Восемь рассказов о тебе и обо мне

Мама читала вслух первый рассказ «Настоящее солнышко»:

«Кто хотел увидеть солнышко, как настоящее, только чтобы не жгло и глаза не слепило? Да, немало таких молодцев находилось! Думали, наверно: «Уж это желание Бог не выполнит!» Но выполнил же, дал им подсолнух. А они в ответ: «Нет, он не заходит, всегда светит. Нам надо, чтобы и заходило, и вставало, как настоящее». А сами думают: «Это Богу точно не под силу. Не уйдёт от нас победа!» Но Богу и это по силам, Он всемогущ. Дал Господь лицемерным людям цветок под названием «одуванчик». Одуванчик — как зеркало или маленький портрет солнца, закрывается, когда настоящее скрывается за линией горизонта, раскрывается, когда большое встаёт. И сам цветок похож на наше солнышко. Тут уж лицемеры упали на колени, признали, что Бог всемогущ, а Господь в знак того, что простил их, сотворил период парашютиков для одуванчиков, как бы говоря: «Идите, обиды и гордость пройдут, превратятся в прах, развеявшийся по ветру, как одуванчик».

Верка, что ли, сочинила? Пожалуй! Хотя, возможно, стырила сюжет откуда-то. У Валентины непременно полезли бы поучения — вот из кого династия прёт! Вторым мама читала тоже не Олькин рассказ: «Два кота». Типа сказка. Жили-были дед да баба, внучка Танюшка на лето приехала. Завели себе белого кота, а внучка заблудилась и на медвежью избушку набрела, где чёрный кот в приживалках числился. Тут и белый в поисках Танюшки заявился. Медведь добрый оказался, отпустил всех троих к бабушке и дедушке. Те обрадовались, стали внучку уговаривать поработать на огороде, а та не хотела, отнекивалась день, другой, до самого дня рождения, когда стала требовать подарок. Ей ничего не подарили, так как лентяйкам не положено. А она взяла и не расстроилась, ведь у неё остались два кота и бабушка с дедушкой.

«Ну и бред!» — подумала Олька. Нафталиновая мораль, аж зубы свело. Определённо Валькин зашквар, Вера не выжала бы из себя такую кислятину.

Последним мама читала Олькино сочинение «Жизнь колорадского жука». Оно написано от лица жука, и сперва он рассуждал, как глуп человек. «Другое дело — мы, жуки-колорады, никогда не придумываем себе лишних проблем. В то время, когда люди копаются в грязной земле, работают в поте лица, мы спокойно сидим на картофельной ботве и кушаем до отвала. Что ещё нужно для счастья? Кому мы мешаем? Живём себе и живём, едим и едим. Зачем же убивать?»

Потом он вспоминал свою жизнь: в первый день «на огороде стояла жаркая, душная погода, всюду летали мухи, комары, слепни — в общем, благодать», но появилась беда в лице потного лысого мужика в перчатках — «люди всегда несут с собой неприятности». Мужик вопит:

«— Так, что такое? — как будто он не видел перед собой нас, самых прекрасных существ на земле! — Жрёте мою картошку?!

— Почему твою? — возмутился я».

Мужик замахнулся, но герой рассказа успел, спрыгнув на землю, укрыться за камушком, чуть не потеряв по дороге единственное сердце. Такое великое горе пришлось заедать дополнительным зелёным листочком. «В один прекрасный день я почувствовал себя большим и, глядя в капельку росы, красивым. Никогда не видел ничего прекраснее, чем своё отображение в полосатом чёрно-белом одеянии! И тут я заметил её… Она шла по тропинке прямо ко мне — в коротком синем платьице и с беленькими ручками (не то что у мужика), не менее красивая, чем я. Мне стало так хорошо, как никогда прежде. Я не променял бы её на целый огород картошки… ну, на половину огорода. Моё сердце влюбилось.

— Ах ты, мерзость какая! Тут ещё один полосатик! Пап, что делать? — голос её звучал музыкой.

— Кинь в банку с ядом.

Она кинула. Мне вдруг стало плохо. Очень плохо. «Если бы человечество относилось к нам милосерднее, мы бы зажили счастливо», — подумал я, тяжело вздохнул и умер».

Ольку распирало от гордости. Она не сомневалась в победе, но мама, собрав отзывы и подсчитав голоса, сообщила, что победило «Настоящее солнышко», то есть Вера. Олька не расстроилась, рассказ ей понравился, а для сестры вовсе победа могла оказаться единственной в жизни, ведь талантами та не уродилась.

***

Олька вернулась к коряге. Удивительно, сасквоч не изменился ничуть, так же смешон и грозен одновременно, грибы на нём не растут, а крапивы по-прежнему много. Поставив ногу в кроссовке на нижнюю обломанную ветку, Олька привычным манёвром взобралась наверх и уселась на почерневшей пеньковой площадке, с жадностью вдыхая аромат цветущего разнотравья и впитывая взглядом пушистое поле одуванчиков-парашютиков, нагромождение облаков на голубом своде небесного купола, берёзы, чуть шелестящие листочками, сосны, распространяющие густой смолистый аромат вокруг, и старый-старый дуб, бывший старым и десять, и двадцать, и пятьдесят лет назад, оттого загадочный своей вечностью. А Ольке всего восемнадцать.

Неисповедимы пути Господни — она успешно сдала экзамены и по велению сердца поступила в пединститут.

Ошибка

Столько глупостей, а разгребать учителю …

Мысли автора, два года проработавшей в школе.

