Твоя звезда

Тяжело выдохнула и спрятала загнанный взгляд: я начала капитулировать перед ним, а этого нельзя допускать.

Не хочу, не стану доводить наше общение до постели, свалилось же счастье на мою голову. Как его от себя отлепить?

Когда минута молчания затянулась, Гроза шумно выдохнул, а затем подался вперед, чтобы что-то сказать, но его перебил мобильный мерзким и коротким «тилик».

Игорь сначала сомневался, будто не мог решить, отвечать или нет, но все-таки вытянул из кармана телефон и включил экран. На красивом лице появилась маска ярости, мобилка полетела на стол, заранее повернутая стеклом вниз, а Вульф сцепил перед собой пальцы и опустил голову на замок.

– Тебя тоже прошлое мучает? – сказал он глухо.

– Душит, как удав, – ответила я. Не могла ему врать, хотя бы иносказательно, но нуждалась в правде.

– Как же я тебя понимаю, – Игорь смотрел в мои глаза и ни грамма не улыбался: всю веселость будто утащило в неоткрытое сообщение.

Качнув головой, хотела взять булочку, мне нужно было отвлечься от его горячего взгляда, и сталкнулась с теплыми пальцами. Не успела одернуться, Гроза резко потянул на себя и, переворнув руку ладонью вверх, накрыл мою кисть своей.

– Сомневаюсь… что понимаешь, – вздохнула, сдерживая дрожь, но пальцы все равно дрогнули, а губы приоткрылись, выпустив неосторожный стон.

– Мне не нужно лезть в твое прошлое, чтобы знать тебя в будущем, Вера. У каждого есть раны, даже если их незаметно с первого взгляда, но, скажи честно… – он провел пальцами по ладони, сбивая дыхание и лишая меня способности оттолкнуть его. – Скажи, булавка, ты избегаешь меня из-за прошлого или я просто тебе не интересен?

Вместо ответа прикрыла глаза, мысли кружились вокруг ладони, на которой отпечатывались его прикосновения. Эти шрамы мне никогда не убрать. Наверное, нужно быть сильной: встать и уйти из его жизни раз и навсегда. Все было бы легче, если б не было так сложно.

– Ве-ра… – прошептал Гроза и, сильнее сжав мою ладонь, переплел наши пальцы, – ответь, прошу тебя. Это для меня важно.

– И-и-игорь…

– Так первое или второе? – настаивал он.

Вгрызлась в губу, чтобы снова не сказать то, что не нужно. Я безоружна перед ним и будто стою на краю пропасти и решаю упасть спиной вперед или лицом. Все равно вниз. Все равно спасения нет.

– Потому что, если ты скажешь второе, – сказал Игорь, не отпуская меня, – я никогда не поверю, – и, придерживая мою ладонь в своей, будто в лодке, повел указательным пальцем по линии судьбы. – Ве-ра. Ве-е-ера-а-а… Какое имя необычное.

– А почему Вульф? – перевела стрелки в попытке увести тему в другое русло.

– Э-э-э, нет. – Он наклонился и поцеловал сухими губами меня туда, где только что касался пальцем.

Я резко, хотя это стоило мне больших усилий, убрала руку, потому что и у меня есть грань.

– Это перебор, Игорь, – понизила голос и посмотрела исподлобья.

– Да, – он поднял руки «сдаюсь», – я, как всегда, неисправим. Извини, не удержался, – и снова эта довольная улыбочка. Да он играет со мной!

– Ответишь, почему тебя так называют? – все еще пыталась перевести тему.

Он украл у меня булку и откусил кусочек, затем, как хомячок, пробурчал:

– Нэ скажу. А то так нечестно: тебе все можно знать, а мне фиг? Хотя на мой вопрос уже можно не отвечать, – он отклонился на спинку и, забрасыв ногу на ногу, растянул длинные руки по спинке кресла.

Я пила чай и, стараясь не измазаться в пудру, чтобы не выглядеть смешно, жевала булку. И пыталась найти хоть малейший повод не симпатизировать Грозе, а его не было.

И спрашивать, почему не нужно отвечать, я не стану – это очевидно…

– У тебя все ответы в глубине глаз, – будто прочитав мои мысли, припечатал откровенностью Игорь. – И ты будешь со мной. Ты уже дала согласие, просто еще не свыклась с мыслью.

