![Рождество с детективом](/covers_330/69852661.jpg)
Полная версия
Рождество с детективом
– Ну тогда чем? Ты пыталась выяснить?
– Что значит пыталась? Это и есть моя работа, между прочим. Говорю еще раз – следов не обнаружила. Конечно, маникюрша – не Джеймс Бонд, агент ноль ноль семь, но… Кстати, была одна деталь. На языке я нашла следы лака.
– И что это значит?
– Не знаю. Бабулька заусеницы откусывала.
– А лак мог быть покрыт ядом?
– В принципе, мог. Но следов нет!
– Все равно, – обрадовался Леха, – у нас уже есть подозреваемый. Ты права! Надо узнать у Маши, где найти эту специалистку широкого профиля.
Леля встрепенулась и быстро двинулась к выходу.
– Давай я схожу, а ты пока поищи телефон, какие-нибудь записные книжки, календари. Бабулька должна была записывать даты, когда Люба к ней приходила, – повелительным тоном произнесла Леля и быстро вышла.
Леха с готовностью стал выполнять указание, раздумывая, за что она на него злится.
Никаких записных книжек он не нашел и насчёт Лели ни до чего не додумался. Она же не обидчивая вроде, а тут налицо все признаки того, что он чем-то не угодил. Кстати, надо сказать ей, что отпечатки могут быть на книгах. Может, их маникюрша и подарила? У Маши никакой версии нет, но это ничего не значит. Их могли подарить для отвода глаз, чтобы иметь повод лишний раз прийти в квартиру. Кто мог это сделать? Конечно, Люба.
– Надо эту Любу хорошенько потрясти, – забывшись, произнес он вслух.
– Не потрясешь. Бурцева по моей просьбе ей уже позвонила. Они с мужем во вторник утром улетели в Арабские Эмираты. Вернутся через неделю, – сообщила Леля, входя в комнату.
– Так, отлично! На бабулькины деньжата и полетели! – обрадовался Леха. – Маша, то есть Бурцева, сказала ей, что старушка умерла?
– Нет, конечно.
– А сама Люба не поинтересовалась?
– Нет.
– То есть она уже знает. Откуда?
– А ты не допускаешь, что у Любы мог быть сообщник?
– Мог. Тогда понятно, кто ходил по квартире в ночь со среды на четверг. Кстати, эти книжки ей могли подарить преступники или преступник. Я уже упаковал.
– Проверим, – деловито кивнула Леля. – Ну что, нашел чего-нибудь интересное?
– Нет, и это настораживает. Не может быть, чтобы никаких записей не велось. И телефон я не обнаружил. Все говорит о том, что из дома унесли не только деньги.
– Забрали как раз то, что могло указать на убийцу. Надо внутренности ящиков на следы купюр проверить, хотя вряд ли. Если она их в ящике и держала, то скорей всего в пакетике. Сейчас я на всякий случай сниму отпечатки с поверхностей, а книги с собой заберем, ладно? Подождешь меня?
Конечно, подождет! Он вообще всю жизнь может ее ждать! К тому же она, кажется, сердится немного меньше.
Леля прытко принялась за дело, а он стал снова осматривать и ощупывать квартиру, двигаясь параллельным курсом, чтобы не мешать ей.
Версия, в принципе, уже вырисовывалась, и специалистка широкого профиля Люба вполне в нее встраивалась.
Вернувшись в отдел, он быстренько напишет рапорт. Возбудят уголовное дело, он станет его расследовать, поймает убийцу и после этого станет у начальства на хорошем счету.
Перспективы были не просто хорошие, а заманчивые!
Вот только рапорт Тишков написать не успел.
И доложить, как положено, начальству тоже.
По дороге в отдел, искоса посматривая на задумавшуюся о чем-то Лелю, он все еще был убежден, что практически раскрыл убийство. Осталось лишь собрать доказательную базу и дождаться возвращения Любы.
