bannerbanner
Луч Светы. Журнал. Выпуск 4
Луч Светы. Журнал. Выпуск 4

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
1 из 2

Луч Светы

Журнал. Выпуск 4

Главный редактор Светлана Королева

Дизайнер обложки Валентина Спирина

Корректор Валентина Спирина


© Валентина Спирина, дизайн обложки, 2018


ISBN 978-5-4493-6621-4 (т. 4)

ISBN 978-5-4493-3834-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие от главреда


Всем весны в сердце осени! Привет! И это четвёртый номер нашего родного, тёплого, по-октябрьски золотого журнала. С вами – я – Светлана Королева – главред электронного детища «Луч Светы». И мы, вместе с командой независимых авторов-журналистов, направляем свои лучи в ваши вдохновенные души!

На этот раз номер вышел домашним, свои в кругу своих же. А почему бы и нет? Наши трудолюбивые творцы-ведущие рубрик талантливы, пишут в индивидуальном стиле, ярко-броско, отличительно. Конечно, личное океанское творчество мы разбавили заливами «инородного» происхождения. И поэтому номер журнала стал еще более насыщенным, интересно-цепляющим и вкусным! Приятного аппетита-чтения!

И ловите творческий подарочек от меня!

Вытворчество от главреда

Мы забываем, что все мы внутри – дети.Делаем умные лица, ввязываемся во что-то серьёзное,Сами себя заваливаем угрозами,Не ощущая, как раньше, в волосах шёпот-ветер.Мы забываем про истинные простые радости:Беспричинный смех – вовсе не дураков черта,И не в лицах-облаченных-красками красота,А во всем. Без характеристик-надобности.Мы забываем, что силы у нас – на один день,Жадно хватаем воздух вперёд на долгие годы,Каждое утро клянём почем зря погоду,Не выходя за пределы собственной тени.Мы забываем. Спим. И не просыпаемся!Хватит! Ну же!Вспомните самое тёплое – в шаге от вас,В маленькой детской ладошке уместится смысл-сейчас,Здесь. В этом празднике – мире раскройте свои души!

Вспомните всё-же, что все мы в душе – дети!

Рубрика «В лучах Светы»


Поэт, сценарист, дизайнер, музыкальный критик… Человек, чьи стихи зацепили меня с первой строчки. «О чём стихи?» – пишет в одном своём произведении Иван Храмовник. Действительно. А стихи о состояниях: пережитых, прочувствованных. А стихи о близком, о ранящем, о молниеносно-впивающемся. А стихи о старом, но в современности. «Всего пол жизни до весны, а там и лето» – фраза-хлыст и фраза-философский вызов.

В толпе одиночества.

А теперь, пожалуй, приоткроем занавес и направим свет софитов на удивительно-талантливого поэта современности…

Иван Храмовник



Иван Храмовник По паспорту Игорь Кириллов. Родился в Ленинграде, живу в Санкт-Петербурге. Участник Лито «Пиитер». Стихи, видимо, писал всегда. Свой стиль на данный момент определил бы как «пост-символизм». Библиография: «Кириллица» (2004, СПб, Геликон Плюс), «Закрась все это черным» (2012, СПб, Любавич), «Коварство и кавай» (СПб, Свое Издательство, 2016).

«о чем стихи? какой смешной вопрос…»

о чем стихи? какой смешной вопросо чем река, несущая к заливупрозрачных акварелей переливынаискосок по линиям метро?о чем луна? ты скажешь – о любвиа я скажу – скорее о приливахвсех жидкостей по правилам игривыми разности невинных половино чем поет отчаянный норд-ост?не о зиме и не о капитанахдавно известных или безымянныхне доказавших миру ничегоо чем соната с номером одинбез имени, без текста, без вокала?мелодия мелькнула и пропалане жди причин и следствий не ведивсе об одном, точнее, об однойслучайной, незабытой, непрощеннойчье имя скрыла неопределенностьо вечности, умноженной на ноль

«от полутьмы до полусвета…»

