Настоящая попаданка

Но мои планы снова откладывались: по характерному запаху поняла, что пора искать Гришу и чистить пелёнки мелкому. Он пока спал – разморило после еды, но как проснётся – ору будет на всю ярмарку. Мужчин нашла возле повозки оружейника. Отец решил Гришке купить оружие – парню же предстоит долгая дорога, и мало ли, вдруг придется защищать себя и нас? В общем, мужчины тоже залипли. Гиртан решил, что сыну нужен нож – и даже обещал показать ему несколько приёмов ножевого боя, но потом мужчины увидели арбалет – и каждому захотелось его подержать в руках, затем стали спорить с продавцом о качестве стали меча, – короче, вскоре они забыли, зачем вообще пришли. При этом про обед они тоже забыли.

Поругавшись немного на взрослых, напомнив им о том, что детям надо регулярно питаться, я, сполна прочувствовав роль сварливой жены, отправила их обедать, попутно попридержав Гришку. Отошли мы с ним в сторонку, «освежили» Андрюше памперс, и, махнув на прощанье рукой, я помчалась вдоль повозок, чувствуя, как время буквально утекает. Так, здесь крупы, здесь ранние овощи из теплицы, рыба, мясо. О, а вот тут мясо на собственных ножках стоит – корова, три порося, коза, гуси. Или как эти птицы с длинными шеями называются? Не лебеди же? Не, точно гуси – вспомнила я мультик про Нильса, который в детстве смотрела. Так, тут оружие, тут пряжа, тут одежда – женская, детская, мужская. Дальше идут ткани, обувь, сумки, ремни. Потом зеркала, гребни, украшения. О, книги!

Кинулась к повозке, где сиротливо лежали три грубо сшитых нитками… эээ, рукописи? Ведь это явно не машинописный текст. А еще я тут понимаю только половину букв, остальные кажутся незнакомыми. Придётся Гиртана просить «снова» учить меня читать, хорошо, что есть отмазка в виде провалов в памяти.

– Эй, книжку-то положь! – Прикрикнула на меня толстая бабка, которая и торговала данной литературой. – Ишь, грамотных развелось! И каждый ручонки свои тянет. Так смотри!

– Простите, пожалуйста, – проглотив жесткий посыл, вертевшийся у меня на языке, вежливо проговорила я, – а что это за книги? Ну, о чём они?

– А я почём знаю? – Пожала плечами бабка, – Мужа моего покойного наследство. Ученый он у меня был, сам писал и сам шил.

У меня аж глаза загорелись. Это же такое сокровище! Мысли какого-то средневекового ученого, изданные в единственном экземпляре! Эксклюзив! Да еще и ручная работа! Да в Москве на аукционе у меня бы такую ценность с руками оторвали!

– И сколько вы за них просите? – Нарочито небрежно спросила я. Тётка окинула меня с ног до головы цепким взглядом, и веско припечатала:

– Золотой!

Я аж задохнулась от её наглости. Надо сказать, что в том мешочке, что мне вручил Гир, ни одного золотого не было, а серебряных монет было штук пять, не больше. И немного меди. И это отнюдь не мало: на эту сумму можно было купить сарафаны для меня и для всех троих девчонок. А тут за какие-то самописные книги неизвестной ценности – вдруг там бред сумасшедшего какой-нибудь?

На мои возмущения бабка заявила с апломбом, что это – труд всей жизни её дорого мужа, и она не собирается продавать его за копейки. Я уже хотела плюнуть и продолжить путь – может, найду впереди книги подешевле, хотя, как я поняла, тут это большая редкость. Но, едва развернулась, чтоб уйти, услышала бабкин голос: