(Не) Лишние

Надо же, этот вот дворик – в Италии – так знаком! Боже, я ведь была тут! В одной из деревенек Чинкве-Терре, точно! У меня похожая фотокарточка есть. Надо же, и Риомарджоре есть с его разноцветными домишками!..

Помню, как вырвалась в то путешествие сразу после развода. Одна поехала. Маме сказала, что с подругой, чтоб родительница не переживала. Да и не смогла бы она понять, почему мне именно одной хотелось.

Голову проветрить, отвлечься, на себе, наконец, сосредоточиться. Чувствовала себя практически героиней фильма «Ешь, молись, люби». Начала с Италии, в которой… есть. Пробовала новое, порой объедалась так, будто не ела никогда, и думала потом, что больше в жизни ничего не съем. А потом… проходила по 456 ступенек вверх по какой-нибудь извилистой лестнице и вуаля! Здравствуй, еда!

Когда добралась до Чинкве-Терре, невероятно много бродила, просто дышала. Каждой клеточкой ощущала замешанное на воде и ветре, перетёртое с солью, то рокочущее, с присвистом, то мерно глубокое – дыхание Моря. Размышляла. Осознавала и осмысливала. Вдыхала. Солнцем, лазурью, безбрежностью, ароматами трав, цветов и невесомостью наполняла лёгкие.

То был самый лучший отпуск. Ходила пешком по лесисто-холмистой живописной тропе от одной деревушки – Корнильи – до следующей. Заставала в пути невероятные сиреневые закаты. Больше всего я, пожалуй, люблю закаты. Не тёмное ещё, пронизанное тёплыми лучами время, когда светом наполнено, пропитано, будто укутано все вокруг. Цвета приглушены, звуки - обволакивающи, впитывать счастье – легче, чем когда-либо... В Вернацце, на вершине с видом на вечерние огоньки и сказочную башню, вкушала сладкое креплёное вино из переспелого, красиво увядающего на лозе под палящим солнцем винограда, а уже в Риомарджоре впервые пробовала устрицы.

Училась хранить только такие мгновения: тёплые, светлые, радостные, а плохие – отпускать. Решила пойти дальше и постигнуть искусство улыбаться не только губами, но и мыслями… и – даже печёнкой. Единственное, о чём смутно жалела – безумно хотелось это ставшее для меня волшебным место с кем-то разделить. Смотрела на милые парочки на фоне заката и – так же хотела. С кем-то. Кто по-настоящему близкий.

*

Та-а-ак, ещё у Дмитрия на страничке очень много кадров со съёмок… Хм-м-м… Очень люблю такое: найти не избитый, приевшийся всем вид, а – неожиданный какой-то ракурс, чтобы с иной стороны на место взглянуть. Даже Эйфелева башня у него в кадре такая, что не сразу и поймёшь! Но – совершенно невероятная, это точно!

И… женщины рядом не было… Боже! Вспыхиваю непроизвольно. Нашла о чём вспоминать! Сразу мемы всякие в голову лезли, где обыкновенные девчонки – те самые, которые совершенно заурядной, будничной, не «гламурной» жизнью живут – горестно так вздыхают, что Генри Кавилл там какой-нибудь женат. А то если б нет – сразу как будто к ним бы метнулся, ага. Досмеялась, сама туда же. Интересно, а женат вообще Кавилл? Надо у Светки на работе спросить, она уж точно знает!

Но вся эта переписка наша, ух! Если б не помнила, с кем общаюсь – решила бы – флиртует? Тон этот… А намёк на «одинокие» вечера?

Но я-то помнила. И всё равно – засасывало общение. Снова – обо всём, взахлёб, наперебой. Даже не думала, что взрослый мужчина (а он ведь взрослый, явно меня старше; надо, что ли, погуглить), тем более актёр известный, вот так запросто «болтать» в директе может. Так, собраться!

*

– Ни разу на брудершафт не пила, – успокоив дыхание и возвращаясь из калейдоскопа воспоминаний к разговору, отвечаю.