от полутьмы до полусветавсего лишь пара теплых слови тени вновь полураздетыв театре сумрачных угловно где-то там, в суфлерской будкехранитель текста вдруг затихон наблюдает, и как будтоне одобряет нас двоиха в ложах окон и балконовмелькают отблески небесдавай забудем о поклонахпусть мир – театр, но не весьпойдем куда-нибудь на волючтоб ветер видеть впередидышать опавшею листвоюи серость неба бередить

«и ждал цунами обреченный берег…»

и ждал цунами обреченный береги в воздухе накапливалась сольи птицы замолкали, словно веряв недостижимость солнечных высотцвела печаль, но гейши не молчалилепили хокку из чего пришлосьиз северного ветра над причаломиз сакуры, цветущей на авосьи дальний гул, невесел и неистовперебивал молитвы древних скаллишь фаталисты и филателистыклялись, не покладая языкапереписать сценарий, что заказанкомпанией земных координатно в фильме о полете камикадзеи серий будет максимум одна

«Умереть на Васильевском? Право, какая безделица!..»

Умереть на Васильевском? Право, какая безделица!Я и сам умираю здесь раз по пятнадцать на дню.Но когда-нибудь, верю я, все для меня переменится,Я, исчезнув, слегка этим здешний пейзаж изменю.И в каких-то других, запредельных райончиках маленьких,Забывая «дворы, как колодцы» и крылья мостов,Буду жить среди вас, о счастливые жители спальников.Но, в балтийском ветру растворяясь на веки веков,Я сюда не вернусь. И как Бродский, Венецию выбравшийНастоящую, с вечною гнилью и новым кино,Я исчезну, уйду незаметно, беспамятно выбывший.А обратно – зачем? Здесь таких не хоронят давно.

«ты словно опоздал на поезд…»

ты словно опоздал на поездкуда-то в лучшие годаи на вокзале с перепоянелепо бродишь, смотришь вдальа там, в вагоне, что несетсявперед со скоростью мечтыосталась та, чью помнишь поступьно рядом с ней теперь не тыочнешься, а вокруг пустыняпохожая на чей-то домгде стены в паузе застылиа в выход верится с трудоми город дрогнет и зависнетна кадрах с ноющим дождемпусть ночь составит черный списокты и туда не попадешь

«если при чтении длинных чужих историй…»

если при чтении длинных чужих историйс метками междометий, что портят кровьты просто смотришь на текст и не видишь морятолько слова, все раздельно, попарно врозьзначит, пора перестать наблюдать без звукаместные шоу под током простых системпадать в провалы эфирных помех и глюкови на экранах выискивать пеленги новых темлучше с нажатием кнопочного затворасразу нырнуть в распростертую тишинувыйти во двор или дальше, куда-то в городв мертвую ночь, в набегающую волну

«что ты видишь, когда закрываешь глаза рукой?..»

что ты видишь, когда закрываешь глаза рукой?может, зелень поляны, запекшийся жаркий свети зудящих кузнечиков, прячущихся в травеих так просто найти, пара пассов вперед-назади ладонь по нагретым буграм острожно вскользьтолько в точке касания вечность меняет знакправда или желание – выбери что-нибудьчто ты видишь, когда закрываешь глаза рукой?может снег, что в овраге навален со всех сторонтак, что ты, провалившись по пояс, кричишь друзьямтолько дайте мне точку опоры, и вам ханаа потом на санях деревянных летишь с горыи ломаешь их с треском, ну ладно, хоть сам живойпочему так ругают родители за полет?это можно увидеть отныне лишь только такникаких фотографий – где был тогда твой айфон?и прогулки вдоль берега в поисках родниковгде вода так чиста, словно слово из детских книггде цвело волшебство на картинках, что не стеретьно теперь, когда вечность просеяла севером твой песокчто ты видишь, когда закрываешь глаза рукой?

«и ломтик неба из окна…»

и ломтик неба из окнапривычно горектуман закатывает насв свой серый войлокведь осень здесь от слова «всё»готовь телегупока багрянец не отцвелпод первым снегоми мизером зимы пустойне откупитьсяи карты падают под столи лица, лицапо кругу или по кругамв нестройном вальсебелеет дальняя пургано не сдавайсяпусть дни бездонно холодныи ночь бесцветнавсего полжизни до весныа там и лето

*все произведения напечатаны в авторской редакции

Рубрика «Раскрытие таланта»

Ведущая: Светлана Королева, г. Брянск


Моя рубрика! Моя бесценная, святая территория, в которую я пускаю только избранных – приглянувшихся творческой Душе, капризной яркотворящей Музе. В сегодняшнем меню: одни восхитительные десерты. Три девочки, три девушки, три прекрасные женщины. Три глубокие мысли, мудрости, таланта.

