Партия на троих

– А куда ты собираешься на работу? – все еще недовольным, но уже немного смягчившимся тоном спрашивает Пашка.

– Хочу к маме, если возьмет. А если нет, то найду что-то другое.

За болтовней пролетает дорога, и я радуюсь, что мы с братом настолько увлеклись беседой, что я хоть на время позабыла о своей проблеме.

– Я подожду тебя внутри, – говорю, когда мы выходим из машины. – Надо телефон подзарядить.

– Ага, – кивает он и бросается к друзьям, заходящим в здание спортивной школы.

Устроившись на скамейке у стены, втыкаю зарядное в розетку и открываю ленту соцсетей, бездумно блуждая взглядом по коротким видео и фотографиям. Рядом со мной приземляются две дамочки постарше, продолжая, видимо, начатый ранее разговор.

– В общем, он чуть ли не с барского плеча предложил ей отношения. Точнее, Ирка ему предложила, а он согласился. Короче, он тупо позволял себя любить, прикинь? Таскалась за ним, как собачонка, все выпрашивала ласку.

– Это так унизительно, – манерно тянет вторая женщина. – Ирка ж красивая девка. Чего она вцепилась в этого Лагодина? Ни кожи, ни рожи.

– Зато бабла хоть жопой жуй, – авторитетно заявляет вторая.

– Ага, и три развода за плечами. Если от мужика постоянно уходят бабы, наверное, причина не в них.

– Точно.

Мне надо закрыть уши. Надеть наушники. Не слушать их. Вернуться в машину. Что угодно, только бы перестать примерять на себя ситуацию Ирки, которую они обсуждают. Но я сижу и представляю себя на месте незнакомой мне женщины, а на месте ее мужчины – Матвея. Мне кажется, он как раз из тех мужчин, которые позволяют себя любить, но сами никогда не влюбляются. Уж не знаю, сколько там разводов будет у него за плечами, когда он достигнет возраста мужика, о котором рассказывают, но уже сейчас понятно, из какого теста слеплен старший Громов.

Когда телефон заряжен на шестьдесят процентов, я вскакиваю со скамейки и сбегаю в машину. Не могу больше слушать, как они в подробностях перебирают жизнь своей подруги и отсутствие гордости у нее же. Потому что моя собственная поднимает голову и с надеждой смотрит на меня.

Вернувшись домой, я застаю маму в спальне. Она наводит порядок в своем шкафу, сортируя одежду и готовя осеннюю к сезону. Скоро совсем похолодает, а мама предпочитает быть готовой заранее.

– Обожаю это платье, – хватаю с кровати ее вязаное платье песочного цвета и, приложив к себе, встаю у зеркала во весь рост.

– Я бы тебе его подарила, но оно будет на тебе болтаться.

– Ну конечно. Меня природа так не одарила, – киваю на мамину грудь четвертого размера.

– Или наказала, – говорит она, подняв штаны до уровня глаз. – Тут как посмотреть. На тренировке все хорошо?

– Ага. Пашка говорит, тренер его хвалит.

– Это приятно.

– Мам? – отложив платье на место, сажусь на край кровати и наблюдаю за тем, как она спокойно перекладывает вещи. М-да, суета – это не про мою маму. Я такая же подвижная, как отец, а Пашка – спокойный и неспешный, как мама.

– Что?

– Возьми меня к себе на работу.

Она медленно поворачивается от зеркала, все еще прижимая к себе белую блузку. Даже кончик рукава все еще зажат в ладони. Мама сверлит меня хмурым взглядом.

– Зачем?

– Хочу работать, – легко пожимаю плечом.

– Зачем? – повторяет она вопрос. – Агата, что ты себе уже надумала?

– Ничего не надумала. Просто хочу работать.

– Когда, Агата? У тебя три раза в неделю танцы плюс учеба. Не выдумывай.

– Ну мам! Я сама хочу оплачивать свои хотелки, а не тянуть из тебя деньги.

– Дед про больницу сказал? – прищуривается она.

– Пашка.

– Нет, – отрезает и отворачивается лицом к зеркалу. – Я справлюсь, у меня все просчитано.

– Тогда я найду другое место. Так бы я хоть была у тебя под присмотром, и могла надеяться на более гибкий график. А где-то в левом месте, возможно, потребуют работать каждый день, и мне придется бросить танцы.

– Шантажистка, – качает головой мама, но я вижу, что она уже почти согласна, осталось только дожать. – Ладно, я посмотрю, что можно сделать, – о, даже дожимать не пришлось. А я уже приготовилась давить на жалость. – Но с одним условием.

– С каким?

– Тренировки Пашки по-прежнему на тебе, учебу и танцы ты не забрасываешь.

– Это три условия.

– Это комбо, – мама тычет в меня указательным пальцем. – И никаких романов на работе. Там много красивых парней бывает, так что держи свои желания в узде.

Ой, теперь я вообще не хочу смотреть на красивых парней. Тут парочка вскружила мне голову так, что я уже три дня не могу прийти в себя. Я, наверное, еще не готова ко взрослым играм.

– Спасибо, мамочка, – подскочив, целую ее в щеку и выбегаю из комнаты.

– Я об этом еще пожалею, – вздыхает мама за моей спиной.

– Я тебя не подведу! – кричу и вбегаю в свою спальню.

Закрыв дверь, сбрасываю с себя толстовку и делаю оборот на месте. Так, если я пойду работать, то мои мысли постоянно будут заняты всеми теми задачами, которые передо мной поставят. А это значит, что братья Громовы будут только отвлекать меня. Словно в подтверждение моих мыслей на телефон приходит новое сообщение от Дениса, которое я, как и все предыдущие, удаляю, не читая. Не хочу сорваться и отклониться от курса. Подумав секунду, отправляю обоих в ЧС и, погасив экран, улыбаюсь. Вот так вот! Я сегодня решительная и сильная! А то, что произошло той ночью, там и останется. Как в Вегасе, черт подери!