Леля выскочила из машины и сразу побежала к себе. Даже не улыбнулась на прощание.
Леха постоял, глядя ей вслед и ощущая тяжесть в сердце, а потом двинулся к двери, ведущей в отдел полиции.
У самого крыльца тяжелый порыв ветра чуть не сбил его с ног, ударил прямо в лицо, залетел в горло, залепил глаза. Леха задохнулся, закашлялся и в это мгновение вдруг понял, что Люба тут ни при чем даже вдвоем с сообщником.
Как понял? Да просто понял, и все.
Конечно, со стороны все выглядело элементарно. Кому, как не Любе, травить? В понедельник она красила старухе ногти, а во вторник улетела, чтобы остаться вне подозрений. Потом сообщник уничтожил улики. Но старуха умерла в среду! Если яд был в лаке, то почему смерть настигла беднягу через двое суток? Он медленно действует? Маша разговаривала с Ириной Павловной во вторник вечером, и та была жива и здорова! Что за яд такой? Последняя разработка ЦРУ? Откуда он у маникюрши? Ее сообщник в лаборатории по производству ядов работает и решил испытать его на старушке? Это уже не Конан Дойл, а просто… как его… Стивен Кинг какой-то!
Леха замер, не дойдя до двери.
Нет! Не похоже на Любу и ее мифического сообщника, которого, возможно, вообще нет! Здесь действовал кто-то другой. Умный, хитрый и очень опасный!
Именно он купил чай и подарил книги. Он убил старушку и сделал это так, что никто ничего не может выяснить.
Кто же это?
Леха постоял еще немного и вернулся к машине. Надо снова побывать в квартире убитой и поговорить с Машей.
До места он не доехал. Пока стоял в безразмерной пробке на Невском, прошло два часа. Позвонила Леля и закричала так, что у него зазвенело в левом ухе:
– Я нашла отпечатки преступника! Аж два пальца!
Лелю он обнаружил за своим рабочим столом. Перед ней лежала книга сказок Гофмана.
– Сначала я проверила лак для ногтей. Мимо. Потом решила, что все дело в чае, но он чист. Кстати, на новой пачке отпечатки тоже отсутствуют. Тогда я взялась за книги. На первых двух – ничего, а вот на Гофмане обнаружилось сразу два отпечатка! – сообщила Леля, сверкая очами.
Леха смотрел во все глаза. Какая же она красивая!
– Не знаю, почему, но мне показалось подозрительным, что отпечатки я нашла именно в этой книге. Ну, то есть не то чтобы показалось, а словно инсайт какой-то случился. Причем отпечатки были на внутренней стороне суперобложки. Значит, преступник не просто брал ее в руки, но и что-то с ней делал. Когда стирал отпечатки, эту сторону забыл. Так вот!
– Подожди. Ты отправила отпечатки на идентификацию?
– Отправила, конечно, но ждать придется до понедельника.
– А потом выяснится, что в базе их нет, и мы упремся головой в стену.
– Не делайте поспешных выводов, товарищ старший лейтенант. Лучше послушайте, что я скажу.
Леха с готовностью придвинулся к Леле. Она больше не сердится, а это хорошо при любом раскладе.
– Я раскрыла книгу и на тридцатой странице нашла закладку. Просто листок календаря.
– И что?
– Ирина Павловна вовсе не «Щелкунчика» читала, а «Крошку Цахеса».
– Это про мальчика-с-пальчика, что ли?
– Соболезную твоей необразованности, но это рассказ про уродца, который всем казался писаным красавцем.
– Как Щелкунчик? – не обидевшись, спросил Леха.
– Только наоборот. Однажды фея пожалела бедного страшилку, расчесала его безобразную голову волшебным гребешком и вплела три огненных волоска. С той минуты все видели Цахеса не таким, каким он был на самом деле, а самым прекрасным и умным господином по фамилии Циннобер.