Итак, начнём…

Дар первый – Валентина Иванова



Дадим же ей слово.


Я пишу… Лучшим ответом были бы слова Портоса из «Трех мушкетеров»

– Я дерусь, просто потому что дерусь!

Вот и я пишу, просто потому, что не могу не писать. Это правда. Сама про себя я часто говорю – «гениальный графоман». И это тоже, отчасти, правда. Ибо, как еще можно сказать про человека, для которого легче и проще что-то сказать, рассказать, именно в стихах…

Я говорила сотню тысяч раз —Мне чувства проще выразить стихами,Чем объяснять простые истины словами,Я не умею отвечать лишь парой фраз.Я не могу придумывать эмоции,Я напишу, скажу, всё то, что есть внутри,Ведь всё, что нравится, во мне огнём горит,Я не раскладываю всю себя на опции.И если не понравится – скажу,Молчать не буду. Притворяться тоже.Я чувствую душою, сердцем, кожей.Через стихи я воздухом дышу.

В своих произведениях я хочу… Что я хочу? Не знаю. Это просто мысли в рифму. Вот так я разговариваю с вами, дорогие читатели. Рассказываю о себе, о том, что болит, что радует. Иногда я смеюсь и говорю – «Я, как тот акын – что вижу, то и пишу».


Чтобы изменить сегодня, нужно… Нужно встать не так, как обычно. То есть, если ты просыпаясь, встаешь сразу, да на обе ноги, то сегодня полежи, потянись и встань на одну ногу…

Я в понедельник встала с Той ноги,С той самой, что с двумя кривыми пальцами.Она терпеть не может каблуки,И первая встает с постели в пятницу.Другая, та, которая не Та,Встает во вторник, среду осторожно,Быстрее, легче, но по четвергам.А в пятницу на Ту, другую можно.Так и идёт – до пятницы дожить,Мечтают ноги, только врозь мечтают.И обе ненавидят каблуки,Но всю неделю шпильки обувают.

Творчество для меня – это… Моё личное пространство. Мой личный мир. Собственный сорт вина. Любимое блюдо. Будете смеяться, но порой, написав какой-нибудь стих, понимаешь, что пульс у тебя такой, словно мебель двигала или сто метров с препятствиями пробежала. Иногда читаешь чье-нибудь произведение и вдруг осознаешь, что всё это время не дышала и начинаешь, как рыба, хватать воздух.


Моя жизнь – это… Ох… Если по-простому, то моя жизнь это – мои дети, моя работа и, конечно, мои стихи. Если чуть больше, то…

Случаются неважные победы.Случается, победы не важны.Девчонка в платье розовом и в кедах,Всегда мечтала поэтессой быть.Задорные веснушки и косички,Веселый смех, росла средь пацанов.Она имела странную привычку,Плести цепочки из различных слов.А первый стих пришел к ней лет в пятнадцать,Второй – на восемнадцатом году.Потом, уж было далеко за двадцать,Родился новый стих в горячечном бреду.Потом стихи на время отступили.И интерес к стихам, казалось бы, пропал.Но года два назад её накрыло.Свершилось. Звёздный час её настал.С тех пор она везде искала рифму,И мысли, как отдельные стихи.Легенды, сказки, варварские мифы.Всё рифмовалось воле вопреки.И пусть она не стала поэтессой.И пусть, что неизвестна до сих пор.Но каждый стих своё находит место.Её душа находит в них простор.Случаются неважные победы.Случается, победы неважны.Уже не девочка, а женщина, сквозь беды,Свою победу забрала у тьмы.Не умер в женщине девчонки звонкий смех,Однажды жизнь свою начав сначала.И этот стих сейчас для вас, для всех.Она свою Победу одержала.

