Фантазер

– Стучит второй раз – раскалывает череп. На третий – тошнит в ваши мозги. За три щелчка!

Мария Ивановна испуганно глядела во все стороны, не зная, куда деться. Она уже сто раз пожалела, что связалась с этими сумасшедшими. Вместе со страхом и неприязнью ее охватило еще и ощущение того, что все это уже случалось.

– Я еще вернусь! – она обратилась к Алисе. – А сейчас, мне нужно идти.

– Ой, мне тоже! – бабка с надеждой посмотрела в потолок. – Там, наверху, живет очень сильный анти-телепат. Он защитит!

Мария Ивановна бегом удалилась из зала.

– Ну куда ж ты! Опасно ведь! Не будь, как твой сынуля, земля ему пухом. Я уверена, он «ушел» потому, что ему промыли мозги. Может быть, Черный Телепат всему виной!

Послышался хлопок. Входная дверь глухо отразила настроение уходящей. Незваная гостья ретировалась из квартиры психички-бабки и ее внучки.

Алиса осталась одна: тишина приветливо сцедила огромную слюну на голову, утопив ее в радостном беззвучье. Все шифры с потолка вещали какую-то чушь. Наверное, в них и вовсе не найти смыслов. Мама Кости ушла, и это к лучшему, потому что драка, к коей все и вело, не привела бы к удовлетворительным результатам. Все же, нужно пытаться себя контролировать. Кажется, что только Алиса могла себе позволить такую неимоверную роскошь. Ладно, попыток будет предостаточно. В конце концов, Мария Ивановна всегда возвращается назад.

Бабка в домашней одежде выбежала на лестничную площадку, и быстрыми шагами зашаркала наверхк соседу, которую когда-то убедила в существовании паранормального. Скорое появление какого-то там Черного Телепата так напугало ее, что она и думать забыла про внучку.

Алиса вернулась на кухню. Хотела закурить, но, осмотрев двор еще раз, заметила, что незнакомец, похожий на Алешу, все еще лежал на месте. Это даже немного напугало ее. На улице же дубак, можно же замерзнуть до смерти!

Бабулю ожидала война с телепатами, и, если судить по опыту, ее не будет до утра. Ключи у Алисы, поэтому можно не беспокоиться о том, что она, в случае чего, не сможет попасть домой. А если этот человек с улицы не Алеша – то ничего страшного! Ведь, в конце концов, если это просто какой-то бездомный, алкоголик или труп, то можно просто уйти домой и сделать вид, что ничего не произошло. Вариант с трупом самый удачный; угрызения совести, в случае чего, мертвеца уже не согреют, а значит можно не тратить много ментального ресурса.

Она оделась и вышла из квартиры, очень тихонько закрыла дверь, как будто боялась, что ее услышат, и пошла к лифту. Ее голова забилась мыслями о едва знакомом Косте и ее матери. Почему-то ей вдруг показалось, что она действительно причастна ко всему этому. Среди абстрактных образов нарисовалась бабушка, которая медленно умирает от собственной готовки. Девушка, помотав головой, попыталась отбросить эту мысль, но та прилепилась, словно клеем намазанная.

Лифт остановился. Автоматические двери распахнулись и осталось только выйти на улицу.

Глава шестая. Задушевный разговор

Хлопья снега валились откуда-то с унылого черного неба, орошая его белыми пятнами и создавая невнятный эффект движения, словно звезды вдруг разучились парить и теперь медленно валятся в низ. Алеша с открытым ртом иступлено пялился в пустоту, а пустота, в свою очередь, гипнотизировала его танцем белых снежинок. Сегодняшний день оказался невероятно насыщенным и тяжелым, сил на нормальные мысли не оставалось. Иногда в голове возникали какие-то идеи: найти ту девушку, с которой он познакомился сегодня у врача, извиниться в магазине за причиненные неудобства. Надо еще что-то сделать с черной штукой из его комнаты. Алеша убеждал себя, что она – причина всех его бед. Никаких доказательств – только чутье, которое, как правило, ошибалось.

Парень никак не мог вспомнить, что он делал после того, как убежал. Точно знал, что встретил своего старого друга Арсения Степановича, тот успокоил его, повел куда-то… а дальше все, как в тумане.

