Ветер над рекой: Новая Надежда

– Рувен Ландерт – довольно своеобразный человек, – наконец произнесла Линда, но тут же заметила появившегося в дверях владельца клиники и покачала головой. Очевидно, лучше спросить об этом у Лансли.

Алан нахмурился, переводя взгляд на фигуру старика. Важность вопроса мгновенно отступила на задний план.

Ансельм внимательно посмотрел на молодого доктора, поправляя очки. Алану было чего бояться – знакомое чувство слабости вернулось, а складка между бровями состарила его на несколько лет.

– Ты совершил значительную ошибку с Рувеном Ландертом, – начал Лансли и у Алана пересохло во рту, а кровь застучала в висках. – Но я готов дать тебе второй шанс, – продолжил главный врач. Алан скрестил руки на груди, поджав губы. Он был уверен в правильности своих действий и внутренне сопротивлялся словам начальника, что лишь усиливало напряжение.

– Линда, принесите жалобную книгу, – холодно бросил Лансли администратору, затем снова повернулся к Нобоа. – Алан, ты должен признать свою ошибку и понять, насколько серьёзны последствия не только для тебя, но и для всей клиники. Рувен Ландерт – сложная и опасная личность. У него достаточно влияния в городе, чтобы нанести серьёзный ущерб репутации как отдельного врача, так и заведения в целом. Поэтому, если он снова появится здесь, я займусь им лично. У меня есть опыт работы с подобными людьми.

Линда торопливо передала Ансельму книгу жалоб, избегая встретиться взглядом с Аланом. Нобоа молча смотрел на главного врача, борясь с противоречивыми чувствами. Он знал, что выписывать опасные препараты людям «со связями» – неправильно и недопустимо. Но любое неверное слово могло лишить его работы в Ланвиле. Приходилось смиряться с несправедливостью, переступая через гордость.

– Я понимаю серьёзность своего поступка и готов признать вину, – наконец произнёс Алан, хотя внутри всё кипело. Значит, всё, что говорили родители про этого доктора, – правда? Они были правы…

Лансли взял ситуацию под контроль. Если Ландерт больше не появится в его кабинете, возможно, удастся продолжить работу спокойно. Алан понимал, что не может допустить повторения. Он решил быть внимательнее и осторожнее с пациентами, изучить жителей Ланвиля и быть готовым к влиятельным людям. Кроме того, ему нужно было научиться управлять эмоциями.

– Инцидент исчерпан, – выдавил Алан, чувствуя, как комок горечи подкатывает к горлу.

Главный врач взял книгу из рук девушки и пробежался взглядом по странице с жалобой Ландерта, после чего беспощадно вырвал её. Звук рвущейся бумаги прозвучал неприлично громко в тишине приёмной.

Алан сдержал резкий вдох. Ещё одно нарушение правил. Ещё один поступок, подрывающий его представления о порядочности. Жалобная книга была официальным документом, и такой шаг казался ему незаконным, если не преступным.

Линда едва заметно вздрогнула и опустила глаза ещё ниже, пытаясь спрятаться за работой.

– Сделаем вид, что этого всего не было. – произнёс доктор Лансли, снова встречаясь взглядом с Нобоа. – За исключением одного момента. – Сердце Алана ёкнуло, когда он услышал следующие слова Ансельма. – Штраф в размере половины оклада. Теперь оба возвращайтесь к работе.

Линда попыталась сосредоточиться на компьютере, её пальцы замерли над клавишами на мгновение.

Алан медленно выдохнул.

Отделался… Легко? Осознание принесло не облегчение, а волну горечи. Его наказали за правильный поступок! Но эта работа… она сейчас была его единственным шансом. Пережить сегодня. Пережить завтра. Накопить опыт. Закрепиться как врач в Ланвиле. И уйти. Уйти отсюда с гордо поднятой головой. Мириться с этим Алан больше не намерен.

Нобоа повернулся к своему кабинету и вдруг вспомнил о старушке с бирюзовой брошкой, и сердце сжалось сильнее прежнего…

Глава 9. Предложение.

Он проснулся рано, хотя не выспался. Ледяной взгляд Лансли и унизительный штраф в половину оклада не отпускали даже во сне. Зарядка, ледяная вода, кофе с булочкой в «Одуванчике» – и снова в клинику. Каждый шаг напоминал о вчерашнем поражении.