Пожелания всем пишущим-творящим…

Что пожелать тебе, человек пишущий?Вдохновения, хочешь? Тогда желаю.Пусть это будет волна тёплая и живая,Или шторм, нестандартный, огнедышащий.Хочешь славу всемирноизвестную?Желаю славу, только помни, пожалуйста,Слава – бремя тяжелое, так что не жалуйся.А вершина славы – место ограничено-тесное.Хочешь, пожелаю тебе крутое издательство?Желаю же. И пусть тебя там напечатают.Красивое оформление и обязательно – фотографию.Но только, чтобы бесплатно, без вымогательства.Каждому поэту – музу, поэтессе – муза.Таких, чтобы дух, до слёз, захватывало.Чтобы строчки глянцевые, а стихи – матовые.Чтобы писательство счастьем было, а не обузой.А главное – на пути к собственному Олимпу,Оставаться человеком, без чужих голов под ногами.Без слез тех, кто шел за вами, вместе с вами.Чтобы успех не превратился в Рубикон-липу.

И, хотелось бы, опубликовать в этой рубрике те стихотворения Валентины, после которых у меня до сих пор вдохновенное послевкусие, дрожь-мурашками и восхищение.

«Целый мир… Для меня это слишком сложно и много…»

Целый мир… Для меня это слишком сложно и много,Мне бы единственную улицу, где однажды тебя я встречу.Пусть там будет всего одна, узкая, но одна дорога,Я обниму тебя и это будет моя, короткая вечность.Целый мир… Это слишком абстрактно и непонятно.Хватит одной скамейки, чтобы быть счастливыми,Целый мир хорош, когда ты хочешь играть в прятки.А я хочу видеть тебя, чувствовать руки твои сильные.Целый мир… Он безразличен к нашим проблемам.Ему до лампочки наши мечты, да и желания тоже.А я хочу, чтобы переплелись наши дорожки-вены,И чувствовать как руки дрожат, прикасаясь к коже.Целый мир… Да к черту целый мир. Мне он не нужен.Мир, где нет тебя рядом, не мир, а степь мёртвохолодная.Мир без тебя – моего – огромная ледяная лужа.Где тонет душа моя, если тебе она стала негодная.Целого мира нет! Есть временная субстанция.С коридорами времени, с закоулками-воспоминаниями.Сегодня ты – Д'Артаньян, а я буду твоей Констанцией.А мир.. Пусть подождет или гори оно всё синим пламенем.

«Верую – шепчет мать в ночи, стоя у икон, за детей своих, на коленях, молясь об их здравии…»

Верую – шепчет мать в ночи, стоя у икон, за детей своих, на коленях, молясь об их здравии.Даже если отвернулись врачи, а на соседней койке кто-то кричит «Тебя же здесь умирать оставили!»Верую – даже если жизнь прожив, лба не перекрестив, но в момент, когда, кажется, неоткуда ждать подмогу,Из потаённого уголка души, где до поры, до времени лежит, Вера восстает и летят слова молитвы Богу.Верую – шепчет солдат, крест нательный в кулаке зажав, вместе с последней гранатой, выдернув чеку.Рядом лежит уже пустой автомат, и мертвые глаза друзей в небо глядят, и враги радостно крича, к нему бегут.Верую – шепчет врач, скальпелем делая первый разрез, но заранее зная – операция уже не поможет.И в этот момент он и надежды свет и палач, но клятву давал и отказаться уже просто так не может.Верую – шепчет спасатель, глядя на горящий дом – в окне бьется мать, а дети уже не кричат. Молчат. Живы ли?Крест поцеловав, делает первый, возможно, в бессмертие – шаг и голос Бога звучит в ушах: «Живы. Ещё живы»Верую – кричала девочка на Сямозере, из воды ледяной мёртвых друзей, по одному, вытаскивая.Волны злые детей на скалы бросили, разбили, заморозили, а она верила – такая маленькая и отважная.Даже когда остался совсем один, когда небо черное молча на тебя сверху глядит, прошепчи, скажи, закричи – Верую!Господь для всех един, и за каждым из нас следит, и поможет всегда, если жить с чистой душой и в сердце – с Верою.

