Жестокая судьба

Кира тяжеловздохнула, покачала головой и, словно еле слышно, простонала:

— Честно говоря, ямогу сделать это сама.

— В этом я даже несомневаюсь, — уверенно ответил Сэм. Его взгляд был тёплым, но твёрдым. — Тем неменее ты вернёшься домой гораздо быстрее, если позволишь мне помочь. Непозволяй гордости вставать у тебя на пути.

Её плечи слегкаопустились, напряжение в позе исчезло, а в глазах мелькнуло что-то похожее наусталое согласие. Сэм понял, что одержал маленькую победу.

Несколько секундспустя она протянула ему стопку бумаг.

— Вот, посмотритеэто, — сухо сказала Кира, не глядя на него.

Он едва сдержалулыбку. Ситуация показалась ему забавной. Обычно именно он раздавал Киреуказания, а теперь роли поменялись.

***

Когда часы пробилидесять минут двенадцатого ночи, Кира и Сэм наконец спустились в подземнуюпарковку, готовясь отправиться домой после, казалось, бесконечного рабочегодня. Оба мечтали о горячем, расслабляющем душе и долгожданном отдыхе.

Сэм с удивлениемосознал, насколько ему понравилось работать с Кирой Свон. Она оказаласьотличным партнёром: сосредоточенной, открытой к конструктивной критике испособной быстро принимать решения. Он не мог припомнить, чтобы прежде встречалженщину, подобную ей. Это ощущение было одновременно захватывающим и тревожным.Кира держала его в постоянном напряжении, и Сэм никогда не знал, чего ожидатьот неё.

— Кто сегодняприсматривает за твоим сыном? — спросил он, внезапно осознав, что мальчик,должно быть, вернулся из школы уже несколько часов назад.

Сэм тут же пожалело своём вопросе. Кира резко остановилась, её глаза широко раскрылись отудивления, словно он задел что-то слишком личное. По её реакции он понял, чтонарушил границы. Вопрос был неуместным, и ему следовало держать свои мысли присебе.

— Мэган, —ответила Кира неожиданно спокойно, будто не заметила его замешательства. — Онавсегда забирает Коди из школы и ведёт его к себе домой, пока я не освобожусь.Её дочь на год младше моего сына, и им весело вместе. Мэган любит, когда рядоместь дети.

Она на мгновениезамолчала, прежде чем добавить:

— Они с мужемвсегда мечтали о большой семье. Но после двух выкидышей решили бытьблагодарными за то, что у них есть хотя бы один ребёнок.

Сэм кивнул,продолжая мысленно ругать себя за этот вопрос. Ему не следовало интересоватьсяличной жизнью сотрудников. Эта информация не имела для него значения, и он незнал, что теперь с ней делать.

— Я позвонила ейраньше, чтобы спросить, может ли Коди остаться у неё на ночь, — добавила Кира,избегая его взгляда. — Не хочу будить его так поздно, особенно если завтра вшколу.

Её объяснениезаставило в груди Сэма вспыхнуть чувство вины. Она работала допоздна из-занего, пока её сын оставался у чужих людей. Он мог бы отпустить её домой ещё ввосемь, позволив закончить работу утром. Было очевидно, что Кира —мать-одиночка. Она никогда не упоминала о муже и, судя по всему, заботилась осыне сама.

Эта мысльзаставила Сэма задуматься: что случилось с отцом ребёнка? Они расстались?Развелись? Ему было трудно представить, что кто-то мог отказаться от такойженщины, как Кира. Она была доброй, отзывчивой и, ко всему прочему,поразительно красивой. Любой мужчина, ушедший от неё, был либо глупцом, либослепцом.

Собственные мыслисбивали его с толку. Интерес к Кире пугал его. Он не должен был так думать, недолжен был так чувствовать. Это было не его дело.

Он украдкойвзглянул на неё. Глаза были усталыми, взгляд расфокусированным, зрачкисуженными. Она выглядела измождённой, словно держалась из последних сил.

— Я отвезу тебядомой, — неожиданно предложил он.

Прежде чем Кирауспела возразить, он обхватил её запястье, не позволяя сесть в машину. Её кожабыла холодной, и это лишь укрепило его решение. Сэм понимал, что позволить ейсесть за руль в таком состоянии было бы небезопасно.

— Я не могуоставить свою машину, — возразила Кира, скрестив руки на груди. — Она мне нужнаутром, чтобы добраться до работы.