Линда уже была на месте – свежая, отдохнувшая, будто и не было этого кошмара.

– Доброе утро, Линда, – буркнул Алан, поспешно отводя взгляд.

– Приветствую, доктор Нобоа, – улыбнулась она.

Он махнул рукой и скрылся в кабинете. В очереди к нему – ни души. Лансли? Наказание молчанием? Или слухи о скандале уже разнеслись по городу?

Алан сел за стол, взял потрёпанный учебник по вирусологии. Наткнулся на главу о модифицированных вирусах – и зачитался. Идея использовать вирусы как транспорт для доставки лекарств показалась ему почти фантастической. Если научиться их контролировать… Он потерял счёт времени, и стук в дверь застал врасплох.

Сердце ёкнуло – Рувен? Но в кабинет вошёл крепкий молодой человек с жалобами на сыпь и тошноту.

Алан обрадовался пациенту как спасению. Осмотрел, расспросил, назначил анализы. Выяснилось: новый сорт сыра, сильная аллергия. Крем, антигистаминные, рекомендации – и довольный пациент ушёл, зажав в кулаке визитку.

– Звоните в любое время, – сказал Алан ему вслед и, развернувшись, едва не столкнулся с Линдой.

– Доктор Нобоа, – она поправила ему воротничок, и от этого жеста у Алана перехватило дыхание, – у меня предложение. Уже полдень. Не хотите составить мне компанию на обеде в «Одуванчике»? За мой счёт.

Алан замер. Её слова, её близость, этот мягкий жест – всё смешалось в голове. Дружеская поддержка после пережитого? Или что-то большее? Слишком свежи были угрозы Рувена, слишком зыбко его положение в клинике. Заводить роман сейчас, в этой змеиной яме…

Но отказать ей было невозможно.

– Ну… я… – он сглотнул. – Конечно. С удовольствием.

Линда улыбнулась, и улыбка вышла такой тёплой, что Алан на миг забыл о Лансли, о штрафе, о пустом кабинете. Но стоило ей отвернуться, как тревожный звонок в груди зазвучал снова.

Глава 10. Кафе "Одуванчик".

Алан, всё ещё в замешательстве, наблюдал, как Линда выключила компьютер, схватила сумочку и подошла к нему. Та же белая блузка, тёмные корни волос, выдающие натуральный цвет, и глаза – большие, карие, как у оленёнка. Почему он раньше не замечал этих глаз?

Он поспешил вперёд, распахнул дверь и пропустил её первой. Жест получился сам собой – кажется, так делали в старых фильмах.

– Спасибо, Алан. Ты такой галантный, – улыбнулась Линда, и они вышли на улицу.

Алан не мог перестать улыбаться. Сердце колотилось часто-часто. У перехода он взял её под руку – машин почти не было, но ему вдруг захотелось её защитить. А потом накатили сомнения: уместно ли это? Коллеги, рабочие отношения…

Но Линда не отдёрнула руку.

Они молча перешли дорогу. Алан понимал, что надо что-то сказать, но слова разбегались. Хорошо, что до кафе было рукой подать.

Внутри пахло сдобой и корицей. Мягкий свет, деревянные столики, резные наличники на окнах. Алан уже бывал здесь, но сейчас оглядывался как впервые – и дело было не в интерьере.

Они сели за свободный столик. Алан взял меню, но видел только строчки – мысли путались. Булочки с лесными ягодами, травяной чай с мёдом… Он поймал себя на том, что выбирает то же, что и Линда.

– Мы готовы сделать заказ, – позвал он официантку, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Мне всегда нравилось это кафе, – улыбнулась Линда. – И я не думала, что ты тоже любишь сладкое. Обычно мужчины выбирают мясо.

Алан назвал их заказ и смущённо опустил глаза.

– Думаешь, стоило заказать что-то посущественнее? – спросил он, когда официантка отошла.

Линда тихо рассмеялась.

– Булочки выглядят отлично. Не переживай. – Она помолчала и вдруг спросила: – Скажи, почему ты стал врачом?

Алан поднял глаза. Вопрос застал врасплох, но ответ нашёлся сам собой.

– Родители всегда говорили: здоровье – главное сокровище. Наверное, поэтому. Хочется помогать людям.

– Ты идеалист, Алан, – глаза Линды блеснули. – Это редкость. Многие идут в медицину ради денег или статуса. А ты… – она улыбнулась, – сначала ты показался мне типичным зубрилой, который мечтает о карьере. Но я ошиблась.