– Гм… тоже не пробовал, кстати. Упущение! – подмигивает он. Румянец опять заливает щёки.

– Я не против на «ты», – улыбаюсь.

– Ещё бы, после «лобового» столкновения и покушения на здоровье и серьёзный образ артиста – точно можно! – боже, улыбка у него невероятная, не ответить невозможно, – Преследуешь меня, значит? – неожиданно переключается он, красноречиво поигрывая бровями.

– Ого, какое самомнение! – тоже картинно подняв брови, отвечаю, возвращаясь к серьёзно-негодующему тону. – В командировке я. Заранее приехала, вот – гуляю. Кто ещё кого преследует вообще?!

– В смысле, в командировке? – неподдельно удивляется он, как-то сразу озадачившись. – То есть… ты... э-э-м… работаешь? Ну, не учишься?

– Ну-у-у, учусь-то я, можно сказать, перманентно: эта командировка – тоже обучение, собственно, – не понимаю его недоумения.

– Не студентка, значит? – и снова этот озадаченный взгляд.

– Ну да… Лет пять уже нет. Хотя, если второе высшее считать – меньше, конечно, – зачем-то поясняю, будто количеством образований хвастаюсь, а он шумно выдыхает.

– Думал, ты первокурсница, – объясняет, улыбаясь и слегка покачивая головой.

– Ха! Ну, так-то мне алкоголь без паспорта до сих пор не продают, это да. Мама говорит: «Маленькая собачка – до старости щенок!» Но я не жалуюсь, это в восемнадцать напряжно за документом лезть, а в двадцать семь – льстит даже, – проговариваю я.

Всегда в такие командировки стараюсь заранее приехать, вот как сейчас, в воскресенье. Стараюсь и транспорт выбирать так, чтобы на «погулять» оставалось время.

– Значит, гуляешь? – меняет он тему и, дождавшись моего кивка, продолжает, – здесь парк хороший недалеко, я туда как раз собирался, тоже свободным временем пользуюсь. Составишь компанию?

– Ой, я туда и планировала! Только кофе ещё взять хотела, – еле улыбку сдерживаю: сразу серость городская сдвигается, отступает будто, всё буквально светлеет. А! Это просто тучки расходиться начали, хм…

– Зависимостью попахивает, – веселится он, – но я тоже, можно сказать, адепт. Секты любителей кофе. «Здравствуйте сэр, не найдется ли у вас минутки поговорить о напитке животворящем, о «Нескафе» три в одном?»

– Частица «Не» в начале фразы отпугивает новых адептов! – подыгрываю я.

Что я, зря столько лет в продажах работала? Пусть немного в другом направлении, но тонкости-то, тонкости всем уже известны! Скрипты ни к чёрту!

И, уже не сдерживаясь, смеюсь и с удовольствием за предложенный локоть хватаюсь – скользко же. Дмитрий обстоятельно и увлечённо рассказывает о новом проекте в моём городе, о том, чем занимались с командой и почему сейчас в столицу вернулся. Расспрашивает о моём обучении, о сроке командировки: хочется всё-всё ему рассказать и всё о нём – выслушать.

Не привыкла к такому заинтересованному вниманию. У меня в окружении даже мама, и та – спрашивает про мои дела скорее «для проформы», тут же ввинчивая извечное «Ой, а вот у меня…» И что-то иное воспринимается… Не знаю даже, как такое назвать? Я обычно сама стремлюсь узнать человека лучше, вопросы задаю, выстраивая в голове образ, детали из рассказа к нему добавляя. А тут… Наверное, так и видится со стороны? Хм.

Мужчина много улыбается и привычная по кадрам с экрана складка между бровей начинает понемногу разглаживаться. А мне казалось тогда, что она постоянно с ним – от неизменно хмурого, серьёзного выражения лица. Впрочем, и оно ему шло – меня ведь тогда именно суровость эта зацепила, взгляд, под кожу проникающий, сразу как-то, остро и – до мурашек.