— Я заеду затобой, — спокойно сказал Сэм, но в его тоне не было места для возражений.

Кира прищурилась,явно готовясь спорить, однако он, предвосхищая её реакцию, добавил:

— Не спорь.

Она закатила глазаи нахмурилась, и её раздражение стало почти осязаемым.

— Мистер Брайант,вы не имеете права приказывать мне в нерабочее время, — парировала она. Голосзвучал холодно, с опасной искрой.

Её тон и то, какона произнесла его имя, заставили Сэма на мгновение задержать дыхание.

Проклятие.Она воздействовала на него так, что это было почти неправильно. Слишком сильно.Слишком быстро.

— Я не принимаюотказа, — отрезал он, взяв её за запястье и направляясь к своей машине, необращая внимания на попытки высвободиться.

— Ты высокомерныйпридурок, ты это знаешь? — вспыхнула Кира. Её глаза сверкали яростью.

Если бы она быладраконом, он бы уже превратился в пепел.

— Ты не перваяженщина, которая говорит мне это, — спокойно заметил Сэм, не дав ей договорить.

Кира покраснела отего дерзкого ответа, затем хмыкнула и выдернула руку из его хватки.

— Кто тебявырастил? Пещерный человек?

Сэм едва сдержалсмех, прикусив губу, чтобы не подливать масла в огонь.

— Загадка дляменя, как ты умудряешься за несколько минут превращаться из спокойногопрофессионала в ходячую катастрофу, — пробормотал он, открывая дверь своего BMW.

Кира нахмуриласьещё сильнее, но всё же открыла пассажирскую дверь и забралась внутрь. Она былаявно слишком уставшей, чтобы продолжать спор.

— Загадка дляменя, как ты можешь быть таким холодным и высокомерным, — бросила она,пристёгивая ремень.

Сэм удивился, чтоона не пытается вернуться к своей машине. Должно быть, усталость взяла верх.

— Я вовсе нехолодный, дорогая, — хрипло ответил он, прежде чем успел осознать, наскольконеуместно прозвучали его слова.

Чёрт побери. Этобыло лишним. Ему следовало держать рот на замке. Проклятые гормоны. Он нуждалсяв сексе — и очень сильно.

Кира встретила еговзгляд, сглотнула, словно пытаясь подавить накатившую волну эмоций, и тут жеотвернулась. Её реакция не оставляла сомнений: она тоже чувствовала влечение,никуда не исчезнувшее. Желание само по себе было испытанием, но осознание того,что она так же жаждет его прикосновений, делало сопротивление этому притяжениюещё труднее.

— Я помню, —прошептала она, уставившись на приборную панель. Голос звучал тихо, но в нёмявственно слышалось напряжение. Она избегала его взгляда, словно боялась выдатьсебя.

Сэм глубоковдохнул, качнул головой и пробормотал:

— Мне не следовалоэтого говорить.

Этобыло глупо. Он всегда всё портил. Что именно в Кире заставляло его терятьконтроль, он не мог понять.

Молчание в салонестало некомфортным. Сэм завёл двигатель, не задавая вопросов о её адресе: онпрекрасно помнил, где она живёт. Одного раза, когда он заезжал к ней задокументами, оказалось достаточно, чтобы запомнить всё — её божественный запах,тепло её тела, когда она случайно коснулась его, и то, каково это — быть рядомс ней.

Разгоняяавтомобиль быстрее, чем позволяли многочисленные ограничения, Сэм остановился удома Киры. Напряжение в салоне не ослабло ни на секунду. Ему хотелосьсхватиться за голову из-за того, что он испортил этот вечер одним неуместнымзамечанием. Всё было хорошо, пока он не открыл рот.

— Я заеду за тобойв половине восьмого, — объявил он, выключая двигатель.

Его неожиданнонакрыла странная грусть от осознания, что их поездка подошла к концу. Обычнотихие вечера в одиночестве приносили ему облегчение, но сегодня он жаждалкомпании Киры. Впервые в жизни. Она разбудила в нём что-то новое, до этогомомента ему незнакомое.

— Всё в порядке. Япросто поеду на автобусе, — возразила Кира, бросив взгляд в окно.

— Я заеду за тобойв половине седьмого, — повторил он уже строже, не оставляя пространства длявыбора.