Глава 15

Матвей

– Если будешь продолжать щелкать… лицом, проебешь ферзя, – говорю брату, кивая на доску.

– С тобой каждый раз все сложнее играть, – качает головой Дэн и переставляет коня по доске.

– Зря ты это сделал, – бормочу и “съедаю” коня за один ход. – Кого следующего подставишь?

– Да иди ты, – шутливо вспыхивает Дэн, и вторым конем забирает у меня последние три пешки. – Я тоже не пальцем деланный.

Он бросает взгляд на лежащий рядом с шахматами телефон и снова переводит его на доску.

– Она не напишет, – констатирую очевидный факт. – И что ты в нее так вцепился?

– Хер его знает. Классная она. Я еще, как дебил, уснул после секса. Может, она обиделась? Бля, охеренная телочка, – вздыхает Дэн, переставляя пешку.

– Трахается отлично, – киваю я.

– Да вообще классная. Вроде дерзкая, но пугливая. Хочется защищать ее, гоняться за ней. Давно такого адреналина из-за телочки не ощущал.

– И трахается отлично, – настаиваю на своем.

– Ну что ты все о телесном? О духовном надо, – сокрушается брат, и мы оба смеемся. – Но да, секс с ней классный. Она такая отзывчивая. Немного прокачать, расслабить, и будет пушка.

Будет. Она уже пушка, только я не то что брату, даже самому себе боюсь признаться в том, что уже неделю дрочу на образ изящной танцовщицы. Хер его знает, что в ней такого. Банально, блядь, просто до умопомрачения. Когда Илюха сделал предложение своей Дашке, я спросил его, как он понял, что она та самая. Брат сказал, что это не поддается логике. Ты просто начинаешь хотеть только одну девушку, и все. Только ее видишь, только она кажется тебе особенной. Ее хочется радовать, баловать. Холить и лелеять. Хочется подарить ей весь мир.

Я боюсь, что меня заклинило на Агате. Вот так просто, за один раз. И самое страшное, я ни хрена не могу понять, почему так происходит, и чем она меня привлекла. Не поддается, сука, логике. Ага, это тот самый… Да ни хрена! Не тот самый случай. Такая же самочка, как и все остальные в этом мире.

– Я хочу попытаться с ней снова. Типа вернуть, – говорит брат, откидываясь на спинку стула и окидывая меня взглядом.

– Да брось. Пойди в клуб, развлекись. Ты же знаешь, там таких Агат – десятки.

Сам не понимаю, какая мне разница, что собирается делать Дэн с Агатой. Мне должно быть наплевать на отношения брата, но почему-то я пытаюсь его отговорить. Как будто сама мысль о том, что он начнет нормально встречаться с ней, меня пенит. Хотя я бы не сказал, что у Дэнчика серьезные намерения. Он просто охотник по натуре, и его заводят такие игры.

С другой стороны, Агата может стать той, кто изменит правила игры и поменяет расположение фигур на доске. А это не очень хорошо. Правда, я пока не понял, для кого. Может, причина в том, что раньше мы с братом легко делили девушек, и никто при этом херней не маялся. А сейчас он загорелся, и я чувствую, что милая танцовщица может стать яблоком раздора между нами.

Блядь, ну мне-то какое дело, кого трахает брат?!

И все же я понимаю, что после того, как увидел, как кончает Агата, не смогу посмотреть на нее другими глазами.

– Бездельничаете? – в мой кабинет заходит отец и прикрывает за собой дверь. – Поговорим? – кивает на кожаный диван в углу.

Мы с братом пересаживаемся туда, и папа, схватив бутылку воды с кофейного столика, откручивает крышку и делает несколько глотков.

– В общем, у нас тут интересный проект вырисовывается. На окраине города есть хороший участок.

– Возле леса?

– В курсе?

– Зайцев бухой что-то такое сболтнул.

– Да, тот самый. Батя Зайцева тоже вступил игру, причем раньше нас.

– Ну так давай договоримся с мэром, – предлагает Дэн, глядя на отца так, как будто он несмышленый малыш.

– Я бы уж давно договорился, но Славик поджал жопу, ждет нового губера. Сказал, что по документам тот участок только под рекреационные цели, под коммерцию нельзя. Все остальное по согласованию с губернатором.

– А кто новый губер?

– А хер его знает. Кого назначат, тот и будет. Сейчас в столице по кабинетам шорох идет, пока выбирают.

– А что Радченко говорит? – спрашиваю я, напоминая отцу о его связях в столице.

– Тоже пока молчит.

– Так, это понятно. Дальше что?

– А дальше есть две кандидатуры. Самсонов и Баталов. Первый хорош наличием дочки, – он выразительно смотрит на нас, но я пока не догоняю, что он пытается сказать. – А второй – тем, что он под ногтем у Радченко. Плохая новость в том, что у Самсонова высокие шансы занять этот пост, а хорошая – что у Баталова эти шансы не нулевые. Но будем брать самый плохой вариант и настраиваться на то, что Самсонова с порога надо будет окучить.

– Как? – спрашивает Дэн.

– Через дочку. К ней, как к принцессе из сказки, выстроится целая очередь из ухажеров, обещающих “долго и счастливо”, и первыми в этой очереди должны быть мои сыновья. Вообще по возрасту ей лучше подойдет Дима… – задумывается отец, а я вспоминаю, что Демон уже по уши в подругу Агаты, и сейчас договорной брак поломает ему психику.

– А сколько ей лет?

– Восемнадцать.