bannerbanner
Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 4
Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 4

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 3

Распустила кудри Ива у пруда

В тишине, разлитой на исходе дня,Распустила кудри Ива у пруда.Ветром обласкала косы над водой,Отразилась в глади тихой, расписной.В предзакатном плачет чистою слезой,То ль грустит, то ль шутит пред ночною мглой.Шелестом, чуть слышным для моей души,Шепчет тихо, сладко: «Стой, не уходи!»Может, мне сегодня хочет рассказать,Как ей одиноко у пруда стоять.Навевает грустью лёгкой и благой,По сердцу лаская нежностью большой.Ты не плачь, родная, не роняй слезу,Я ведь, дорогая, тоже так живу.Мыслью нежеланной полнит разум мой.Сердцу одиноко – потерял покой!Не скорби, не надо, не роняй слезу,Я с тобою рядом, я же здесь стою!Будем в небо вместе мы с тобой смотреть,Будем с тобой рядом о хорошем петь…И шепнула тихо Ива у пруда:«Потому и плачу – вижу здесь тебя!Ты один приходишь летом и зимой,Ты один остался, друг мой дорогой!Не ищи ты снова, не пытайся вновь,Смирись, потерял ты навсегда любовь…»

Я бегу по кустам, по лесам и опушке

Я бегу по кустам, по лесам и опушке,Снова в снах я лечу эхом птицы кукушки.Словно воздух земля, мне легко и блаженно,Это время моё – оно благословенно!Подо мной детвора бегает, веселится,Я читаю стихи… будто мне и не снится.Когда время придёт и я петь перестану,Кто-то мысль обретёт, ту, что я здесь оставлю!Прежде чем окажусь на кладбищенском месте,Сердцем верю душе: мы всегда будем вместе —Я и жизнь моя, по которой летаю,Я и доля моя, где уже не страдаю.Тебя встретить хочу, небо синего края,Чтоб летать над землёй и читать стихи Рая.По кустам и лесам, и на летней опушке.И вокруг детвора… и я – эхом кукушки!

Бокалом нежного сотерна

На берег выйду, сяду у обрываПод луч последний солнца на закате,В блаженный вечер даль взором окину,Красой природы по холсту во злате.Шумом реки чуть уловимым зримоПерелистаю в памяти страницы,Сонмы поймав без грусти и печали,Рисуя образ сказочной Жар-птицы.Какую песню мне споёшь сегодня,Заря, по поздней осени печальной?Залив по небу бархатом игривоВ безбрежности необозримой, тайной.Лелеющей чертою горизонта,Беспечностью и праздностью своею,Что скажешь мне, когда так одинокоИ кружит ворон над судьбой моею?Тревог вздремнувших струн, прошу, не трогай,Боль не буди, что разлеглась по сердцу!Достаточно мне было в жизни горяИ скорби, что закрыла к счастью дверцу.Наполни чистотой воспоминаний,Унынию не дай проснуться снова,Налейся в душу музой сладострастнойС колоколов церковных перезвона!Обильно радостью плесни мне, не жалея,Улыбкой награди, чтоб страсть была блаженна!Веру зажги огнём небесным Прометея,Жар погасив бокалом нежного сотерна!

На грани стоя сумасшествия

На грани стоя сумасшествияИ в обе стороны смотря,Не понимаю, где возмездие,А где желанного стезя.И там, и там – букеты алыеВ сплетеньях вычурных корзин,И в мыслях нет предубеждения,Как и для радости причин.Куда мне дальше в безрассудности,Доставшейся на склоне лет,И с ложью заклеймённой совестью,Когда стал близким другом бред!Звучит растрёпанно дыханиеГлубоким стоном из груди,Найдётся ль место покаяниюДля бренной, страждущей души.Стою в раздумье безысходности,Смотрю по обе стороны:Без страсти, без любви, без гордости,Всё позабылось позади.Бессилье, на плечо мне севшее,Не шепчет больше ничего.Куда идти, в какую сторону,Когда всё стало… всё равно!