Кира прикусиланижнюю губу, глубоко вдохнула и, похоже, решила сдаться.

— Обычно я быпоспорила с тобой, но сейчас я слишком устала и раздражена, чтобы делать этобесконечно.

Сэм ухмыльнулся,слегка расслабляясь.

— Умное решение.Лишённый сна или нет, я всё равно бы победил.

Её тихий смешокпрозвучал неожиданно.

— Как скажешь,Брайант, как скажешь.

Прежде чем онуспел придумать ответ, Кира открыла дверь, вышла и захлопнула её; в тишине эхомотозвался лёгкий щелчок. Не оборачиваясь, она направилась к своемумногоквартирному дому и исчезла за дверью.

Сэм ещё несколькосекунд смотрел на закрытый подъезд, затем тихо выдохнул, покачал головой итронулся с места.

Глава 5

Chris Isaak — «Wicked Game»

Сэм припарковалавтомобиль на том же месте, что и накануне, когда подвозил Киру к её дому. Онмельком взглянул на часы и с удовлетворением отметил, что прибыл вовремя. Еговзгляд автоматически скользнул по окрестностям, бессознательно выискивая её.

Из подъезда вышлапожилая женщина, выгуливавшая своего пса — точнее, маленькую белую крысу наконце поводка. Сэм поморщился. Он презирал таких «собак». Настоящая собакадолжна была хотя бы уметь лаять. У него самого никогда не было домашнихживотных, но если бы он всё же решился кого-то завести, это непременно была бынемецкая овчарка: умная, сильная и надёжная.

Его мыслипрервались, когда он заметил женщину в серо-бежевой шёлковой юбке миди и чёрномукороченном жакете в стиле Шанель. Ему потребовалась лишь доля секунды, чтобыпонять: это Кира.

Она шла потротуару, держа в одной руке две чашки кофе из «Старбакс», а другойжестикулируя во время телефонного разговора. Её лицо озаряла искренняя, тёплаяулыбка. Каблуки высотой не меньше десяти сантиметров звонко цокали по тротуару,подчёркивая уверенную походку.

Сэму вдругпоказалось, что её гардеробная, должно быть, до отказа забита обувью. Он не могприпомнить случая, чтобы она надевала одну и ту же пару дважды. Каждая былаэлегантной, изысканной и, разумеется, на высоком каблуке. Но больше всегопоражало то, с какой лёгкостью и грацией она в них ходила, словно на ней быликроссовки.

Это былоумопомрачительно. И невероятно притягательно.

Сэм наблюдал заней издалека, и его взгляд невольно задержался на жакете, верхние пуговицыкоторого были расстёгнуты, открывая обворожительное декольте и край чёрноголонгслива с открытым плечом. Это зрелище было настолько притягательным, что улюбого мужчины наверняка потекли бы слюнки. Он чувствовал себя извращенцем, такоткровенно разглядывая её, но совладать с собой не мог.

Желание изучатькаждую её деталь было непреодолимым. Сэм не мог оторвать глаз от Киры Свон. Вней было всё, что он только мог искать в женщине: сладострастные изгибы,длинные волнистые волосы, тонкая талия, стройные ноги и обворожительная попка.Она казалась воплощённой мечтой, настолько совершенной, что сама её реальностьвыглядела почти невозможной.

Его телопредательски отреагировало. Набухший член болезненно давил на молнию джинсов,настойчиво напоминая о неконтролируемом желании.

— Чёрт… — тихопростонал Сэм, с трудом пытаясь прогнать из головы образы раздетой Киры.

Он понимал, чтозашёл на опасную территорию. С каждым днём становилось всё труднее, вбуквальном смысле, держаться от неё на расстоянии и сохранять их отношения встрого профессиональных рамках.

Когда его взгляднаконец оторвался от изучения каждого соблазнительного дюйма её тела и вернулсяк лицу, Кира подняла голову и заметила его чёрный автомобиль. Её лицо тут жеозарила широкая, тёплая улыбка. Закончив телефонный разговор, она направилась кего BMW с той самой грацией,которой невозможно было не восхищаться.

— Доброе утро, —беззаботно поприветствовала Кира, не замечая его напряжения.

Она открыла дверьмашины и протянула ему чашку кофе.

— Двойнойэспрессо, — добавила она с чуть застенчивой улыбкой.

Сэм удивлённопосмотрел на неё, слегка нахмурившись.

