевожу взгляд на молодую девушку с темными длинными волнистыми волосами. Она смотрит на меня в ожидании. Да я бы и рада. Не выйти – выбежать! Но вот в полете костыли потеряла. Беспомощно осматриваю пол кабинета в поисках такой необходимой опоры.

– Где твои костыли? – Яр снова хмурится.

Меня передергивает. Он впервые со мной заговаривает. И все мое нутро сосредотачивается на его хрипловатом голосе, таком, словно до этого он долго кричал. Внезапно я снова начинаю слышать все звуки: как за дверью кто-то орет, и очень похоже, что после моего исчезновения началась потасовка.

– Что там происходит? – Психолог взволнованно смотрит в сторону двери.

– Так где костыли, Снежинка? – Карие глаза прищуриваются, по моему телу пробегает волна паники.

Снежинка? Меня так никто никогда не называл.

– Потеряла, когда меня сюда запихивали, – шепчу я в ответ, но ком в горле мешает продолжить мысль.

– Запихивали? Кто? – В его голосе звучит сталь, а у меня в ушах звон оттого, что Яр злится.

– Ярослав, держите себя в руках, иначе я буду вынуждена… – встревает психолог, но парень словно не замечает ее.

– Да мне все равно, что вы там будете вынуждены сделать! Кто запихнул?

Парень снова простреливает меня яростным взглядом.

– Не знаю, – я еле шевелю онемевшими губами.

Пытаюсь собраться.

– Да как ты… – возмущенно выдыхает психолог.

– Может, хватит мне мозги промывать, Екатерина Павловна? А? Вы видите, она встать не может. Она калека.

Слово больно ударяет молотом в грудь. Задыхаюсь. Но ведь он прав! Я просто калека, которая не в состоянии даже встать без своих костылей. Тогда почему из его уст это так жалит?

Психолог переводит на меня вопросительный взгляд. Я сижу на полу и киваю. Во рту разливается горечь. Я слабачка. Надо же в первый день так попасть! Сглатываю комок. Опускаю взгляд, и в поле моего зрения появляются кроссы Ярослава.

– Давай помогу. – Его горячая ладонь касается моей руки, и по коже пробегает ток. – Пойдем.

– Так, ну это уже все границы переходит! Что там случилось?

Психолог распахивает дверь, пока Яр пытается осторожно поднять меня с пола. Мне тяжело принимать помощь от него, но больше не от кого. А сама я подняться не могу. В кабинет влетают Глеб с Маркеловым. Чуть ли не вкатываются кубарем. Психолог вскрикивает и отскакивает от этого клубка. У меня глаза лезут на лоб. Слышу громкий смех Яра и удивленно смотрю на него. Он перехватывает мой взгляд и пожимает плечами:

– А ты думала, в сказку попала?

– Ну-ка, прекратите драку! Господи, мальчики! – Екатерина Павловна пытается остановить этот кошмар.

– Давай, Глебас, втащи уже этому упырю! Я пока занят! – Громогласный голос Яра заставляет вцепиться в его руку.

Ему надоедает возиться со мной. Одним рывком он поднимает меня на руки, прижимает к себе, выносит в коридор, и я тут же встречаюсь с удивленным взглядом Лизы. Ярослав усаживает меня на лавку в рекреации.

Во рту пересыхает, и мне кажется, все тело подрагивает от волнения. Я делаю глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, и затем медленный выдох.

– Костыли ее найди, Лиз. Пожалуйста, – произносит Яр.

И скрывается в кабинете.

– Я сейчас охрану вызову!

Слышу возглас психолога и ежусь.

– Ого, это серьезно. – Лиза хлопает глазами и смотрит на меня. – Ты как? Не пострадала?

Психую. Потому что эта заварушка произошла из-за меня.

– Только моя самооценка. Нога – это мелочь.

Лиза фыркает и вручает мне костыли: они валяются неподалеку, никому не нужные. И только ощутив прохладу металла, я успокаиваюсь.

