Ледяной укус

Мы с Лиссой обменялись взглядами и сказали в унисон:

– Мизула.

Таша вздохнула.

– Часа два пути, но если я выеду сейчас, то, наверное, успею до закрытия магазинов. Я безнадежно припозднилась с рождественскими покупками.

Я застонала.

– Обожаю ходить по магазинам.

– Я тоже, – сказала Лисса.

Я бросила на Дмитрия полный надежды взгляд.

– Может, мы могли бы вместе…

– Нет, – отрезал он.

Я испустила вздох. Таша снова зевнула.

– Мне нужно выпить кофе, чтобы не уснуть за рулем.

– А разве один из ваших стражей не может вас отвезти?

Она покачала головой.

– У меня их нет.

– Нет… – Я попыталась осмыслить услышанное. – У вас нет стражей?

– Нет.

Я так и подскочила.

– Но это невозможно! Вы же из королевской семьи. У вас должен быть хотя бы один. На самом деле два.

Стражей распределял между мороями Совет стражей, загадочным и в высшей степени экономным способом. В некотором роде не слишком справедливая система, учитывая соотношение стражей и мороев. Не принадлежащие к королевским семьям получали стражей путем лотереи, королевские особы всегда обзаводились охраной. Особы высокого ранга часто имели двух дампиров, но даже представители низкого ранга никогда не оставались вообще без стражей.

– Когда распределяли стражей, семья Озера точно не стояла во главе очереди, – с горечью улыбнулся Кристиан. – С тех пор как… мои родители умерли… стражей все время не хватает.

Мой гнев вспыхнул с новой силой.

– Но это несправедливо. Нельзя наказывать вас за то, что сделали ваши родственники.

– Это не наказание, Роза. – Таша, казалось, совсем не была возмущена, а следовало бы, по моему мнению. – Просто… расстановка приоритетов.

– Вас оставили беззащитной. Вы не можете никуда поехать в одиночестве!

– Я не беззащитна, Роза. Я уже говорила об этом. И если бы я действительно хотела иметь стража, я могла бы поднять шум, но слишком хлопотно. Мне и так хорошо.

Дмитрий посмотрел на нее.

– Хочешь, поеду с тобой?

– И не будешь спать всю ночь? – Таша покачала головой. – Я не могу так обойтись с тобой, Димка.

– Он не возражает, – быстро вмешалась я, в восторге от этого решения.

Дмитрия, казалось, позабавило, что я говорю за него, но он не стал опровергать меня.

– Я и вправду не возражаю.

Она заколебалась.

– Ладно. Но тогда нам нужно отправляться.

Наша противозаконная вечеринка распалась.

Морои двинулись в одном направлении, мы с Дмитрием в другом. Они с Ташей договорились встретиться через полчаса.

– Ну и что ты о ней думаешь? – спросил он, когда мы остались одни.

– Она мне понравилась. Супер. – Я задумалась. – И я поняла, о каких знаках ты говорил.

– Ой ли?

Я кивнула, глядя на дорожку, по которой мы шли. Она была посыпана солью, и все же кое-где блестели участки льда.

– То, что она делала, – не ради славы. Долг. Так же, как… Так же, как моя мама.

Мне претило делать это признание, но правда есть правда. Возможно, Джанин Хэзевей – худшая мать, которую можно себе представить, но страж она выдающийся.

– Дело не в знаках, не они имеют значение, будь то молнии или шрамы.

– Ты быстро учишься, – одобрительно сказал он.

Я прямо раздулась от гордости.

– Почему она называет тебя Димка?

Он негромко рассмеялся. Он много смеялся тем вечером, и мне это очень нравилось.

– Уменьшительное имя от Дмитрий.

– Бессмыслица какая-то – совсем не похоже на Дмитрий. Тебя нужно называть… ну не знаю… Дими или что-то в этом роде.

– По-русски получается иначе.

– Странный ваш русский.

По-русски уменьшительное имя Василисы было Вася, что для меня не имело никакого смысла.

– И английский не лучше.

Я лукаво посмотрела на него.

– Если ты научишь меня ругаться по-русски, я, может, по-новому оценю твой язык.

– Ты и так ругаешься слишком много.

– Просто я так самовыражаюсь.

– Ох, Роза… – Он вздохнул. – Уж как ты выражаешь себя, так, по-моему, никто не умеет.

