![Облик сломанной любви](/covers_330/69712552.jpg)
Полная версия
Облик сломанной любви
19 лет. За мной начал ухаживать один из преподавателей. Милли не одобряла этого союза, но и перечить мне не стала. Мы с ней старались не быть друг для друга людьми, которые пытаются учить другого, как жить.
Все начиналось с помощи после лекций и его провожаний до дома. Он был доцент математических наук. Я внушила себе, что у меня есть к нему взаимные чувства, выкинув из головы Райдена. Хотя, думаю я просто нуждалась в крепком плече. Подарки, ухаживания, наши свидания в ресторанах, которые я не могла себе позволить. По сути, у меня никогда не было отца, а он мне его заменил. Я забывалась в его словах о том, какая я красивая и как ему нужна, закрывая глаза на его золотое кольцо на пальце, огромную разницу в возрасте, и наличие двух детей. А потом, по всем стандартам таких романов, я забеременела. Мне едва исполнилось 20. Я была рада, думая о том, что смогу создать свою семью, в которой я буду любить своего ребенка так, как никто не любил меня. В своих мечтах я уже представляла дом, как веду ребенка в школу, как мы едем на море и радостно отмечаем годовщину его развода с женой. Да, звучит глупо, но разве не все проигрывают в своей голове самые счастливые сценарии, даже если им и не суждено сбыться? Однако он мою радость не разделил (вполне ожидаемо, не правда ли?). Узнав о том, что я не буду избавляться от ребенка, он спустил меня с лестницы и уволился на следующий же день. Жестоко…ребенка я потеряла, а его телефон навсегда остался «вне зоны действия сети». Многочисленные ушибы и перелом двух ребер меркли на фоне того, как отвратительно я ощущала себя внутри. Казалось, мои чувства снова засунули в комбайн, сделав из них сплошной ком сероватого цвета.
Из-за небольшого внутреннего кровотечения, мне пришлось лечь в стационар на несколько дней. Уже тогда, лежа в больнице, я почувствовала, как что-то незаметное, но невероятно важное сломалось во мне (и дело было совсем не в этом пару недельном сгустке). И снова в моей голове всплывал Райд…этот ублюдок, ставший для меня отправной точкой для бесконечных скитаний от одной постели к другой, в попытках убить в себе желание быть с кем-то на долго и снова открыться хоть одному светлому чувству. Это заставляло меня тонуть в самой себе еще сильнее.
Единственный человек, кто понимал и поддерживал меня во всем – Милли. Она была моим глотком воздуха, в этом, казалось бы, таком несправедливом мире. Она была моей отрадой, моим спасением. Я до сих пор благодарна самой себе за то, что все-таки выбежала тогда из автобуса.
Когда я лежала в больнице после выкидыша, я все никак не могла дозвониться до Милли. Единственное, что я от нее получила, было сообщение «он полный мудак. Надеюсь, у него отсохнет все между ног». Меня это беспокоило, но она всегда была девочкой со странностями (в понимании обычных людей), и для нее было нормально пропадать без объяснений даже на месяц (а то и больше).
В день выписки она все же вышла на связь, и мы договорились встретиться в кафе напротив главной площади, где мы частенько любили зависать между парами. Я прождала ее два часа. За это время я выпила два чайника зеленого чая, в который очень нехотя подливали кипяток, и съела кусок яблочного пирога с листиком мяты на верхушке (это все, на что мне хватало денег). Милли так и не поднимала мои звонки, поэтому так ее и не дождавшись, я решила съездить к ней домой. Зайдя в подъезд, я сразу заметила толпу людей у ее двери на первом этаже. С трудом, но я все-таки смогла протолкнуться через эту кучу любопытных сорок в ее квартиру.
–вы были знакомы с погибшей? Кем вы ей приходитесь?
–погибшей?
Она повесилась в гостиной на какой-то простыне…что-то знакомое, да? Именно тогда я и вспомнила смерть своего отца. Спустя пару часов проведенных в допросной, я узнала, что Милли страдала клинической депрессией. Бардак в ее квартире долго стоял у меня перед глазами. Пустые коробки из-под пиццы, смятые банки пива, и разбросанные по всей квартире вещи (кажется, что-то похожее вы еще увидите). Как я могла быть так слепа по отношению к ней?..