Глава 18

Вульф

Всю неделю я старался не напирать, не надоедать, хотя меня ломало от желания на нее смотреть, а еще больше трогать. Словно один взгляд на Веру наполнял меня жизненно-необходимым воздухом, словно маленькое прикосновение лечило изнутри старые раны.

Я днями, как неприкаянный, петлял коридорами и обязательно приходил к ее двери. Украдкой слушал, как булавка занимается с ученицами. Эти крупицы выловленного в шуме академии вкусного голоса совсем не то, что мне хотелось, но я болся испугать девушку снова. Боялся случайно надавить на то, на что давить нельзя. Потому что эти выдергивания рук и отступления, когда пытался приблизиться, а еще ужас в стальных глазах – это нечто такое, с чем я тягаться пока не могу. Я должен понять, что именно оставило на ее сердце такие шрамы.

– Александр Олегович, можно вас на минутку? – вкрадчиво позвал брата, приоткрыв дверь его кабинета. Шла лента, но мне очень нужно было спросить.

– А ты чего гуляешь? – Санька вышел в коридор и подал мне руку, пожал крепко, будто старался удержать меня здесь, в реальности.

Да, я давно уже улетел в мир грез, не старайся, брат, меня спасти…

Сказал бодро:

– Морозова прогуляла, а Плахотник болеет уже три дня, так что я сегодня – вольная птица, – чуть наклонился и спросил тише: – Ты узнал то, что я просил?

Саша кивнул быстро-быстро и прикрыл плотней дверь в класс, откуда, как сбежавшее из кастрюли тесто, подступал жуткий галдеж.

– Данька просил заехать завтра, но у меня подготовки к сдачам. Сам сможешь?

– Конечно, говори адрес.

Быстро записал данные в мобильный и спрятал его в карман, на секунду вспомнив, какая навязчивая тварь моя бывшая. Даже блок ее номера не помешал ей насрать в самый неподходящий момент. «Это важно! Игорь, помоги! Мне больше не к кому обратиться. Ирина Е.» – решила на чувстве жалости поиграть? Да хрена с два я пальцем пошевелю ради этой козы.

Когда брат собрался уйти, я ему с улыбкой выдал:

– Настюху видел в оркестровой. Ты ее отпустил на занятия?

– Что? Вот же, маленький слоник, – засмеялся старший. – Она хотела на второй день после роддома на уроки поехать, не то, что некоторые прогульщики. – И Саша бросил смешливый взгляд в кабинет.

– Ага, она только твои уроки динамила, – подначил я, а сам отошел немного, чтобы брат в шутку не хлопнул меня по плечу. – А малые где?

Я обожаю детей, хотя они меня любят только, как извозчика. Вечно со спины не сползают, пока я не покатаю их по периметру отцовской усадьбы. Хорошо хоть Лиза и Ева, любимые племяшки, уже настолько большие, что стесняются ко мне приставать, но зато сейчас прибавление – маленькая Аля – новый пассажир моих гостеприимных плеч.

– Наверное, дедушка с бабушкой забрали, – пожал плечами Саша и собрался открыть дверь. – Им после свадьбы скучно, а Насте немного легче. Ты бы слышал, как она поет колыбельные…

– Елки-маталки, я начинаю вам завидовать, – подхватыв рюкзак с пола, я махнул брату «пока».

– Игорь, – позвал меня Саша. Я обернулся и всьтетился с его ободряющей улыбкой. – Ты молодец. Все получится, просто будь деликатнее.

– Я стараюсь, но это сложно… Все, мне пора! – и я убежал, пока брат не расщедрился на томик советов, а то придется до ночи выслушивать.

Я побежал в боковой от подвала коридор, где Вера занималась вокалом со своими студентами.

Я прижался лопатками к холодной стене и скрестил перед собой ноги и руки, когда из класса походкой от бедра вышла Якина.

– Иго-о-орь Оле-е-егович! – захлопалп она накрашенными глазами и попыталась меня чуть ли не облапать. Вот же наглая!

Увернулся, как от змеюки.

– Ты опаздываешь, – серьезно выдал я. – Тебя кто-то в холле ждет. Высокий красавец с букетом, – и подмигнул ей.