Эта малюсенькая история произошла в будущем. В будущем? Так и есть, и не спрашивайте меня, откуда я о ней узнала. Один человек рассказал, а я поверила. Событие незначительное для Вселенной, планеты, города и даже школы: штатная ситуация, одним словом. Человечество не пострадало, ученики тоже. Пропала учительница, прямо из класса, при свидетелях, во время урока – как такое возможно? Кто-то пустил слух, что её хотели утилизировать – вот выдумщики! В двадцать втором веке утилизируют только террористов, всем известно. Шептались ещё о квантовой телепортации, так это вовсе бред, наука до сих пор не продвинулась ни на шаг в сем сомнительном вопросе – сам академик Тапочкин доказал. Историю замяли, почти забыли, но мы её всё-таки послушаем. Не даёт она мне покоя: может, вместе разберёмся?

Нина Петровна, женщина лет тридцати, гордо задрав свой выдающийся во всех отношениях нос, шагала по школьному коридору в кабинет физики. Отступая от повествования, заметим, что носом она гордилась не безосновательно. В детстве родители Ниночки отстояли право на ДПВД (дарованные природой внешние данные), аргументируя программе КВИИ (коррекции внешности с помощью искусственного интеллекта), что их фамильная особенность демонстрирует незаурядность ума. В доказательство прилагалась справка о той самой незаурядности, полученная девочкой на олимпиаде по физике, где она совершенно случайно решила задачу по подсчёту минимального количества безразмерных физических констант. Клан Шнобелистов взял их семью под опеку. Такой клан, действительно, существовал, прошёл регистрацию в АКК (ассоциации клановых корпораций). Ниночку оставили в покое, она отучилась в школе и институте; устраиваясь на работу, лично подтвердила согласие на обладание нестандартной внешностью. Не принять на работу её не могли, ведь к результатам теста на психологическую, нравственную и стрессоустойчивую профпригодность, диплому об образовании, диплому о повышении уровня образования, сертификату о наивысшем повышении повышения уровня образования, прилагались: справка о членстве клана Шнобелистов и нотариально заверенный документ, подтверждающий права носителя ДПВД (с подчёркнутым красным цветом абзацем об уголовной ответственности за попрание этих самых прав). Да, ещё подтверждение аттестации по ФГОС-2225 на максимальный балл. Все документы, естественно, хранились на электронном носителе с пятикратным ключом безопасности.

ИИРРМ (искусственный интеллект распределения рабочих мест) отправил её в СШ№42 ГГПЦОПЗ (Главного городского поселения центрального округа планеты Земля) – в Горпоцоп, одним словом. На месте один из лучших представителей клана директоров, поёрзав штанами по мягкому креслу известной фирмы, поднялся в полный рост и важно посмотрел на Нину Петровну через очки. При чём тут очки? Да-да, всем известно, плохое зрение осталось в далёком прошлом – там доисторические люди, начиная с Пизанского монаха тринадцатого столетия*, в котором слепцы водили друг друга за ручку, радовались оптическим стекляшкам, заканчивая незабвенным двадцать первым веком, когда мыслящие люди, утыкаясь взглядом в экраны телевизоров, телефонов и компьютеров, клеили на глаза линзы. Теперь отличное зрение у всех, прошедших коррекцию внешности. Право на близорукость и дальнозоркость осталось только у КБД (Клана близоруких и дальнозорких), но директор СШ№42 не состоял в их рядах – Нина Петровна подготовилась, прошерстила БДРНЗ (Базу данных работающего населения Земли). Значит, очки липовые, для образа. Внушительный образ у КВИИ получился: мужчина лет сорока с начинающими седеть волосами, прямым носом и волевым подбородком, в строгом костюме от Ари-Бари на плотной фигуре. Ростом, правда, не удался – Нину Петровну всего на полголовы выше, но с ростом у КВИИ пока проблемы – «ни локтя»*, как говорится. Так что женщина почти впечатлилась. Почти, потому что директор оказался похож на их преподавателя по основам педагогического мастерства – один в один, только костюмы препод носил от Зари-Бари и носки белые, а не чёрные. А так – да, братья-близнецы.

– Кхм, – кашлянул директор. – Вы понимаете, что в нашем коллективе вам придётся не просто?

– Почему же? – искренне удивилась Нина Петровна.

– У нас в штате сорок пять учителей, и нет ни одного с ДПВД. Вы, так сказать, первая.

– Это, так сказать, ничего страшного, – подхватила Нина Петровна. – Я привыкла.

Директору не очень понравилось, что она дразнится, но на работу взял, куда деваться. Правда, в этом году подпихнул экспериментальный класс – наверно, отомстить хотел. В коллективе, действительно, все учителя прошли коррекцию внешности: учительницы-дамы – стройные большеглазые брюнетки-блондинки- шатенки, лишь химичка отчего-то предпочла образ пышечки с румяными круглыми щёчками. Учителя-мужчины – накаченные брутальные экспонаты; впрочем, и среди них оказался тоненький безусый блондин с гибкими пальцами и певучим голосом – учитель изящных искусств (музыки, танцам, рисованию).

Так началась её работа в школе. Вела она, естественно, физику. Почему естественно? Потому что и папа, и мама, и бабушка, и дедушка, и даже прабабушка с прадедушкой – все работали в школе учителями физики. Папа, правда, всего два года, потом подался НВП (начальную военную подготовку) преподавать, как раз после ажиотажа с предполагаемым вторжением инопланетян из чёрной дыры Cygnos X-1 созвездия Лебедя.