– Повезло парню, – хмыкнул Леха, подумав, что тоже не отказался бы от такого подарка.
– Но ненадолго. Один студент, у которого Цахес увел невесту, вырвал волшебные волоски, и все прозрели.
– Не пойму, к чему ты клонишь.
– Я нашла в рассказе место, которое старушка подчеркнула ногтем и даже оставила закладку. Вот послушай: «Теперь нет сомнения, что уродливый Циннобер не альраун и не гном, а обыкновенный человек. Но тут замешана какая-то таинственная, колдовская сила, открыть которую мне покамест не удалось». След ногтя очень глубокий, словно она была в состоянии крайнего возбуждения, негодования или обиды.
Тишков очень близко увидел Лелины глаза, в которых плескалась очень важная мысль, и понял, что для него настает момент истины.
Он изо всех сил поднатужился и выдал:
– Старушка разгадала замысел убийцы или просто догадалась, что он не тот, за кого себя выдает. То есть она думала, что он хороший, а он злодей. Она его разоблачила и, наверное, собиралась…
Договорить не получилось. Даже воздуху набрать он не успел. Леля вдруг потянулась к нему губами и поцеловала так, словно ждала этого мгновения всю жизнь.
Некстати вдруг вспомнилась слышанная где-то фраза, что от поцелуя в животе начинают порхать бабочки. Никаких бабочек Леха не почувствовал, зато услышал, как его сердце громко, прямо на всю ивановскую, заколотилось, а в голове просто вихрь какой-то возник, причем неуправляемый.
От неожиданности он чуть на стул не свалился. Да и упал бы, но Леля вдруг обняла его и притянула к себе.
Наверное, старший лейтенант продолжал бы тупить, но тут чей-то голос в голове громко произнес: «Не тормози, кретин! Ты мужчина или кто?»
Леха Тишков, привыкший четко выполнять команды вышестоящих, не оплошал и тут.
– Леля, я тебя люблю, – шепнул он прямо в раскрытые нежные губы и обхватил ее двумя руками.
Наверное, именно этих слов она ждала, потому что глубоко вздохнула и прижалась еще сильнее.
В эту же секунду Леха перестал соображать вообще и, наверное, натворил бы дел, но Леля неожиданно прервала поток его фантазии.
– Так что ты хотел сказать? – спросила она, отпуская его губы и глядя снизу влажными глазами.
– Мммм… – выдавил Тишков.
– Она хотела его разоблачить, – подсказала ему Леля.
– Кого? – не понял Тишков.
– Того, кто втерся к ней в доверие с корыстной целью.
– С какой? – продолжал тормозить старший лейтенант, не разжимая объятий.
– Это ты и должен выяснить.
– Как?
И тут Лелино терпение лопнуло. Ну в самом деле, любовь любовью, а дела-то делать надо! Она вырвалась и легонько стукнула его по коротко стриженной голове.
– Кончай идиотничать, Леш! Кого, как! Того, чьи отпечатки я нашла!
Леха помотал головой. Немного полегчало.
– Значит, что нам уже известно, – начал он, подергав ухо и постепенно обретя прежнюю форму. – Некий тип узнает, что у старушки есть деньги или ценности, и под неизвестным нам пока предлогом проникает к ней в дом.
– Он не просто знакомится со старушкой, а втирается в доверие! Он допущен к покупке чая! Он дарит ей книги! Да они друзья! Она проникается к нему симпатией, однако никому о нем не рассказывает. Почему?
– А кому рассказывать? Маши нет, а девочкам все равно, – махнул рукой Леха. – Но мне интересно другое – от кого он мог узнать, что у старухи есть чем поживиться. Кандидатов четыре – маникюрша, волонтерки и… Бурцева Мария.
– Мне кажется, Марию можно вычеркнуть. Она давно знакома с бабулькой и за это время могла вынести из дома все, что угодно. Кроме того, глупо было подавать заявление.