Осенняя весна

Отключи в голове своей календарь, часы убери подальше, просто расслабься.У нас с тобой сейчас будет весна, настоящая, с цветущим садом и бабочками.Между деревьев будем скользить – музыку выбери сам – в нежном вальсе.Босиком, по траве, ноги омоет роса, а мир вокруг такой нежный, сказочный.Отключи телефон, никто не должен звонить, мир нас с тобой подождет.Наша весна с золотыми оттенками осени? Ну и что. Так было нами задумано.Завтра день будет новый, а сегодня наш весенний танцевальный ночной полет,И вокруг не опавшие листья, а лепестки цветов подхватили нас и несут над городом шумным.Вихрь цветов белоснежных, под ногами пушистые облака и вместо одежды – тонкие шелковые простыни.Смешно? Ну и пусть. Снизу не видно, а сверху за нами не смотрят. Другими делами заняты.На пояснице моей твоя рука, мы смеемся от счастья и смех летит вниз звездной россыпью.И лишь тихим аккордом – грусть… Каждое наше движение стенографирует в книгу. Особую. Памятную.

Ох….Гениальный, но не графоман… Гениальный человек в этой прекрасной, чувственной, талантливой, неординарной женщине – восхитительной поэтессе, чьи слова-мысли льются и льются рифмами-чудесами. Действительно, после прочтения таких произведений начинаешь понимать – вот только что, именно в этот момент, ты начал дышать… Спасибо, Валюша!

Дар второй – Вера Деткова


Я пишу…

То, о чём говорит сердце.В данную вечную секунду, в это самое мимолётное мгновение.Оно умеет говорить.Удивительно, сердце знает и тоску неизбывную, и любовь словами неописуемую.Хорошо помню первые строки, мною написанные.Они – саму удивили; испытала шок, когда ночью проснулась, взяла тетрадь, и писала, писала, писала…Записывала всё, что слышала, всё, что лилось рекой.Ту тетрадь и озаглавила: не моё!Далее частицу «не» зачеркнула, добавила: моё ль?Помню, как чуть позже добавила: моё.Строки удивительно – вопросительно – просительные :«Просятся, не просятся, но впускаю в мир…Будто заколосятся мысли, но мои ль?»«Лирика печальная, веселы названия.Жизнь моя хрустальная, от того ль страдания?»«Птицы певчие, травы алые.Ты меня за плечи, жизнь, обняла бы!»

И таких первых строк было написано очень много, очень; целая первая тетрадь. Далее была жизнь. Она продолжалась. Стихи писались сами собой: разные, коротенькие, грустные, длинные, веселые, озорные и философские.

Пишу уже который год, постоянно; лет двадцать – не менее. Не могу не писать. Быть может, когда-то и замолкну, не знаю.

Год целый как озвучиваю собственные стихи. Нравится это делать; так и есть; ничего поделать с этим не хочу, не могу; и не желаю менять этого. На всё есть своё провидение. Верю, ибо физик – мистик по профессии, по натуре.

Слушая, слышу, и записываю всё то, о чём шепчет молодая и тысячелетняя моя душа; кричит молча что, много испытавшее и пережившее сердце.


В своих произведениях я хочу… рассказать об эмоциях; о безграничных, не затихающих чувствах; вылить на бумагу всё, чем переполнена. Рассказать о главном в этой жизни; о том как важно быть искренним, настоящим в любой ситуации, в любое время; в общении с любым существом в этом мире. Не фальшивить, когда тебе плохо или хорошо. Писать не по чьему-то заказу. А по велению внутреннему.

Сама никогда не знаю, что же в итоге проявится на белом экране чистом, когда начинаю смотреть в свою душу и слушать её.

Записывать – как шёпот, еле слышимый; либо крик, не приглушаемый, громкий.

Сердце разрывалось порой от избытка переживаемого; и просились наружу слова – не слова; и мотивы разные, в интонациях разных. Слышны были и мелодии странные, напеваемые в стихах.

Хочу очень, чтобы люди ничего не боялись. Не боялись быть самими собою. Не страшились быть: и девочкой ранимой, и сосредоточенным взрослым человеком. Мудрым преподавателем, любящим детей; и рыдающей долго безудержно, над умершим волнистым попугайчиком, проживающим на кухне – членом семьи… целых тринадцать лет.