Сейчас Сбруев на экранного себя не похож, другой совершенно: лёгкий какой-то, открытый, мягкий, расслабленный даже. Капюшон снял и увлечённо о своих рабочих проектах рассказывает: он, оказывается, в изрядной мере бизнесмен, поэтому, видимо, так задумкой моей с кофейней заинтересовался тогда на набережной. А я, пока вперёд смотрит – украдкой его разглядываю и дышу через раз, когда взгляд на меня обращает. Невероятный какой-то. Боже, о чём размышляю вообще?! Зачем опять на скулах его залипаю, дались мне губы эти его…? Когда я так поглупела?

В парке чудо как хорошо: тучи к закату разошлись совсем, будто и не было их, смело пробилось солнце. Небо окрасилось приглушённо оранжевым, красноватым, синим глубоким и кое-где бирюзовым даже. Самое невероятное – закатный этот свет. Волшебный, сиюминутный. Ускользающий, покуда пытаешься его запечатлеть, куда-то между пальцев. Ловим его отсветы телефонами: так ярко всё расцвечено, фотографии отличными получаются. Но созерцательности мешает банальность.

– Это не я! – ойкаю, обхватив неожиданно громко заурчавший живот.

Нет бы деликатно как-нибудь, а? Снова щёки горят. Позор! Просто непоправимый урон моему образу кисейной барышни!

Надо же, урон! Слово-то какое.

– Бѐлки? – вскидывает брови он, со смешкόм указывая рукой на деревья, а я вырываюсь из своих размышлений. – Я тоже голодный. Тут до бара моего любимого немного совсем осталось, редко бываю, но нравится, и кухня у них – достойная. Дойдём?

И я соглашаюсь, есть ведь и вправду хочется. Да и компании такой рада. Впрочем, это даже во-первых. А раздумывать над тем, почему он вдруг решил меня пригласить и столько со мной уже болтается (боже! Сам Сбруев! Со мной!) – совсем не хочется. Голодных он, может, жалеет. Пусть. Хорошо же, правда?

В баре, который мы обнаруживаем на первом этаже обычной пятиэтажки, совершенно неприметной, царит приятный, доверительный такой полумрак. Нам быстро выделяют угловой уединённый столик. Сроду бы не подумала, что «знаменитости» вот такие заведения могут выбирать. А где пафос? Где «Дефлопе. Лучший в Москве»9? Где мишленовская подача? Нет, мне, наоборот, так даже больше нравится: сейчас я себя – в обычных джинсах и рубашке, точно в подобном месте не представляю, просто… удивительно?

– Здесь, и правда, хорошо, – удовлетворённо замечаю, – очень комфортно: и по музыке, и по свету, атмосфера приятная очень.

– Это ты ещё гуляш их фирменный не пробовала, – советует он.

И я пробую. Вкусно – не то слово! Характеристики «во рту тает» элементарно мало – всю степень моего восторга не отражает. Хлебом всю подливу собрать хочется. А что не соберётся – прямо с тарелки облизать. Совершенно не интеллигентно, но – с удовольствием. Хм. Только как теперь из-за стола выйти, вообще не понятно. Была бы одна и не в заведении – точно верхнюю пуговицу джинсов расстегнула бы. Как там французы говорят: из-за стола надо выходить с чувством лёгкого голода, да? Сразу понятно, что я не француженка ни разу. Недаром он мне в гимназии не давался. О-хо-хо. Надо совершить «променад», утрясти всё.

– Я теперь вздохнуть не могу. Остановиться не могла – вкусно нереально! – оправдываюсь я.

– У них просто на дюймовочек не рассчитывают. Надо было полпорции просить. Не подумал, уж прости. Теперь пройтись надо, чтоб тяжести не было, как раз до гостиницы провожу, а то тебе наверняка вставать рано? – вежливо интересуется он.

– Да, точно. Спасибо! – выдыхаю.

Пока ждём счёт и посещаем по очереди туалетную комнату, решаю воспользоваться местным вайфаем и выложить фото из парка в сторис.