Тишков умилился. Надо же, какая благородная девушка! А казалось, что Маша ей не нравится. Неизвестно, почему, правда.
– Ее могли использовать втемную, но, в целом, я согласен. Тогда Любу тоже предлагаю отложить, все равно она пока в Эмиратах. Если что, успеем ею заняться.
– Хорошо. Начнем с девчонок, – согласилась Леля. – Эти болтушки могли растрепать кому угодно. Мол, живет старушка вроде бедно, а сама делает маникюр и волосы красит не перекисью, а дорогой итальянской краской. И крем для лица у нее тоже не за сто рублей, я состав проверила. Кто-то из их знакомых слышит разговор. Ограбить старушку – дело плевое, надо только с ней подружиться, узнать, где она прячет богатство, и быстренько прикончить божьего одуванчика.
Тишков кивнул и вопросительно взглянул на Лелю.
– Школьные друзья? Подруги-волонтерки?
Она почесала кончик носа.
– Мне кажется, надо начинать с волонтерского центра.
– Поехали вместе?
– Нет, один поезжай. Мне в голову одна мысль пришла, хочу ее проверить.
– Что за мысль?
– Сначала убедюсь… убеждусь… тьфу! Потом расскажу, в общем!
Леха кивнул и прикинул, можно ее сейчас поцеловать или лучше не нарываться. Вид у нее уж слишком деловой и озабоченный.
Пока он раздумывал, Леля решительно прошагала к двери, а потом вдруг вернулась и чмокнула его в губы.
– Я тоже тебя люблю.
К волонтерскому центру Тишков подъехал, все еще находясь в трансе от всего, что случилось между ним и Лелей. Пришлось прямо в машине сделать небольшую зарядку и интенсивно размять лицо, стирая следы эйфории.
В центре находились всего трое ребят. Двое парней сидели за компьютерами и, похоже, играли, а девушка раскладывала по коробкам пакеты с продуктами.
«Один с сошкой, семеро с ложкой», – подумал Леха и направился к девушке. Она подняла глаза и улыбнулась.
Эта точно поможет. Коммуникабельная.
Тишков представился. Девушка посерьезнела.
– Мне всего лишь пару вопросов задать.
– Что вас интересует?
– Две ваши девушки – Настя Гольцова и Катя Рыжова.
– Сейчас их нет. Они на учебу уехали.
– Я знаю. Вы ведь из руководства, правильно? Хорошо с ними знакомы?
– Что-то случилось? На них поступила жалоба? – встревожилась девушка.
– Нет, что вы…
– Света. Полунина.
– Нет, Света. Никаких жалоб. Просто расскажите о них немного. Давно ли тут? С кем общаются?
– Вообще-то, давно. Со школы еще. То есть два года. Насчет друзей – мы тут все дружим. Настя часто парня приводит.
– Что за парень?
– Ну… ее парень. В школе учились, а теперь встречаются. Иногда он тут помогает, когда гумпомощь поступает.
– А как его найти, не знаете?
– Телефона у меня нет, но Настя говорила, что он живет в соседнем подъезде.
– Адрес Насти есть?
– Конечно. Все данные. Она же у нас на постоянке.
Тишкову не терпелось кинуться по следу, но надо было вытянуть из Светы все. Он расспросил ее о Кате, но у той парня не оказалось. Во всяком случае, сюда не заявлялся. С другими волонтерами девушки общались, но, так сказать, со всеми сразу. Где? Да здесь же. Они часто общаются, обсуждают проблемы. О старушке, к которой они ходили, ничего не рассказывали. Отчитывались, конечно, но только о том, какую работу выполнили.
В Светином рассказе ничто не привлекло внимание, не зацепило, но Тишков уже и так понял, что надо найти парня Насти Гольцовой. Тут горячо.
А вдруг получится расколоть с налету?