— Ты подозрительнободрая для такого раннего утра, — заметил он, не скрывая удивления, и невольнозадумался, действительно ли она так любит утро или просто делает вид.

Сам он всегда былскорее ночной совой. Ему нравилось оставаться бодрствующим до рассвета,наслаждаясь тишиной, которая приходит вместе с концом дня.

— «Старбакс» прямоза углом. Без кофеина я просто не могу нормально проснуться, — объяснила Кира,делая небольшой глоток своего карамельного латте.

Сэм молча наблюдалза ней. Он знал о её пристрастии к карамельному латте, как и о множестве другихмелочей, которые она когда-либо упоминала. Этот нескрываемый интерес к нейпугал его. Он помнил всё, что касалось Киры, до мельчайших деталей.

Значит,ей нужен кофе, чтобы проснуться?

Сэм без труда могпредставить другой способ пробуждения, более интимный, почти непозволительный.Такой, от которого её щёки залились бы румянцем, а губы изогнулись бы вдовольной улыбке.

— Проклятье, —пробормотал он себе под нос, поспешно одёргивая собственные мысли.

Кира внимательнопосмотрела на него, затем заметила:

— Ты выглядишьтак, будто всю ночь не спал.

Сэм запрокинулголову на подголовник кожаного сиденья и неожиданно рассмеялся.

— Отличный способсказать, что я выгляжу ужасно.

Её очаровательные,чуть растерянные глаза встретились с его.

— Мне кажется, яникогда раньше не слышала, чтобы ты смеялся, — сказала она с лёгким недовериемв голосе.

— Иногда этослучается, — ответил он, усмехнувшись, хотя настроение уже начало угасать. —Редко, но бывает.

Он действительноне сомкнул глаз. Всю ночь Сэм пролежал без сна. В последнее время бессонницастала его постоянной спутницей. Он никогда не любил тратить полдня на сон, нодва–три часа отдыха за ночь превратились в настоящее испытание. Стресс,переплетённый с огромным объёмом работы, не оставлял ему шансов нормальновосстановиться.

— Ты слишкомсерьёзен. Я часто думаю, есть ли у тебя вообще чувство юмора, — заметила Кира,внимательно изучая его лицо.

— Есть. Я простопрячу его, когда работаю, — ответил Сэм с лёгкой усмешкой.

Он понимал, что наработе мог казаться мрачным, но для него это было частью необходимого деловогоподхода. Шутки и болтовня с сотрудниками были не в его характере и, по егомнению, выглядели непрофессионально.

— Ты отличносправляешься, — с улыбкой покачала головой Кира. — Ты всех одурачил. Я уверена,что каждый сотрудник считает тебя чопорным, степенным человеком, лишённым юмораи приветливости.

Она определённо несдерживалась, отметил Сэм, изумлённо взглянув на неё.

— Ты не была такойоткровенной и смелой, когда я впервые встретил тебя, — заметил он, приподнявбровь.

Кира улыбнулась, иеё взгляд стал чуть задумчивым.

— Я была глупойвосемнадцатилетней девочкой, которая всё ещё верила в сказки, когда встретилатебя. И, кроме того, я была пьяна. Чертовски застенчива и напугана. Если бы неалкоголь, я убежала бы сразу, как только ты подошёл.

Сэм нахмурился. Онзапрещал себе вспоминать ту ночь, но не мог не признать, что сам сейчас завёлэтот разговор.

— Ты хочешьсказать, что была настолько пьяна, что не понимала, что делала? — его голоспрозвучал чуть жёстче, чем он хотел.

Этот вопросдействительно волновал Сэма. Тогда он не осознавал, сколько она выпила, и этобеспокоило его до сих пор. Он никогда не позволял себе пользоваться чьей-тоуязвимостью. Каким бы он ни был, он считал подобное недопустимым.

Кира покачалаголовой и тепло улыбнулась:

— Нет, я прекраснопонимала, что делала. Но если бы я была трезвой, скорее всего, вообще ничего быне сделала. Тогда я была очень замкнутым человеком. Да и сейчас, если честно,не слишком общительная.

Сэм замер, а затемтихо произнёс:

— Если бы я знал,что ты тогда была девственницей, я бы не зашёл так далеко.