– Странно, виснет и всё, – жалуюсь на очередную неудачную попытку загрузки карточек Дмитрию, который в коридорчике рядом сушит под аппаратом руки.

– Тут вайфай без пароля, должно нормально грузиться, – отвечает он (пф-ф-ф, как будто вайфай без пароля можно не заметить), – может, сбой у тебя какой, проверь, когда последнее обновление ленты было.

– Хм! Точно, вчера ещё!

– То есть сообщение моё ты не видела? – с каким-то непонятным воодушевлением вдруг приглядывается ко мне он.

– Эм… ну вообще это я вчера вопрос тебе задала, но ты не ответил… кажется, – немного теряюсь я, опасаясь, что он как претензию это воспримет. А я своей обиды высказывать не хочу, ну серьёзно, где он, и где я!

Тут Сбруев, развернув ко мне свой телефон, просто показывает отправленное мне сообщение, на которое, как он думал, именно я ему не ответила. А я, получается, и вовсе его не видела. Снова – хм!

– Диктуй давай телефон. С соцсетями этими каши не сваришь, – вдруг просит он.

И я натурально зависаю: телефон? Э-м-м… Зачем? То есть, понятно, телефон – чтобы звонить. Переписываться, что там, общаться… Ему что же, нравится со мной? То есть… И я диктую (хорошо, не заикаюсь от ступора).

*

Обратный путь, кажется, меньше времени занимает: за разговором и лёгкими подкалываниями не замечаю, как оказываемся у гостиницы. Стемнело совсем и похолодало – на крыльце стоять зябко. Но не просить же его зайти? Скажет ещё, навязываюсь. И так – прилипла, блин, оторваться не могу.

– Доброй ночи! – прощается он, улыбаясь (снова на губах залипаю, что ж такое), – удачной учёбы завтра!

– Спасибо за приятную компанию, – тоже улыбаюсь я, – цветных снов!

Мне даже чудится какое-то движение – будто и его ко мне потянуло, но тут же понимаю: вежливый мой провожатый просто обошедшего его постояльца пропускал и теперь, резко махнув рукой, двигается в сторону стоянки такси. Интересно, а на метро он ездит ещё? Или «слава» уже не позволяет? Надо будет спросить. Блин. Когда что спрашивать-то собралась? Сама я ему писать точно не буду!

Уф! Надо выдохнуть. Я говорила, вчера невероятный денёк был? Нет! Сегодня. Точно – сегодня. Так и добираюсь до номера, непонятно кому улыбаясь. Во все тридцать два. Вру, тридцать. Два зуба мудрости у меня удалили же! Смеюсь. Пусть на ресепшн, камеры просматривая, порадуются тоже. Не мне же одной?

* * *

Несмотря на невероятную какую-то, восторженную взволнованность, засыпаю на удивление быстро. Думала, так и буду в голове последние два дня крутить, домысливая и рассуждая: что не так сделала, как лучше сказать было бы. Это ведь про меня приколы, в которых, засыпая, человек резко вспоминает, как когда-то, в пятом классе, позорно шмякнулся у классной доски и теперь снова мучительно краснеет, без конца картинку эту в мыслях проигрывая. Но нет. Даже выспалась. Удивительно. И до будильника в итоге поднялась – снова с улыбкой, наэлектризованная будто. Горы готова свернуть!

Да что я, в конце концов? Ну, пообщались, погуляли, и что? Вот уж не думаю, что он из-за всего этого так же себя накручивает. И я не буду. Зарок себе давала: не интересоваться мужчинами, от которых взаимности не дождёшься! Но… так он смотрел на меня у входа в гостиницу вчера… Может, не показалось, что поцеловать хотел? Уф! Хватит. На обучение ещё ехать, в конце концов.

* * *

15 февраля, понедельник.

Утром из вагона метро скидываю девчонкам в рабочем чате вчерашний закат, на что они реагируют совершенно приземлённо: «Ты сувениров нам вези лучше, закаты у нас и свои ничего! Сами можем поделиться!» Корыстные какие, а?