Старший лейтенант покинул волонтерский центр и рванул по адресу волонтерки Насти. Жила она на Оренбургской, недалеко от Пироговской набережной.
Хорошо, у Насти обнаружился младший брат, который с ходу выложил, что Гоша Тонков живет в двадцать восьмой квартире, но дома его нету. Он в баре работает официантом и сейчас на работе.
– А что за бар?
– Да сразу за углом. Не ошибетесь, – ответил брат и засунул за щеку вкусно пахнущую чипсину.
Леха сглотнул слюну. Черт! А ведь он с утра ничего не ел! Заодно и перекусит в баре. Если денег хватит.
Денег хватило на кофе с бургером. Уплетая его, Леха присматривался к официантам. Один, высокий и тощий, показался ему подходящей кандидатурой.
– Эй, ты случайно не Гоша? – спросил он, когда парень проходил мимо.
– Гоша. А в чем дело?
Парень не испугался, не задергался, даже глаза не забегали. Неужели мимо?
– Поговорить надо. Присядь.
– Нам не положено.
Тишков вынул удостоверение. Гоша кивнул.
– Тогда давайте на улице у служебного входа.
Леха быстренько дожевал гамбургер и, чувствуя в животе приятную сытость, вышел.
Разговор с Гошей не принес ожидаемого результата. В ночь, когда Маша слышала шаги, он работал, а в среду с самого утра и до обеда проходил диспансеризацию в поликлинике. Это тоже могут подтвердить человек десять.
А ведь казалось, так здорово все сложилось! Старший лейтенант было приуныл, но, подумав, решил, что сдаваться рано.
– Настя что-нибудь рассказывала вам о старушке, за которой они с Катей ухаживали?
Гоша вскинул глаза, вспоминая.
– Рассказывала. Обе они говорили, что бабулька прикольная донельзя. Самой уже прогулы на кладбище ставят, а она все прихорашивается. Бабулька нажаловалась, что девчонки плохо за ней ухаживали?
– Нет, не жаловалась. А не было версий насчет того, для кого она красоту наводит?
– Да какие могут быть версии! Бабушка никуда и не ходит, почти не встает. Ее соседка навещает, которая договаривалась насчет патронажа, и все. Девчонки все смеялись, что она педикюр делает красным лаком, словно любовника ожидает. Только разговор этот давно был, когда к Катюхе брат приезжал. Мы как раз в баре сидели.
– Брат?
– Ну да. То ли двоюродный, то ли троюродный.
– Имя помните?
– Толик. Или Алик. Нет! Валик! Точно! Валентин.
– Что еще о нем знаете?
– Ничего особенного. Отличный парень. Приятный в общении. Да мы всего один раз виделись. А что случилось? С девчонками все в порядке? Настя вчера звонила, но ничего не сказала.
– С ними все в порядке, – успокоил Тишков и подумал, что пора ему самому пообщаться с волонтерками.
Что еще за троюродный брат?
Он распрощался с встревоженным Гошей, двинулся к машине и решил позвонить Леле.
Только он собрался это сделать, как она позвонила сама.
– Ты «Имя Розы» читал? – огорошила Леля вопросом.
– Кино смотрел, – честно признался Леха.
Еще начнет выспрашивать, что да как в книге написано! Если проколется, будет считать его вруном! Лучше не рисковать.
– Помнишь, как умирали монахи? – продолжала литературную викторину Леля.
Леха собрался ответить, что не помнит, но тут откуда-то налетел сильный ветер, снег взметнулся с тротуара, закружил и чуть не снес с ног. Тишков успел ухватиться за перила ограждения, тянувшиеся вдоль набережной. Эта снежная кутерьма что-то выдула из забитого разными мыслями мозга, и Леха неожиданно для себя произнес:
– Они травились мышьяком, которым слепой монах смазал страницы книги.
– Точно! Страницы слипались, монахи мусолили пальцы и слизывали яд.