– А что мы вообще тут делаем?

Стоявший рядом Арсений Степанович взъерошил шерстку. Его щеки, набитые угрюмым снегом, начинали медленно спускаться, как покрышки велика; конечно, снег растаял и теплых притязаний выдуманного тела.

Хомяк допил снег и заговорил:

– Я не знаю. Пойдем домой.

Парень не отвечал.

– Слушай, я уже несколько часов пытаюсь убедить тебя вернуться. То жуткое существо исчезло, как ты ушел. Там сейчас безопасно.

– А что, если оно вернется?

– Тогда ТЫ что-нибудь сделаешь. Та тварь, как и я – плод твоего воображения. Ты управляешь нами, мы делаем то, что ты хочешь.

– Значит, ты говоришь то, что хочу я?

– Ты знаешь, что фельдшеры чаще всего наталкиваются на поножовщины алкашей? Те только и делают, что пьют да бьют друг друга. Жалко, что в этом уравнении всегда оказывается кухонный нож. Даже немного странно, что первым вызовом оказался висельник.

– Чего?

– А?

*Идеальная конструкция*

Алеша поднялся с холодной земли. Он внезапно осознал, чем занимался после того, как сбежал. Ничего криминального. Просто бродил вокруг своего дома, а потом развалился во дворе. В своем воображении он вел горячую дискуссию с несуществующими персонажами из своей головы. Может быть, некоторые и существовали на самом деле, но нельзя сказать наверняка.

– Интересно, а ОНА – тоже плод моего воображения? – вымолвил Алеша, не надеясь на ответ.

– А ты сам как думаешь? – внезапно раздался знакомый женский голос.

Алиса стояла прямо напротив Алеши – непонятно, как он ее не заметил. Она смотрела ему прямо в глаза, иногда отвлекаясь на шапку, которая периодически спадала на глаза.

– Что т-ты здесь делаешь? – спросил он.

– Это я должна спросить. Вообще-то, это мой двор, – девушка подошла поближе.

– Не может быть! Тогда я бы точно… – воскликнул он, но затем замолчал. Слова скопились во рту, смешались со слюнями и тут же укатились назад.

– Я живу во-он в том доме, – Алиса повернулась и указала пальцем на одно из окон на седьмом этаже.

– Я тоже живу здесь… вроде бы, – Алеша нахмурился, словно пытался что-то вспомнить.

– Это навряд ли.

– Почему?

– Я бы тебя запомнила. У нас малюсенький дворик, все друг друга знают. Такого необычного человека, как ты, знали бы все.

– Я не всегда таким был.

– Может быть.

Она выглядела столь живой и настоящей, что на секунду у Алеши выключилась голова, и он потонул в ее реальности. Но такая реальность лишена объективности, ее легко обмануть, и она сама, порой, легко обманывается другими. Алиса лжет. Она, словно бог из машины, появилась именно тогда, когда надо. Спустилась с небес на землю, чтобы решить все проблемы, но такого не бывает.

Решения не приходят сами собой.

Стало очень холодно.

– Что ты на меня так пялишься? – Алиса усмехнулась. – Сомневаешься в чем-то?

– Да, с-сомневаюсь, – Алеша запихнул руки в карман куртки и направился к дороге. – Я думаю, что ты ненастоящая.

– Почему ты так думаешь? Я самая обычная девчонка.

– Нет, это неправда. Ты необычная, – он повысил голос. – Я встретил тебя только сегодня утром, натворил дел у тебя на глазах, а ты все равно подходишь и не боишься!

– Что верно, то верно.

– И это странно! Я же собаку (или крысу) пнул!

– Ага. Феерично получилось.

И как вообще так оказалось, что я тебя вновь встретил?

– Знаешь, я видела вещи и похуже. У меня есть супер-способность: я притягиваю психов.

– И ты этому радуешься?

– Слушай, не бесись. А вдруг, это знак? – Алиса подошла к Алеше и взяла его за руку. – Может, тебе нужна помощь, и только я смогу тебе помочь?

– Н-нет, у меня все хорошо.