Алан рассмеялся. Она права – со стороны он и правда выглядел скучным ботаником.

– Может, я и идеалист, – согласился он. – Но без этого, наверное, нельзя. Иначе зачем всё?

Линда чуть подалась вперёд и коснулась его руки. Всего на миг, кончиками пальцев. Алана словно током ударило.

– Твоя семья должна тобой гордиться, – тихо сказала она.

Он смотрел в её глаза и забывал, где находится. Забывал о Лансли, о штрафе, о том, что она – коллега. Хотелось взять её за руку и не отпускать.

– Спасибо, Линда, – ответил он хрипло.

Линда отвела взгляд, залилась краской. У Алана ёкнуло сердце. А действительно ли так страшны отношения на работе? Родители же как-то справились. А вдруг… вдруг это она?

В кармане завибрировал телефон. Резко, настойчиво. Алан вздрогнул, вытащил аппарат. Неизвестный номер.

– Прости, это пациент, – выдохнул он и, не дожидаясь ответа, выскочил из-за стола.

Линда смотрела ему вслед. Улыбка на её лице погасла, сменившись растерянностью и лёгкой обидой. Дверь кафе захлопнулась.

Глава 11. Больная бабушка.

– Это Нэнси Хагир, мы вчера плыли вместе, и вы оставили мне карточку, – послышался тихий, чуть дрожащий голос. – Доктор Нобоа, я понимаю, что вы заняты, но мне нужна ваша помощь. Вы не могли бы приехать?

Алан бросил взгляд на телефон. До конца обеда меньше часа. Свободной рукой он коснулся бумажника и нахмурился. Всё внутри кричало: нельзя прерывать обед, Линда смотрела так искренне, шанс может не повториться… Но вместе с этим проснулось вчерашнее беспокойство. Тогда он отпустил старушку, игнорируя тревожные звоночки. А теперь она сама звонит.

– Какой адрес? – спросил он, достав блокнот.

Записав, оглянулся на кафе. Вернуться туда хотя бы на миг – и оставить Линду будет невыносимо. Ладно, позвонит по дороге, объяснит. Она поймёт. Помогать людям – его работа.

Такси домчало за пять минут. Небольшой одноэтажный дом, бледно-жёлтый, с ухоженным садом. Алан позвонил и только тут осознал, что так и не предупредил Линду.

Дверь открыла Нэнси. Взволнованная, в сиреневом махровом халате поверх ночной сорочки и розовых тапочках-зайчиках. Алан моргнул – тапочки выбивались из её строгого образа.

– Спасибо, что быстро, доктор. Проходите, – запахнула халат.

Внутри пахло сушёными травами и чуть заметно – лекарствами. Маленькая гостиная с камином, живые цветы, старые фотографии на стенах. Нэнси с родителями, с подругами. Семьи не было.

– На что жалуетесь? – спросил Алан, присаживаясь.

Нэнси устроилась в кресле, виновато опустив глаза.

– Последнее время мало ем, похудела. Усталость, сплю допоздна. – Она бросила взгляд на часы. – А сегодня проснулась и поняла, что не могу вдохнуть. А потом… – достала из кармана платок со следами крови.

Алан слушал, вглядываясь в бледное лицо. За шестьдесят, кровь, потеря веса – симптомы тревожные.

– Кровь впервые? – спросил он, стараясь не показывать волнения. – Проблемы с дыханием, глотанием? Боль?

– Впервые, – теребила рукав Нэнси. – Дышать вроде нормально… Изменения заметила месяц назад, но думала – переезд. – Она сцепила пальцы. – Всё серьёзно, доктор?

– Пока не ясно. – Алан попросил разрешения и провёл быстрый осмотр. Горло, шея (лимфоузлы показались плотнее обычного), прослушал спину – на вдохе слабый хрип. – Нужны анализы и обследование. Поедете со мной в клинику?

Нэнси кивнула, попыталась улыбнуться.

– Да. Подождите пару минут, переоденусь.

– Конечно. – Алан присел в кресло, достал телефон, вызвал такси. Пациентка выглядела истощённой. Был ли недуг заметен вчера? Что было бы с ней завтра, если бы она не позвонила?

Мысль о Линде кольнула снова, но он отогнал её фокусируясь на состоянии Нэнси.