Снежная карусель на мгновение стихла, и Тишкову удалось разглядеть свою машину, припаркованную у самого парапета шагах в десяти. Леха нагнул голову и пошел, прикрываясь воротником.
– А к чему ты спросила?
– К тому, что нашу старушку отравили точно так же.
– Не может быть! Ты бы сразу обнаружила следы мышьяка!
– Ни в желудке, ни в пищеводе, ни на слизистых ничего не было, можешь мне поверить!
– А как же тогда?
– Приезжай быстрее, все покажу!
Приехать быстрее все же не удалось. Метель снова собрала большущую пробку, так что добираться до Лели пришлось почти два часа.
– Где ты ходишь? – с порога набросилась она.
– Так я…
– Иди быстрее сюда!
Не слушая его лепет, она потянула его за рукав и первым делом сообщила:
– Я дура! Представляешь?
– Нет! – твердо ответил Леха.
– Я не догадалась поискать следы на пальцах! На подушечках! – радостно блестя глазами, объявила Леля.
– Ты нашла на них следы мышьяка? – поразился Тишков.
– Да нет же! – возмутилась Леля.
Леха уставился обескураженно.
– Не понял.
– Да что тут непонятного! Забудь про мышьяк! Он давно не в тренде! Тут что-то поинтереснее! Типа рицина или сакситоксина, пока не знаю, но сейчас не об этом! Сам яд не определился, но она слюнявила средний палец на правой руке. Это ясно?
– Это ясно. Но почему ты решила, что она…
– Да потому, что несколько страниц «Крошки Цахеса» были слипшимися! С тридцать четвертой по сорок первую.
– И на них – следы яда?
– Ну, блин! До чего же вы, менты…
– Да ты толком объясни, – обиделся за ментов Леха. – Сама ничего объяснить не можешь, а мы, типа, тупые.
– Яд следов не оставил. Ни на листах, ни на пальцах. Нигде.
– Так, может, листы слиплись, потому что книга новая? Страницы иногда плохо разрезаны. Не слышала о таком?
– Слышала. Но листы не склеены краями были, они именно слиплись. Я думаю, яд имел кристаллическую форму, то есть это порошок. Чтобы намазать страницы книги, его надо было развести водой до консистенции, которая могла удержаться на поверхности бумаги.
– Типа, кашицы.
– Ну да! Яд на момент экспертизы уже улетучился, а страницы остались слипшимися. В краске, которой окрашивают бумагу, присутствуют соединения, которые при намокании дают склеивающий эффект. Чтобы разделить страницы, Ирина Павловна облизывала палец, она долистала до тридцать восьмой и умерла. Буквально с Гофманом на устах.
– А почему ты уверена, что яд все же был? Ты ведь ничего не обнаружила?
– Именно поэтому! Если бы это был твой любимый мышьяк, следы сразу бы нашлись! Но просто так слипнуться страницы не могли! Яд был, я в этом уверена! Но он не оставил следов!
– Значит, «Новичок» или что-то в этом роде? Выходит, Ирину Павловну убили агенты спецслужб? Зачем им старушкины деньги?
Леля вздохнула.
– Вообще-то, я надеялась, что ты сможешь это выяснить.
Леха почувствовал, как ее надежды надавили на его плечи.
Он уже пытался представить, что у Любы был сообщник – специалист ГРУ, но вот мог ли яд, который не смогла обнаружить экспертиза, оказаться у Катиного троюродного брат Валика?
Только в порядке бреда. Если, конечно, этот брат не секретный агент вражеской разведки.
– Ну? – нетерпеливо спросила Леля. – Что скажешь?
Черт возьми! Да что тут можно сказать? Какие богатства были у этой Ирины Павловны, чтобы ее травить супер-пупер ядом?
Леха посильнее дернул себя за ухо.
– А следов денег или золотых слитков ты не обнаружила?
– Нет. Но звонила твоя скалолазка.