Расцвела белоснежная вишня

Расцвела белоснежная вишня,Утро майским рассветом обняв.Несказанной строкою вдохнула,В голубую небесную гладь.В думу светлую бросила краски,Облачила белёсым вокруг,Распустив по душе ароматом,Как под летним дождём пышный луг.Ветерок, осторожно ласкаяЛепестков снежных райскую плоть,Косы в дрожь бризом чудно сплетает,Навевая страстям сумасбродь.Заигрался с ней, будто с невестой,Да по раннему, да поутру…Околдован я этой красою,С места вовсе сойти не могу!И невмочь мне, чтоб не любоваться,Вишня, вишенка – бела фата!Как наполнила нежностью сладкойМоё сердце твоя красота!Жизнью, празднуя, негой объяла,От природы – живой разговор,И в симфонии одой сказала,Разбудив птичий песенный хор.Ох ты, вишня моя – моя муза!Детский сон, позабытый вдали,И не брызжет по мыслям о тяжком,Снова хочется петь о любви!Будь же, милая, благословенна!Плачу болью твоей красоты…К устью раннего майского света,В небеса мою душу возьми!

Наполню свои строки в скорби

Наполню свои строки в скорбиСлезами узника души,Рукой метаясь по бумаге,Как в яме зверь, в лесной глуши.И чёрной вязью слов нетленныхВ вуали бреда своегоВпишу на выжженных страницах,Смотря бессмертию в лицо.И на пределе вдохновений,Невидимых живущих силПаду покорно на колени,Смиренно голову склонив.Среди крестов, теней былого,Рук распахнувших в тишине,Не вспомню, сколько было горя,Испитого в моей судьбе!Обманутой надежды грёзыДавно исчезли в небесах,Под пасмурной в судьбе погодойГоняет ветром только страх.В испуге неопределённостьЗастыла паузой внутри.От прошлого, того, что помню,Огонь и пепел позади.Галлюцинаций и сомнений,Бед и тревог незримый путь,Дурной бездарностью режимаКлеймом поставлен мне на грудь.И в утонувшем небосводеПока живой ещё мечты,Пытая память новой строчкой,Боюсь к безумию прийти.

Что сказать хочешь мне, гость непрошеный?

Что сказать хочешь мне, гость непрошеный,Постучавшийся поздно в ночи,Потревожив моё одиночествоНа просторах безудержной тьмы?Али жаждешь испить моей горести,Расстелившей по сердцу сполна,Коли ищешь безумства упрямого,Чтоб до самого петь до утра.Не коси глаза в сторону, видитсяТвоя суть, что прогнила насквозь.Заблудился во лжи ты прокуренной,Понадеявшийся на авось.Не мечтается больше, не веритсяВ светлый образ чистейшей любвиВ суете праздной, ленью подкованной,На дорогах злосчастной судьбы.Ты снуёшь, как собака плешивая,Уповая на совесть других,В душу словом своим безответственнымЛезешь в сказах совсем не благих.Под раскисшею блёклостью нечистиСвоих мыслей ты всех превозмог.Не ищи во мне искры прощения,Тебя может простить только Бог!

Как чёрт меня сюда занёс?

Бывало в жизни, просыпаясь,Не вспомнить, кто с тобой лежит!И незнакомая квартира,И с бодуна башка трещит…И не до шуток без одежды,И неудобно за вопрос:«Откуда ты такая, леди?Как чёрт меня сюда занёс?».

Когда ты слышишь, как поёт Орфей

В летнем саду под шум цикад сварливых,Теплом налитых августовских дней,Грудь наполняет свежестью великойВ преддверье тихом сладостных страстей.С просторов зримых, веянных погодой,Оставив в прошлом то, чего чуть жаль,Себе поверю, что пройдут невзгоды,Раздумьем сладким бросив мысли вдаль.Улыбкой в счастье суету оставлю,Вдохну привольно, мягко, глубоко.Вернётся вера с искренней молитвой,Теплом согреет тело, как вино.В очарованье, снизошедшем с неба,Под россыпь жемчуга огней далёких звёздШальная мысль, быть может, рядом где-тоПроизнесёт нежданно в дивный вечер тост.С дыханьем ветра, полетевшим к дому,В надеждах нежных веру отыщу.В мечтах благих – желанного, простого —На душу негой чисто расстелю.Отрадно сердцу в час такой блаженный,Когда с небес струится благодать,Когда душой ты слышишь глас ГосподеньИ вновь надежду жаждешь отыскать.С кудрявых яблонь с шелестом манящим,Под ароматом яблок наливных,Слезой ланиты мягко омывая,Взгрустнув, вдруг вспомнишь о годах былых.Откроет память прошлого страницыВ летах минувших, словно один день,Той безмятежностью прекрасного в природе,Когда ты слышишь, как поёт Орфей!