Помню, что хотела покончить с собой, порезав вены в теплой ванне. Я не могла простить себе то, что не знала о ее диагнозе, и это ощущение того, что осталась совсем одна в этом холодном мире. В голове все метались мысли о том, как бы я могла ей помочь. А если бы я не ждала ее в том злополучном кафе, а сразу же ринулась к ней домой? Или же стоило быть настойчивее в вопросах о ее жизни? Это сводило меня с ума…едва выписавшись, я снова оказалась в больнице. Только в этот раз меня лечили не от физических увечий, а копались в моей голове. Скорую, как мне сказали, вызвал владелец квартиры, которую я снимала с первой полученной полноценной зарплаты. До сих по не знаю, благодарить мне его или проклинать за то, что именно в то время он пришел без предупреждения проверить счетчики, но с той квартиры вскоре мне все же пришлось съехать.
Конечно же, никакая промывка мозгов мне не помогла. Государственные психиатрические больницы явно не нацелены на то, чтобы действительно помочь человеку. Скорее, тебя пытаются сломать еще сильнее, сделав при этом инвалидом до конца жизни. Осознав это, я просто смиренно отбывала свой срок в белых бетонных стенах этого заведения с бесплатным завтраком, обедом, и ужином, попутно сплевывая выдаваемые таблетки в щель между батареей и подоконником.
Думаете я просто полежала неделю-другую и спокойно выписалась? Не смешите. Я явно ошибалась на счет ангела-хранителя. Скорее, меня преследует злобный рок, который просто откладывал то, что неизбежно должно произойти.
Проведя лишь неделю в палате с пустующей третьей койкой, в которой кроме меня была лишь старушка, которая считала себя пятилетним ребенком, в нее все же подселили мужчину лет сорока. До этого я думала, что существует разделение на женские и мужские, но видимо я заблуждалась. Как я поняла по разговорам двух толстых медсестер, он лишь строил из себя больного, но если говорить честно, то просто прятался от тюрьмы (по какой статье они предпочли умолчать, или же не знали вовсе).
с первого дня этот мужик слишком странно на меня смотрел, доставляя моей и без того расшатанной психике дискомфорт, но я просто игнорировала это, отворачиваясь от него к окну, и продолжала внушать себе, что мне все равно. Первые дни я конечно же предпринимала какие-то попытки своей сохранности и просила врача перевести меня в другую палату, но разве кто-то будет слушать просьбы никому не нужной психички, которая, к тому же, лежит здесь на бесплатной основе?
Спустя неделю от его заселения, я проснулась от того, что кто-то привязал меня к кровати. Он заткнул мой рот майкой, что до ужаса пахла дешевым стиральным порошком и скрипела в районе зубов, вызывая по моей коже мурашки, и приговаривал мерзкие словечки еле слышным хриплым голосом. Я помню, как мне было больно, как я хотела кричать, но не могла издать ни звука. Только мычание и стекающие с моих щек слезы. Старушка игриво перебирала свои заколки и молча смотрела мне в глаза, даже и не думая о том, чтобы позвать на помощь.
Я сбежала оттуда на следующий день, подписав отказ от госпитализации дрожащей рукой. Уверена, врачи понимали, что произошло, так что не стали меня останавливать. Все мое тело было покрыто укусами и гематомами, которые вскоре превратились в омерзительные синяки желтого цвета. С тех пор я ненавижу больницы. Мне было мерзко от себя, и стоя под струей горячей воды в квартире, из которой мне нужно было переезжать, я хотела лишь исчезнуть из этого мира. Единственна причина, по которой я не сделала это сразу же по приходе домой – Лео. Я держалась на мысли, что у него никого, кроме меня нет. Я не могла допустить, что бы он прожил такую же жизнь, как я. Забавно, что я вспомнила о нем только тогда.
Так мне исполнилось 21 год. Не хило, да? Для кого-то жизнь в этом возрасте только начинается, а я уже с радостью хотела бы ее закончить. Конечно, это не все дерьмо, которое я прожила, но именно эти моменты ярче других всплывают у меня в голове, когда я закуриваю сигарету, стоя на балконе, и рассматриваю меняющиеся световые вспышки.
в 22 года я поняла, что природа не обделила меня внешними данными. Длинные черные волосы с легкой натуральной волной и холодным подтоном, чувственные, даже я бы сказала лисьи глаза с устремляющимися вверх уголками, высокий рост, и благодаря ему – худоба. Это привлекало мужчин, падких на невинный образ в попытках самоутвердиться под лозунгом «я сильнее». Интересно, тогда у черного входа бара на это же и повелся Райд?