Он произнёс это,глядя куда-то вдаль, словно опасался встретиться с её взглядом. Это по-прежнемутерзало его даже спустя семь лет. Он не мог забыть свою ошибку. Тот вечероткрыл ему глаза и заставил быть осторожнее с женщинами.

Она была нежной,хрупкой, словно цветок, а он отнёсся к ней так, будто это был всего лишьмимолётный роман. Он даже не отвёз её к себе домой. Впрочем, если быть честным,он никогда не приводил женщин в своё убежище. Дом был его личной крепостью,единственным местом, где он мог чувствовать себя спокойно и свободно. Сэмвсегда оставался закрытым человеком и не позволял никому нарушать эту границу.

Кира некотороевремя внимательно смотрела на него, затем кивнула:

— Наверное,поэтому я ничего не сказала. Я не хотела, чтобы ты останавливался. Может быть,тогда я совсем тебя не знала, но ты дал мне чувство безопасности.

Сэм глубоковздохнул, стараясь подавить воспоминания, которые с новой силой захлестнулиего.

— Мы не должныговорить об этом, — сказал он. Его голос звучал твёрдо.

Он уже пересёкслишком много границ за этот день. Этот разговор был опасной игрой, в которуюон не хотел ввязываться.

— Да, —согласилась Кира, слегка кивнув.

Последовавшеемолчание повисло в воздухе — напряжённое, почти ощутимое. Казалось, можно былоуслышать падение булавки. Сэм стиснул зубы, осознавая, что зашёл слишкомдалеко. Он сказал то, что никогда не собирался говорить, открыл слишком многочувств, которые следовало бы держать при себе.

Кира сидела рядом,молча глядя в окно. Её лицо оставалось спокойным, но мысли явно были где-тодалеко.

— Эта ситуациячертовски сложная, — пробормотал Сэм себе под нос, въезжая на подземнуюпарковку офиса.

Его руки крепчесжали руль, словно это могло помочь справиться с внутренним беспокойством. Онзнал, что нарушил собственные правила. Та граница, которую он так упорнозащищал, с каждым днём, проведённым рядом с Кирой, становилась всё болееразмытой.

Они оба понимали,что этот разговор задел нечто более глубокое, чем они были готовы признать. Сэмукрадкой бросил взгляд на Киру, но она даже не повернулась в его сторону,продолжая смотреть прямо перед собой с задумчивым выражением лица.

***

Придяна работу, Кира первым делом направилась к столу Мэган, чтобы узнать, как делау Коди. Они договорились, что подруга будет отвозить её сына в школу по утрам.Ей было неприятно так долго не видеть малыша, но Кира понимала, что этовременно и делается в его интересах. Она твёрдо решила наверстать упущенное навыходных.

—Доброе утро, — улыбнулась Мэган, когда Кира появилась в поле её зрения, обогнувугол.

Послеутреннего кофе Кира успела позвонить сыну и быстро с ним поздороваться. ГолосКоди звучал бодро, и она почувствовала облегчение. Как бы сильно она нискучала, он, похоже, не страдал от разлуки. Коди рос слишком быстро, становясьслишком самостоятельным для своего возраста.

—Как всё прошло? — спросила Кира, приподняв бровь.

Оназнала, что Коди послушный мальчик и обычно не доставляет хлопот, но всё равночувствовала потребность убедиться, что он вёл себя как следует.

—А как ты думаешь? Твой сын просто ангел по сравнению с Сидни, — ответила Мэганс лёгкой улыбкой. — Клянусь, моя дочь ничего от меня не унаследовала. Она вся всвоего отца.

—Хочешь сказать, слишком похожа на тебя? — засмеялась Кира. — По-моему, ты исама была той ещё непослушной.

Мэганпокачала головой:

—Нет, я была хорошей девочкой.

— В твоих мечтах,— усмехнулась Кира, скрестив руки на груди.

Трудно былопредставить, что Мэган когда-нибудь была «хорошей девочкой». Кира была уверена,что это попросту невозможно. Эта женщина была слишком прямолинейной, дерзкой иоткровенной.

— Ладно, признаю,я была не промах, — ухмыльнулась Мэган, кокетливо подмигнув. — Но посмотри,чего я добилась. Теперь я уважаемая взрослая женщина.

Кира улыбнулась ипроизнесла:

— Я часто думаю отвоей «зрелости».

Мэган надула губыи демонстративно высунула язык, чем вызвала у Киры искренний смех.