Мне-то закат этот долго ещё вспоминаться будет. Как Дмитрий фотографировал меня тогда – волосы поправлял даже, улыбнуться просил. Зачем только, непонятно? Силуэт ведь получался только. Но меня и просить не надо было – и так улыбка с лица не сходила.

Вот и сейчас – снова расползается, уголки рта приподнимая. Парень напротив заметно краснеет, взгляд опуская. Блин, я же на него смотрела. Сквозь него, точнее, но ему-то, судя по всему, иначе казалось. Не хватало ещё, чтобы знакомиться подошёл. Я же… Да что-о-о...?! Тьфу! Сама от себя офигеваю! Еще и станцию нужную чуть не пропустила, блин! В последнюю секунду буквально вагон успеваю покинуть, и парень тот с недоумением оглядывается. Приятно, чего уж скрывать. Подмигиваю ему и – в путь.

По выходу из метро – от резкого контраста – щурюсь. На улице – после серой слякоти – совершенно нежданно – снег! Буквально с ног валит хлопьями крупными – как в огромном стеклянном шаре. Мне нравится. Сразу светлее, грязь, опять же, прикрывается. Понятно, что реагенты его скоро к дорожной серости привычно уже «адаптируют». Но пока – хорошо. Светло и радостно.

Хочется, как в детстве, высунуть язык и поймать вот так снежинку. Ощутить, как растает. А – как нападет снега побольше – носиться со снежками или снеговика слепить. Кривенького, смешного. Но топаю на обучение, конечно.

На занятиях, как, впрочем, и ожидалось, оказывается загрузно невероятно: чувствуя себя тупицей, гуглю периодически всплывающие незнакомые термины – у нас в конторе такого не применяли ещё. Мотивирует. Хорошо, что ударный ритм сегодняшний организаторы компенсировать обещали, отпустив не в положенные шесть, а раньше, в четыре, если нужные темы разобрать успеем и обед сократим. И ведь не институт, когда каждый срыв лекции – праздник. Взрослые все. Вроде. Серьёзные. Но – радуются, как студенты вчерашние. А я – сильнее всех…

«Снега сколько, видела? Пошли на каток? А то растает скоро!» – читаю с незнакомого номера в мессенджере, но, узнав фотографию профиля (это моя! Вчерашняя! Я его так сфотографировала!) – чуть на месте не подпрыгиваю.

«Привет-привет! Вот прямо сейчас?» – пишу, оттягивая момент вынужденного отказа и постыдного признания.

«Ну, если свинтишь со своего обучения, можно и сейчас. Но ты до шести вроде?» – надо же, помнит, как я вчера всё расписание своё ему выдала?

«Вообще… нас раньше отпустить обещали: обед и перерывы сократили, а темп учёбы ускорили. Если всё так и дальше пойдёт, в четыре где-то освободиться должна

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вымышленное название в контексте истории, обозначающее город в Центральном Черноземье.

2

Отсылка к произведению Джоан Роулинг «Гарри Поттер», в котором упоминается «Амортенция» – очень мощное приворотное зелье

3

Криптони́т — вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество, фигурирующее во вселенной DC Comics. Метафора в фильмах США, обозначающая слабость, синоним ахиллесовой пяты.

4

Локейшн-менеджер (от англ. location – помещение, размещение, определение места для чего-либо, дислокация) занимается поиском и подготовкой мест для съёмки фильма или телепередачи

5

Помрёж – помощник режиссера («Театральный сленг. Словарь театрального сленга», Анна Кузьмина).

6

Запоротые дубли принято называть «блуперами» (сокращение от слов blue pencil – «синий карандаш», популярное орудие цензуры прошлых веков).

7

Англ. Цензура

8

Биография роли – та важная часть работы над ролью, когда актёр поясняет кто он, как он попал в данные обстоятельства, что с ним случилось до выхода на сцену и случится после ухода и т. д. («Театральный сленг. Словарь театрального сленга», Анна Кузьмина)

9

Отсылка к кинофильму Квартета-И «О чём говорят мужчины»