Так и началась моя жизнь в стиле секса в большом городе, в попытках выжить из себя последние присущие людям моральные принципы, и в конечном итоге это обвенчалось успехом.
В одном баре я подцепила мужчину. Ему было за сорок, и несмотря на кольцо из белого золота на безымянном пальце, он был жаден на длинные ноги молодых красавиц, что годились ему в дочери. Мне нужно было лишь пару раз переспать с ним, чтобы получить желаемое и начать устраивать свою жизнь. За то, что я терпела его мерзкий шершавый язык и льющиеся, словно желчь, слова, как из дешевого фильма для взрослых, я получила свое первое место в хорошей компании, параллельно окончив университет по заочному обучению. Мне было плевать, что мной пользуются словно я кукла из японского эротического магазина, ведь выполнив свою роль – я стала зарабатывать хорошие деньги. Не то, что бы они делали меня счастливой, но по крайней мере я могла обеспечивать своего брата и дать ему шанс на другую жизнь.
А потом…в попытках уйти от реальности и своей прошлой жизни, в попытках зарыть в себе эту тьму, что поглощала меня изо дня в день, я переезжала из города в город, меняя квартиры как перчатки. Я оставалась в разных странах по полгода (или на столько, на сколько позволяла виза), пытаясь просто убежать от самой себя. Наверное, мне просто хотелось оказаться там, где я смогу стать кем-то другим, или же меня не станет вовсе. К 24 годам я превратилась в окончательно сломанного человека, загнанного в угол своими страхами, и который все больше понимал, что от себя самой нельзя убежать. Стоп в этом городе, куда я когда-то сбежала от Райда, был обусловлен тем, что поставив сотую печать в своем потрепанном и залитым водой паспорте, я поняла, что волшебного места, которым я грезила словно волшебной таблеткой – не существует, и я просто вернулась в начало.
Меня заставила пойти к психиатру одна из моих коллег, когда заметила, что я странно реагирую на некоторые вещи. Последней каплей для нее было то, что меня чуть не сбила машина, а я, не показав ни одной эмоции на своем лице, просто продолжила повседневную беседу со стаканом кофе в руках. Блок эмоций. Как-то так произнес мне врач, пытаясь выразиться как можно мягче. Если просто, то мне сложно выражать какие-то чувства, и я часто в них путаюсь. Я понимаю, что такое смех, что такое грусть, но я этого не ощущаю. Я не могу понять, какие чувства и эмоции я испытываю в той или иной ситуации, и для меня все превратилось в один сплошной ком. Представьте, что однажды у вас искривилось обоняние. Вы чувствуете запахи, да, но они уже отличны от того, что вы чувствовали ранее. Ты понимаешь, что есть какой-то запах, но что это за запах, ты распознать не можешь. Так же и здесь. Я чувствую какие-то чувства в своем теле, его реакцию, но я не всегда понимаю, что это значит. Если я улыбаюсь – я не понимаю почему. Если я плачу, то так же не понимаю. Радость и счастье давно позабытые для меня чувства. Хотя, а знала ли я что это вообще такое? Я научилась играть эмоции. Знаю, как натурально улыбнуться или изобразить смех, но я не понимаю, почему люди расстроены или почему они счастливы. Конечно, я не совсем робот. Однако те эмоции, которые я испытываю, отличаются в своем проявлении. Иногда я пугаюсь того, что испытываю, так как не понимаю природу этих чувств. Но…по правде, я уже привыкла.
Сейчас мне 27. Уже третий год я получаю рецепт за рецептом на антидепрессанты, которые вовсе мне не помогают. Если честно, не понимаю, для чего их пью. Мой врач говорит, что это поможет мне не сойти с ума, хотя для меня они стали просто поводом хотя бы немного ограничивать себя в употреблении спиртного (ведь это правило из инструкции я успешно нарушаю). Однако, что самое смешное, я все равно по несколько месяцев валяюсь дома, не в состоянии даже сходить в душ. Получается какой-то нерушимый замкнутый круг.