Яр вытаскивает Глеба из эпицентра событий. Вокруг все взрываются криками. Закрываю уши, чтобы не слышать. Мою руку отдирают от головы, я вижу перед собой Маркелова, и он в ярости.

– Эй, иди куда шел! – Лиза отталкивает его.

Бровь у одноклассника рассечена, губа кровоточит, а он сверлит меня недобрым взглядом.

– Я отомщу тебе, хромоножка. Ты пожалеешь, что приперлась сюда на своих ходулях.

– Что тут происходит? – слышу громкий голос отца, притягиваю к себе костыли и вжимаюсь в стену. – А, Екатерина Павловна, уже познакомились с нашим одиннадцатым «А»?

Ярослав

Мы стоим вчетвером в директорском кабинете: я, Глебас, Маркелов и его тупой кореш Олежа.

Новый директор. Блин, как его там? Денис? Даниил…

– Глеб, вы не хотите объяснить, что произошло в коридоре? Почему Екатерина Павловна в панике звала на помощь?

Морозов стоит, глаза в пол, а на роже довольная улыбка. Он, как и я, Маркелова не переносит, потому что этот идиот зарвался. Думает, если его папаша банкир и инвестор школы, то все покупается и продается. Только вот гнилое нутро не поменять за деньги.

– Вячеслав, может, вы объясните? Судя по вашему окровавленному лицу, вы двое не просто обнимались от прилива нахлынувших чувств.

Из меня вырывается смешок, и я тут же ловлю на себе пронзительный взгляд серых директорских глаз. Черт, как же его зовут?

– Ярослав Бородин?

Киваю.

– Вам весело?

– Ну не грустно, – скалюсь во все зубы и чую, что меня за это не похвалят.

Директор делает шаг к нам навстречу. Мне становится не по себе. От него волнами исходит уверенность и сила. Как у настоящего мужика, а не как у моего папаши. Моргаю. Ни к чему сейчас вспоминать отца.

– Если вам неизвестны правила мужской драки, то я скажу вам: двое на одного не нападают.

– Дмитрий Валерьевич, – пораженно выдыхает психологичка, стоящая за нашими спинами.

Я уже успел про нее забыть. Точно! Дмитрий Валерьевич…

Он кидает спокойный взгляд в ее сторону, и та осекается.

– Что, Екатерина Павловна? Предпочитаете, чтобы они вели себя как дворовая гопота?

– Да я его один отметелил! Какой двое на одного?! – выдает Глеб.

Делаю жест рука-лицо. Тонко, красава этот Дмитрий Валерьевич! И Глеб, идиот, повелся на директорский трюк. Качаю головой. Снова ловлю на себе взгляд дира.

– Значит, признаете, что драка все-таки была? – уточняет он.

– Ну вы же не дурак, чтобы поверить в тупые отмазки. – Глеб вздергивает подбородок.

– Вячеслав, сходите в медпункт, пусть вас осмотрят. Екатерина Павловна, проводите его, пожалуйста. Ярослав, вы тоже можете идти. Глеб, а с вами мы продолжим беседу.

Выстреливает приказами, которые приводят меня в бешенство.

– Никуда я не пойду! Глеб, говори уж, что ты за новенькую заступился, когда она влетела в кабинет к психологу.

Я злюсь. С чего это я должен замалчивать скотство Маркелова? А Маркелов с другом, пользуясь случаем, сбегают из кабинета директора, не дожидаясь, пока их сопроводят.

– Что?! Екатерина Павловна, это правда?

Кажется, директор напрягся. Переводит взгляд на психологичку, а та заметно бледнеет.

– Дмитрий Валерьевич, я же не знала, что девочка не может ходить без помощи. Она без стука заскочила в кабинет, а костылей у нее не было.

Она заикается, заламывает руки, а мне становится хорошо. Потому что нечего отчитывать нас, когда психологичка так пролетела сама.

– Глеб, расскажете, как все было? Или предпочитаете самостоятельно за все ответить?

Глебас стискивает зубы и бросает на меня взгляд исподлобья. А я сам уже жалею, что пошел на поводу у злости, которая завладела моим нутром. Повел себя как стукач какой-то.