– Правда? – она ускакала прочь, вильнув косой, а я пошел к своей булавке.

Хочу ее слышать, вдыхать запах. Блин, это так невыносимо – видеть Веру каждый день, но не прикасаться, якобы не претендовать на большее. Но я помнил обещание: она вырвала его из меня на выходе из кафе…

– Ты не трогаешь меня, не цепляешься, не давишь своей харизмой, не зажимаешь на лестнице, и я, может быть, дам тебе шанс. Обещай! Или я просто больше не стану с тобой общаться.

– Это ведь сложно, Вера, – я спрятал руки в карманы брюк и зыркнул через плечо на вечерний проспект. – Это все равно что гитаристу пальцы отрубить. Не издевайся, булавка. Я же нравлюсь тебе, нравлюсь… Нравлюсь? – потянулся, чтобы коснуться румяной щеки, но девушка заблокировалась локтем.

– Я серьезно. Ты вынуждаешь меня развернуться и уйти.

– Зачем такие сложности, малышка? Это же очевидно: мы друг другу подходим. Зачем терять время на всякие букетно-конфетные периоды?

– Игорь! Обещай! – она свела брови, ветер подхватил локоны стянутых в хвост волос и выбросил их вперед. – Или я просто развернусь, и ты больше меня не увидишь.

Хотелось зарычать, но я сцепил зубы и потер ладонью бороду.

– Это ведь нелепый шантаж, игра на чувствах. Жестоко, малявка, – я не хотел сдаваться, потому что не понимал причин вот такого поведения. Я как первооткрыватель – шел на ощупь.

– Прощай, Гроза, – Вера неожиданно развернулась и собралась уйти. Я ее осторожно взял за локоть, но тут же отступил, когда она показала яростным взглядом «отпусти».

– Я обещаю, обещаю! – приподнял обе ладони вверх. – Но с условием. Ты споешь со мной. Всего один раз. Просто в классе, без зрителей, без подготовки, что-то известное. Пожалуйста, – руки сами скложились в молитвенном жесте, – ну, оставь мне хоть что-то…

Она стиснула ремни на сумке и, кусая губы, посмотрела украдкой по сторонам. Будто искала кого-то, а потом отступила в тень фонаря, чтобы оказаться незаметной.

– Вера, это ведь ни к чему не обязывает. Просто песня. Одна песня. Я сыграю, а ты споешь.

И сейчас в крошечном классе она сидела у стола, наклонив голову над журналом, а я жалел, что дал слово не подходить. У меня просто натуральная ломка по ней.

– Игорь, – она незаметно вздрогнула и показала на дверь, – я занята.

– Я на несколько минут, – присел на нагретый задницей Якиной стул. – Просто посижу тут. Можно?

– Ты мне мешаешь, – ругалась Вера, но я заметил, как кусает губы и как теребит в пальцах ручку.

– Тогда спой со мной, и я уйду, – повернулсч к пианино и развернул красивый перебор ля-минор.

Она бросила ручку на стол и резко выдохнула.

– Ты же не отстанешь? Да?

– Совершенно верно, – довольно улыбнулся, но не обернулся, играл дальше – просто импровиз, просто набор звуков и ритмов. Я не очень способный пианист, для меня гитара – продолжение рук, а клавишные так – для разнообразия.

Кожей почувствовал, как Вера встала и присела на окно.

– Ладно, – сдалась булавка. – Что петь?

Глава 19

Звезда

– А что тебе хочется? – спросил Игорь, ловко выплясывая пальцами по клавишам. Я привстала и заглянула через его плечо, но все равно держала руки сплетенными на груди. Этот сорвиголова очень непредсказуем и умеет больше, чем делает вид.

Но лишь бы держался подальше, у меня от него сыпь мурашек по коже. Особенно от воспоминаний о том поцелуе на лестнице, а когда он близко, и мне приходится вдыхать стойкий запах бергамота и легкого дыма, я превращаюсь из глупого испуганного ежика в пушок.

Знаю, как подобные властные мужчины умеют давить одной рукой таких, как я. Думала, что переросла, оставила все в прошлом, но оно само лезет в мою жизнь без спроса, а я ничего не могу поделать.

И сбежать не получается, и подпустить Игоря не в силах.

Что же ему такое задать, чтобы точно не сыграл?