Я бесконечно меняю партнеров, с жалостью наблюдая за тем, как они страдают синдромом спасателя. Каждый из них говорит мне о том, что мы со всем справимся. Однако, ни один больше полугода не продержался. Нет, я не любила их, как и они меня. Я бы назвала это играми. Просто в каждом возрасте свои правила игры. К примеру догонялки. В детстве смысл игры догнать соседского мальчишку, а сейчас это догнаться за своей целью, будь та цель возлюбленная или же клиент по работе. Формы взаимодействия людей те же, меняются только цели и правила. Правда, люди редко об этом задумываются, идя на поводу у своих мимолетных желаний что-то поиметь.
А теперь, вернемся к реальности. Что мы имеем? Несколько попыток суицида, посаженное здоровья в реках никотина, алкоголя, и таблеток, сломанная психика, и отсутствие желания что-либо менять. Да, вот она я. Лу́на.
Глава 3
Докурив сигарету и воткнув окурок в застывшую землю давно завядшего цветка, я зашла в квартиру и открыла холодильник. Облик содержимого оставлял желать лучшего. Я не готовлю, ведь с моим сбитым режимом и редким желанием есть – это пустая трата времени, поэтому для меня отсутствие хоть какой-то еды, помимо засохших остатков фастфуда и половинки лайма, не стало новостью. Большее ощущение разочарования у меня вызвало приложение доставки, которое не выдало мне ничего хорошего.
–черт, почему все закрыто? Для чего вообще нужно делать эти приложения, если после одиннадцати вечера из доступных только какая-то дрянь.
Я напялила на себя первые попавшиеся спортивки и черную, провонявшую запахом курева толстовку, которую можно надеть лишь для выхода на балкон или таких ночных походов в поисках еды, и спустилась в ближайший круглосуточный супермаркет, дабы купить хоть что-то, чтобы закинуть в свой ноющий от голода живот.
–добро пожаловать!
–и вам доброй ночи. Клубничное молоко завезли?
–да. Вот недавно только разложила. Там еще новинка с кокосом на соседнем стеллаже.
Я подошла к большому холодильнику с прозрачными раздвижными дверями и застыла на пару секунд перед тем, как его открыть, словно у меня случилось перезагрузка мозга. Сбросив в корзину четыре упаковки клубничного напитка и набрав всякого фаст-фуда, которым я вдоволь смогу насладиться в гордом одиночестве, я отнесла ее на кассу.
–получается 2456.
–ага. И можно еще пластырь и вот эти сигареты. Две пачки.
–все вместе 3124.
–да, секунду.
Я запустила руку в карман за карточкой, мысленно уже представляя, как этот сладкий напиток обволакивает мягкой молочной пленкой мой желудок, но нащупала лишь ключи от квартиры и какой-то мусор.
–черт, я кошелек забыла. Подождите десять минут, я сбегаю до дома.
Вот ведь дурья башка. Как можно было деньги то забыть, если единственная цель, из-за которой я выбралась из дома – их трата?
–давайте я вам оплачу.
Я услышала томный голос позади себя, который заставил меня вздрогнуть от неожиданности, ведь я думала, что нахожусь здесь одна. Обернувшись, я увидела высокого мужчину с коротко стриженными темными волосами, чей взгляд пронизывал меня с головы до ног, словно проникая в каждую клетку моего тела, и с довольно атлетическим телосложением, которое не под силу был скрыть костюму, который был идеально подобран под его фигуру.
–не стоит, мне тут правда близко.
–и все же я настаиваю.
Он приложил свою карточку к терминалу и улыбнулся быстрее, чем я успела ответить что-то еще. Его улыбка показалась мне слегка натянутой, но от нее исходило яркое ощущение хищного зверя, что прицелился на свою добычу.
–спасибо вам. Дайте мне свой номер, я переведу вам деньги за продукты.
Не понимаю, для чего люди вечно лезут с тем, о чем их не просят? Мне же и правда всего пара минут до дома.
–не нужно. Может быть лучше вы позволите мне взамен этого проводить вас до дома?
Не то, что бы я очень этого хотела, однако пакет вышел действительно тяжеловатым, а его уверенный взгляд будто бы и вовсе не давал мне другого варианта, кроме как согласиться. Ничего плохого же в этом не будет, верно?
Мы молча шли в сторону моего дома, и уже на подходе он удивленно спросил:
–это ваш дом?
–да.
–как удивительно, и мой тоже. На каком вы этаже?
–одиннадцатый.
–я на десятом.