– Кто? – не понял Леха.
– Ну Мария Бурцева, соседка, – глядя на него с подозрением, пояснила Леля, – так она сказала, что однажды Ирина Павловна обмолвилась о чем-то таком. Ее отец воевал, дошел до Берлина и из Германии вывез какие-то ценности. Старуха сказала об этом вскользь, Бурцева даже внимания не обратила. А тут вспомнила.
– Слушай, – встрепенулся Леха, – а ведь все складывается! Она продавала ценности и на это жила. Непонятно только, почему так бедно.
– Твоя Маша сказала, что в молодости Ирина Павловна была редкой красавицей. Даже после смерти мужа старалась выглядеть так, чтобы ему понравиться. А то, мол, на том свете он может ее не узнать. Мелочи быта ее не волновали.
Не сдержавшись, Леха фыркнул.
– Маникюр и педикюр – это для сохранения красоты, что ли?
– А почему нет? – сделав строгое лицо, поинтересовалась она.
Старший лейтенант пожал плечами. Они были широкими и вкупе с узкими бедрами в джинсах смотрелись очень даже неплохо. Леля глянула и вздохнула.
– Ладно, – нахмурился Леха, решив, что она вздыхает, опечалившись от его бестактности, – это я просто так сказал. Давай рассуждать вместе, если ты не против.
– Только сначала съедим чего-нибудь. Мой ускоренный метаболизм срочно требует заправки.
Что такое метаболизм, Леха догадывался смутно, но есть хотелось так, что живот сводило. Бургер, проглоченный второпях, давно канул в Лету. К тому же хотелось чего-нибудь горячего.
Они вышли и, подгоняемые январской метелью, в темноте побежали к машине.
В чебуречной, до которой смогли доехать, Леха набрал номер Кати. Девушка ответила почти сразу, вот только о своем брате многого рассказать не смогла.
Да, есть такой. Зовут Валерием. Старше ее лет на десять или больше. Три или две недели назад приехал. Нет, знает его плохо. Виделись до этого, когда ей был годик всего. Документы? А зачем ей его документы смотреть? Он сразу сказал, что сын тети Нади. Приезжал зачем? Да не сказал. По делам, наверное. Жил где? Откуда она знает! Тусил с ними несколько раз, а потом стал появляться реже. Уехал? Почем она знает! Она же на сессии. Нет, не звонил. Как выглядел? Отлично выглядел! Ей бы такого парня! Просто неудобно, он же брат! Описать? Ну… красавчик, одним словом! Приметы? Да вроде никаких! И вообще, он такой классный! Почему? Да просто классный, и все! А что вам нужно вообще?
Закончив разговор, Леха с минуту сидел, глядя перед собой и о чем-то сосредоточенно размышляя.
– Ну что? Выяснил? – спросила снедаемая любопытством Леля.
Леха поднял на нее глаза и медленно поводил головой из стороны в сторону.
– Да не может быть, что она совсем ничего про него не знает и даже описать не может! Как так? – возмутилась Леля.
Леха молчал еще целых три минуты, а потом выдал:
– Это он. Валерий.
– С чего ты взял?
Он пожал плечами.
– Понятно. Инсайт, – сказала Леля и покосилась на нетронутые чебуреки.
– Я должен его найти.
Леля, которой до ужаса хотелось есть, вспылила:
– Тогда давай ешь быстрее, а то он смоется!
– Это если он уже нашел то, что искал.
– Конечно, нашел! Во-первых, он приходил в ночь на четверг. Во-вторых, сегод- ня пятница. У него был еще целый день и вся ночь!
– Ночью Маша его точно услышала бы, – авторитетно заявил Леха. – Ее кушетка стоит у самой стены. В четверг она все время была дома и прислушивалась: боялась, что преступник снова заявится. Даже заявление привез в полицию помощник отца.
– Да, мне она тоже об этом говорила.