Алеша сделал еще несколько шагов и вышел к асфальтированной дороге. Да, дворик действительно маленький. Он огляделся по сторонам и заметил пару оленей, стоявших около одного из подъездов и смотрящих на него: кажется, это его подъезд.

Почему-то, смотря на них, Алеша чувствовал себя спокойно, словно они его защитники и с ними ему ничего не грозит. Опять самообман, фальсифицирующий действительность. Олени – пугливые животные, только если мы не говорим о встрече с лобовым стеклом автомобиля, едущего из пункта А в пункт Б со скоростью 90 км/ч. Тут смелее животного не найти. Хотя, может, Алеша такой же совсем не трусливый.

– Как думаешь, – спросил вдруг Алеша, – что значат эти олени?

– Что? – Алиса нахмурилась. – Олени?

– Знаешь, мне сегодня весь день страшно. В последнее время все так стремительно меняется, и это привносит в жизнь вовсе не разнообразие, а дискомфорт. А с ними как-то спокойно.

– Ты видишь тут оленей? – Девушка, приложив кисть руки ко лбу, начала осматривать двор. – Я думаю, что все новое или изощренное – это стремно.

– А как тогда пробовать новое, если оно «стремное»?

Алиса подошла ближе.

– Без понятия. Люди делают что-то, их жизнь меняется, они хнычут о старом. Потом привыкают, снова что-то меняют, и снова хнычут. Хомячье колесо, а не жизнь. Или ледяная горка, с которой на сверхзвуковой скорости катишься вниз на линолеуме.

– На линолеуме?

– Да-да, все верно. На куске линолеума. Как на ковре.

– Звучит быстро.

– Скорость бешеная из-за отличного скольжения. Поэтому и не понятно, когда веселиться.

Алиса вдруг вспомнила:

– А как они выглядят, эти олени?

– В смысле «как»? Обычные олени. Правда, у одного на рогах трусы семейные и мочалка.

– Правда? А чьи они?

– Трусы? Мои, конечно же! – крикнул Алеша.

Алиса посмотрела ему в глаза и заметно повеселела.

– Как такое могло произойти? Расскажешь?

– Т-ты это серьезно сейчас?

– Ага. Только не хотелось бы морозиться. Может, зайдешь?

– Я-я тебя не понимаю…

Алиса вновь почувствовала, как ком злобы к самой себе наваливается на нее непревзойденной глыбой. Она правда хотела так поиздеваться над ним? Свести с желчной бабулей?

– Слушай, – начала она. – Честно признаться, я изначально хотела тебя пригласить в гости. Только сначала у меня были… ну, свои причины. А теперь я хочу пригласить тебя по-настоящему.

– Ч-что изменилось?

Алешу немножко успокоили слова о личных мотивах. В конце концов, человек действительно живет, только если у него есть парочка склизких собственнических планов.

– Думаю, мне одиноко. Думаю, тебе одиноко. А еще ты валялся не пойми сколько в снегу, сам того не замечая. Боюсь, если тебя отпущу, ты как-нибудь потешно умрешь, как хомяк, что наелся наполнителя или типа того.

Не дожидаясь прямого ответа, Алиса взяла Алешу за руку и нежно повела его к подъезду.

– Ну, так что?

Они у подъезда. Кажется, нет ни единой возможности на трусливое отступление.

Алеша посомневался. Вся ситуация казалась гротескной, в действиях девушки присутствовала лишь малая толика логики. Надо бы начать себя щипать, чтоб удостовериться в истинности происходящего, да вот только не хотелось бы отчебучить еще одно странное действие на глазах у симпатичной девушки. А еще Алеша замерз.

О! А ведь если он чувствует холод и боится пристыдить свое ущербное я перед ней – значит ли это, что она, все-таки, настоящая?

– Ну что? – спросила Алиса, улыбаясь.

– С-спасибо за приглашение.

Дверь подъезда открылась и двое людей зашли внутрь. Снег начал валить все сильнее, олени испарились в воздухе. Арсений Степанович, боясь простудиться, решил поспешить к себе в нору, располагающуюся где-то между ушами незатейливого фантазера.

*