Чтобы изменить сегодня, нужно… всего-то и быть настоящим, добрым и ласковым, трепетно нежным, заботливым; отважным и мужественным; справедливым и неугасимым оптимистом, бегущим по классам – по клеточкам, рисованным на асфальте в игре; в жизни великолепной – сидя, не в клетках; проживая миг каждый – честно и достойно; не вздумать и помыслить, слышите – не помышляя, об обиде кого-то другого, никого – специально; не нарушив чести и достоинства личности – и не важно сколько лет этой личности: год или тридцать, пять или вечность.


Творчество для меня – это… каждый вечер, плавно перетекающий в тихую ночь позднюю, медленно иль быстро переходящую в каждодневное ранее утро.

День каждый, минута каждая.

Наполняюсь как сосуд жизнью; впитываю как губка общение с людьми, с книгами; для того чтобы излиться; вечером и ночью – стихами разродиться.

Честно признаюсь: на пьедестале – незыблемых авторитетов в этом мире для меня нет.

Никого!

Есть любимые и очень любимые люди, есть обожаемые и самые – самые. Есть очень родные и уважаемые. И не столь важно: рядом они иль не рядом, живы они, иль не живы. Они есть в моей жизни; и это главное.


Моя жизнь – это… череда подъёмов головокружительных и в виражах – стремительных спусков; полёты во сне и наяву; много – много книг прочитанных; много – много мыслей, теорий разных, выдвигаемых и проверяемых в экспериментах лично.

Помню, как пыталась не дышать, поверя, что наш мир – матрица; и дышать здесь вовсе не обязательно.

Смешно теперь и не смешно.

Моя жизнь – это любовь безудержная со страстями жгучими; нежность и трепет душевный; лепет детский и слёзы; причитания и пламя неугасимое в сердце. Разлуки и встречи, разочарования и страх потерь; предательство близких и преданность, будто собачья – далёких незнакомых, вначале, людей.

Мир проявленный и не проявленный; великолепный удивительный мир – в каждой встреченной душе – человеческой и человечной.


Пожелания всем пишущим – творящим…

Буду предельно кратка: не бойтесь ничего; ничего старого, ничего нового; не страшитесь делать первые шаги, учась ходить; верьте в себя и любите то, чем занимаетесь.

Не бойтесь критики. Творите для себя. Искренне и вдохновенно. Услышьте шелест утренних звёзд. Услышьте себя истинного, сердце своё и душу – необыкновенно про всё знающую и чувствующую; услышьте всю гамму всего вами, именно вами, а не кем-то переживаемого; ибо всё изначально в вас – всё, что присутствует во всех веках; знаемо что всеми существами, во всех галактиках и во всех вселенных.

Именно так. Вы и есть эта галактика. Вы и есть этот удивительный мир.

Познавайте его в наслаждении поиска, отдайтесь целиком и полностью.


А теперь предлагаю ощутить силу творчества Веры…

«Это что-то сверх известного понятия…»

Это что-то сверх известного понятия.Время – нереальная штуковина.Его и растянуть пружиной можно;свернуть в окружность осторожно,и смаковать, как сладкую конфетную,в том шарике – обложку.До донышка не допивая, не вылизывая,миг каждый проживать – неподражаемо;сжимать в руке, не отдавая никому;и не делясь ни с кем.Только с Тобой, с родным.Есть время совершенно новое,волшебное: таинственно – любимое.И это каждый миг,мгновение неповторимое.Чем больше человек,тем больше в человеке.Чем дольше Ты, тем я нежней.Не оторваться от Тебя, любимый.Согреть в благоговении,и уважать божественный покой.Есть смысл неведомо знакомый;он между строчек, между слов.В молчании звенящем – не пустота.Лишь время выдоха и вдоха.Есть ощущение Вселенского Тебя,в миг каждый – нового и нового.Мой главный тренер сборной.Мой самый честный индикатор.Мой тест любимый.Мелодия душевная,в звучании хрустальном.Везде, везде – всегда с Тобой.Мне время рассказало суть свою.Я знаю тайну.И расскажу Тебе, хороший мой.С Тем остаюсь,в веках не расставаясь,кого на Свете Белом :Том и Этом – всецело уважаю,всей душой и сердцем я люблю;боготворю кого,ни капельки…ни капелькипри томне унижаясь.
На страницу:
1 из 2