Я улыбнулась, и некоторое время мы шли молча. Сердце пропустило удар, я так счастлива была просто находиться рядом с ним. Когда мы вместе – в этом есть что-то очень теплое и… правильное.

Пока я не столько шла, сколько парила над тропой, в голове зашевелилась еще одна мысль.

– Знаешь, в шрамах Таши есть странность.

– Какая? – спросил он.

– Эти шрамы… Они ее портят, – медленно начала я, чувствуя, как трудно выразить свою мысль словами. – В смысле, очевидно – раньше она была по-настоящему красива. Но даже с этими шрамами… ну не знаю. Она красива в каком-то другом смысле. Типа… Типа как будто они часть ее. Они делают ее совершенной.

Дмитрий не отвечал, но искоса взглянул на меня. Я тоже, и, когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах мимолетный отблеск прежнего влечения. Он тут же исчез, но я его видела. На смену ему пришли гордость и одобрение, что было почти так же хорошо.

Когда он заговорил, это прозвучало как эхо сказанного прежде.

– Ты быстро учишься.

Шесть

Когда на следующее утро я отправилась на наше занятие перед уроками, то была, как никогда, довольна жизнью. Тайные вчерашние посиделки прошли просто супер, и я чувствовала гордость за то, что пошла против системы и подтолкнула Дмитрия поехать с Ташей. И самое лучшее, вчера я впервые взяла в руки серебряный кол и доказала, что умею обращаться с ним. Очень довольная собой, я не могла дождаться начала следующего занятия.

Быстренько одевшись так, как всегда для этих занятий, я буквально полетела к гимнастическому залу. Однако, сунув голову в ту комнату, где мы упражнялись вчера, обнаружила, что она темна и пуста. Щелкнув выключателем, я внимательно огляделась – на тот случай, если Дмитрий придумал для этого занятия что-нибудь странное, завуалированное. Ничего. Пусто.

– Дерьмо, – пробормотала я.

– Его здесь нет.

Я взвизгнула и подскочила на десять футов. Резко развернулась и наткнулась на взгляд карих прищуренных глаз матери.

– Что ты здесь делаешь?

Едва слова сорвались с моих губ, ум зарегистрировал, как она одета. Обтягивающая рубашка с короткими рукавами, свободные, затягивающиеся на шнурок штаны, похожие на мои.

– Дерьмо, – повторила я.

– Попридержи язык! – возмутилась она. – Мало того что ты ведешь себя так, будто ничего не слышала о хороших манерах, еще и выражаешься.

– Где Дмитрий?

– Страж Беликов в постели. Он вернулся всего пару часов назад и нуждается во сне.

Брань чуть снова не сорвалась с моих губ, но я проглотила ее. Конечно, Дмитрий спит. Он возил Ташу в Мизулу днем, в часы работы человеческих магазинов. Технически он не спал всю академическую ночь и, скорее всего, вернулся совсем недавно. Тьфу! Может, я и не стала бы подталкивать его к этой поездке, если бы заранее подумала о таком ее результате.

– Ну, надо полагать, занятие отменяется… – торопливо заговорила я.

– Успокойся и надень вот это.

Она протянула мне что-то вроде боксерских перчаток, но не таких толстых и объемистых. Хотя предназначались они для того же – для защиты рук.

– Мы работаем с серебряным колом, – надулась я, натягивая перчатки.

– Ну а сегодня займемся этим. Вперед!

От всей души жалея, что по дороге от корпуса меня не сбил автобус, я вслед за ней вышла на середину гимнастического зала. Ее вьющиеся волосы были подняты и закреплены заколками – чтобы не мешать, и шея полностью обнажилась. Кожа была покрыта татуировками. Самая верхняя представляла собой извилистую линию: символическое изображение клятвы, даваемой по окончании Академии, и согласия служить. Ниже шли знаки молнии, по одному за каждого убитого стригоя. Точное количество их я сосчитать не могла, но скажу одно – чудо, если на шее моей мамы найдется место еще для одной татуировки. На ее счету немало смертей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Имеется в виду шесть футов семь дюймов. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Хет-трик – спортивный термин: три гола, забитые одним игроком за одну игру.

3

Маршмэллоу – суфле из кукурузного сиропа, сахара, крахмала, желатина и др. компонентов. Поджаривается на палочке на открытом огне.