На его лице снова расплылась эта фальшивая улыбка, которую я за все время работы с людьми научилась определять на ура. Что не так с этим мужиком?
–никогда вас не видела.
–я переехал на этой неделе. Так значит, мы, можно сказать, соседи?
–ага…
Ну приплыли. Я не планировала здесь с кем-то дружбу заводить, беря на себя статус дружелюбного соседа, что так любят принять на себя мамочки в декрете. Оценивая, с какой уверенностью и подачей он произносит каждое свое слово, думаю, что от него будет сложно отвязаться, так что для мимолетного развлечения он вряд ли подойдет. Такие мужчины, как он, никогда не хотят быть в проигрыше.
–тогда еще ни раз увидимся, верно? Буду рад познакомиться с вами поближе. Может быть, зайдете на чай в честь нашего знакомства?
Его глаза, выглядывающие из-под черных ресниц, явно выражали интерес к моей персоне, но сейчас у меня нет никакого настроения играть в эти игры. Конечно, не спорю, он действительно хорош собой. Даже с учетом моего утонченного вкуса, он действительно бьет все рекорды. Однако, я не ела с утра и только что спровадила мужика из своего дома, так что единственное, чего я хочу сейчас, это завалиться в одних хлопковых трусах в кровать и открыть свои предвестники гастрита к тридцати, засыпав всю простынь крошками.
–извините, если честно, я очень устала, и единственное, о чем я могу сейчас думать, так это о том, как я хочу домой.
–как скажете. Тогда не смею вас больше задерживать.
Я натянула небольшую улыбку, и, когда лифт приехал на его этаж, я попрощалась.
–спасибо вам еще раз за помощь, и я бы все-таки хотела бы настоять на том, чтобы перевести вам эту сумму.
–не нужно. Пусть это будет мой добрый соседский жест. Тем более вы выполнили свою часть сделки.
Порывшись в карманах, я протянула ему свою визитку. Бесит, что визитка здесь, а карточка валяется где-то дома.
–если вам что-то понадобиться, вот мой номер.
–благодарю. Луна, значит. У вас довольно необычное имя. Меня зовут Элиот, совсем забыл представиться. Надеюсь, мы еще увидимся, Луна.
Дверь лифта закрылась, и я наконец смогла выдохнуть. Почему-то в животе стало неприятно тянуть. Странно, но скорее всего это из-за голода.
–Элиот. Чувствую, ты доставишь мне проблем.
Зайдя в квартиру, я разложила на барной стойке всю купленную еду и открыла ноутбук для работы.
–как же хочется уже в кровать…и почему я вчера не закончила этот файл?
Пробежав глазами по тексту, я сама же и ответила на свой вопрос.
–скукота. Кто вообще это публикует. Они реально думают, что это будет интересно людям?
Устало вздохнув и забив на работу, я начала складывать продукты в холодильник, чтобы хоть как-то оправдать свою прокрастинацию. На верхней полке валялся высохший лимон, что начал по бокам покрываться пушистой белой плесенью. Интересно, сколько денег в месяц я смываю в унитаз на продукты, что потом летят в помойное ведро?
Когда взгляд пал на таблетницу, стоявшую за заплесневелым хлебом, я долго не могла оторвать от нее свой взгляд, погрузившись в какие-то пустые мысли.
–надоело. Никакой пользы.
Зайдя в ванну, я смыла в унитаз все оставшиеся розоватые таблетки продолговатой формы, что еще неделю назад купила в аптеке по рецепту своего врача.
***********
«я нашел ее».
Глава 4
Я проснулась с дикой головной болью и состоянием, словно после похмелья. Мерзкий кисловатый ком подступил к горлу.
–черт.
Меня стошнило прямо на пол. Практически ежедневная рутина. Может, стоит начать нормально питаться?
–Клаус, принеси мне воды.
В ответ была тишина.
–ах, да, он же ушел. Вот ведь дурень. Сейчас реально ты был бы кстати.
Я заставила себя подняться с кровати. Убрав все за собой и сходив в душ, я взяла с зарядки телефон. На экране было несколько пропущенных и непрочитанные сообщения. Как все-таки хорошо, что я отключаю на ночь уведомления.
–ало, да, привет Лиз. Извини, я спала. Да я помню о нашей встрече. Все, давай, буду вовремя.