— Да, — сказалаКира, смеясь, — ты определённо взрослая и зрелая.

— Не придирайся комне, подруга. Это некрасиво, — парировала Мэган, изображая обиженное выражениелица.

Кира теплопосмотрела на подругу. Они дружили с самого первого дня, когда Кира началаработать в компании. Между ними почти сразу возникло взаимопонимание, и дляКиры это стало настоящим облегчением. После того как её школьные подруги Софи иАлекс почти исчезли из её жизни, ей отчаянно не хватало человека, с которымможно было бы поговорить по душам.

Поначалу они сСофи и Алекс старались поддерживать связь: созванивались, переписывались,устраивали видеочаты. Но всё это довольно быстро сошло на нет. Кира сталаматерью, отвечающей за сына, а её подруги с головой погрузились в студенческуюжизнь и бесконечные вечеринки. Их пути разошлись, и со временем они оказалисьнастолько разными, что уже не могли найти ничего общего для разговора.

— В любом случае,— хитро протянула Мэган, явно довольная своей находкой, — я думаю, твой мальчиквлюбился.

Кира приподнялабровь, искренне удивлённая:

— Коди? Влюбился?

Её сын никогда нерассказывал ей о девочках. Кира искренне удивилась бы, если бы он и правдавлюбился. Она была уверена, что Коди до сих пор верит, будто у всех девочекесть вши.

— Вчера мы поехалив зону отдыха за городом, чтобы дети могли немного поиграть на свежем воздухе,— начала Мэган, и её глаза блестели от смеха. — Коди заметил букет маргариток,сорвал их и подарил Сидни. Моя девочка была просто потрясена и так покраснела,что, казалось, её щёки вот-вот загорятся. И знаешь, что он ей сказал? Чтокаждая красивая девочка заслуживает красивые цветы. Боже мой, Кира, тывырастила маленького Казанову.

Кира в шокеуставилась на подругу, а затем разразилась смехом:

— О, Коди. Онтакой очаровашка. Не могу поверить, что он действительно это сделал. Наверное,в будущем он разобьёт немало сердец.

Мэган закатилаглаза, но всё же улыбнулась:

— Дорогая, с этиммальчиком точно будут проблемы. Он унаследовал чертовски хорошую внешность,обладает врождённым обаянием и убийственной улыбкой. Ему всего семь лет, а ужесейчас ясно, что он станет причиной многих женских слёз. Я только надеюсь, чтоон будет осознавать, какую власть имеет над женщинами, и станет осторожнее с ихчувствами.

Она наклониласьчуть ближе, и её тон стал более любопытным:

— Мне интересно,каким был его отец.

Комок подступил кгорлу Киры при этих словах. Дыхание стало чуть прерывистым, но она заставиласебя улыбнуться, пряча боль глубоко внутри.

— Отец Коди былсамым красивым и обаятельным мужчиной, которого я когда-либо встречала, —честно призналась она. Её голос звучал мягко, почти задумчиво.

Она знала, что неможет рассказать Мэган всю правду, но это маленькое признание не раскрывалослишком многого. Кира отвела взгляд в сторону, и на её лице появилась лёгкаятень грусти.

Сделав глубокийвдох, Мэган мягко похлопала Киру по плечу:

— Должно быть,тебе пришлось нелегко, когда ты потеряла его ещё до рождения Коди. Я дажепредставить не могу, каково это — растить ребёнка одной. Если бы я потерялаПола… он для меня всё, как бы банально это ни звучало.

Кира опустилаглаза, стараясь удержать эмоции под контролем.

— Это былонелегко, — призналась она. — К счастью, я знала отца Коди не так долго. Моймальчик был случайностью. У нас не было прочных отношений, когда язабеременела. Возможно, именно поэтому мне удалось жить дальше. Да, мне былобольно его терять, но… я не была в него безумно влюблена.

Это был первыйраз, когда Кира так открыто рассказала Мэган об отце своего сына. Обычно онаизбегала этой темы, отделываясь короткими ответами или просто говоря, что нехочет об этом говорить.

Мэган внимательнопосмотрела на неё, и её голос стал мягче:

— Терять кого-товсегда больно, независимо от того, насколько вы были близки, — сказала она стихой, почти материнской мудростью.

Кира кивнула,ощущая благодарность за то, что её выслушали без лишних вопросов. Было странно,но в то же время приятно говорить о Самюэле, не произнося его имени.