На часах было 12:37. У меня еще два часа. Я заварила крепкий кофе без молока и доела подсохший рис, что валялся у меня в одноразовом контейнере от позавчерашней доставки. Пару дней назад я купила новый заварник, из-за того, что на прошлом сломалась рукоятка, так что кофе имеет немного неприятный металлический привкус. Его нужно было прокипятить перед использованием, но мне было так неимоверно лень, что я просто смирилась с этим вкусом смазки (или же просто пью растворимый). Допивая на ходу кофе (из-за этой привычки кружки разбросаны по всему дому, даже в ванной), я переслала руководителю отработанные вчера ночью материалы. Я прекрасно уложилась в дедлайн. Да, я все-таки взяла себя ночью в руки и доделала эту нудятину. Напялив на себя серый свитер и потертые в районе коленей черные джинсы, я стояла в прихожей, пытаясь найти куда этот придурок кинул мои ключи.
раздался звонок в дверь. Забыв элементарные нормы безопасности, я тут же отворила замок, даже не посмотрев в глазок.
–Луна! Доброе утро! Или уже можно сказать обед?
Передо мной стоял мой новый знакомый с двумя бумажными стаканчиками кофе. Его улыбка, что так не подходила к моему дерьмовому настроению с утра, вызвала во мне немного раздражения. Так и хочется вылить ему это кофе на голову. И как он понял, что из всех дверей, именно эта – дверь в мою квартиру?
–что вы здесь делаете?
–в кофейне в нашем доме была акция 1+1. Я забежал туда перед тем, как поехать на работу, и сразу подумал о вас. Решил разделить с вами этот день.
–я только недавно выпила кофе. Спасибо, но не стоило.
Зачем он меня обременяет меня этим? Я теперь ведь должна, наверное, как-то отблагодарить его в будущем за это. Но все-таки верно я вчера заметила, мордашка у него на десять баллов. Да и по фигуре заметна его любовь к спорту. Может, и мне стоит купить абонемент в зал? Хотя, скорее всего, я забью на это спустя пару недель.
–не будьте так ко мне строги, Луна.
На его лице проступило небольшое разочарование. Неужели мой ответ был так груб?
–ладно давайте сюда. Только мне нужно спешить. Подождите, я оденусь, и спустимся вместе.
Я натянула высокие кеды converse, заправив шнурки внутрь, и, накинув пальто, вышла из квартиры.
–какие у вас планы на сегодня?
–сейчас у меня встреча с коллегой по работе.
–кем вы работаете?
–я редактор и переводчик книг.
–какой автор ваш любимый?
–нет таковых. Для меня это просто работа. Я давно перестала читать для души, хотя буду честна, никогда не видела в этом какого-то огромного смысла.
–вот как. Интересно. А я с вот с детства увлекался научной литературой. В домашней библиотеке моего отца было огромное количество подобных книг, большая часть из которых являлись настоящим раритетом. Возможно, я начал этим увлекаться только по причине того, что ничего другого интересного его кабинете и не водилось.
Мы спустились до первого этажа. Все это время Элиот не переставал рассказывать мне о своем увлечении книгами, попутно приправляя это короткими забавными историями из детства. Он словно пытался мне показать, что у нас есть что-то общее. То, за что я могла бы зацепиться. Да уж, всеми известная тактика. Это как на первой встрече пол часа обсуждать общих знакомых, ведь других общих тем для разговора просто еще нет.
–может быть вас подвести? В какую вам сторону?
–нет спасибо. Я за рулем.
–надеюсь мне еще предоставится такая возможность. Хорошего вам дня.
Я завела машину, дверь в которую мне любезно (я бы даже сказала, что слегка навязчиво) приоткрыл Элиот, и потерла руки от холода. Сколько бы не стоила машина, а все равно нужно ждать пока прогреется двигатель и ледяные кожаные сиденья, от которых по началу даже немного сводит ноги.
Постояв около тридцати лишних минут в пробке, которая образовалась из-за небольшого ДТП с очередным недогонщиком, я все же подъехала к итальянскому ресторану вовремя. Внутри меня уже ждала Лиз, которая на мою радость выбрала столик в углу. Не хочется сейчас пересекаться с кем-то взглядами.
–ой Луна, а я тебя уже заждалась!
–я разве сильно опоздала?
Я плюхнулась в плетеный стул, из которого уже понемногу начали выбиваться прутья, и небрежно бросила вещи на соседнее место.