Чарующих три слова…

Чарующих три слова —Любовь, Надежда, Вера,В дыхании Господнем,Под Ангела крылом.Несите БлагодатьюДуше свет чистый неба,В голубизне цветущей,Нам, греющим огнём.

MakSP


Луганск

Сергей Павлович Макеев родился 20 апреля 1972 года в п.г.т. Успенка Лутугинского района Луганской области. Поэт, писатель и художник. Проживает на Донбассе, в г. Лутугино Луганской области. Часто печатается в литературных газетах и журналах. В 2010 году публиковался в литературном альманахе «Спутник+», в 2011-м – в сборнике «Российские поэты» проекта «Стихи. ру», там же публиковался в 2017 и 2019 годах. Стал номинантом премии «Наследие», награжден дипломом номинанта и дважды – значком-орденом. Имеет свои страницы на сайтах «Стихи, ру» и «Проза. ру». В 2018-м печатался в коллективном литературном сборнике «[С] МЫСЛители». Издавался в литературном журнале-альманахе «Современникъ» в 2019 году от Российского союза писателей.

Мария

Рассказ-повесть

…На свете нет ничего ярче,

Чем жизнь прекрасная, изволь…

А в ней любовь, с которой жарче,

Что будоражит в жилах кровь…

Интересной и загадочной оказывается порой жизнь. Даже в страшные дни, окутанные смертью, случаются минуты просветления, которые дают надежду на что-то лучшее в этом безумном мире.

– Эй, матка, давай яйки, молоко, немец недалеко! – Так, с издёвкой, солдаты рейха выгоняли на двор людей и скотину, «шмонали» дома и усадьбы. Зимой при сорокаградусном морозе заставляли людей работать и рыть окопы. Грудных детей своих матери сносили в самый большой окоп, с ними немцы разрешали оставлять для кормежки одну из крупных женщин, у которой был свой грудничок, и она всех кормила грудью по очереди. Очень всё-таки хотелось верить, что это кошмарный сон, что вот-вот всё закончится и станет вновь как прежде. Но со временем начинало казаться, что этому не будет конца…

Понимала это и двадцатисемилетняя женщина Мария, жена бывшего секретаря исполкома, а теперь, в войну, офицера, капитана, и мать троих детей. Терпеливо несла она свою горькую ношу. Бесконечная стирка и уборка, обслуживание немецких оккупантов превратили молодую женщину в рабыню.

Случилось так, что в дом к Марии поселили унтер-офицера Гауфмана, молодого красавца, который уже многое повидал за свою не очень долгую, но также несвободную жизнь. Их встреча была как яркая вспышка среди хаоса и страха, всей этой войны.

– Гутентаг, фрау Мария, – неожиданно для неё и, по-видимому, для самого себя произнёс он, встретив её в первый раз.

Испугавшись такого внимания со стороны немецкого офицера, Мария робко и невнятно проронила в ответ:

– Здравствуйте, – и как можно быстрее попыталась скрыться с его глаз долой. Ведь неизвестно, что именно притягивало к ней Гауфмана, что у него было на уме. Даже позже, потом, когда они иногда встречались, Марию била страшная дрожь – то ли от страха, то ли от смятения. Но молодые годы брали своё. Кровь играла, а красота её расцветала.

Однажды при встрече у них, как обычно, завязался разговор.

– Добрый день, фрау Мария, – поприветствовал её Гауфман.

– Добрый день, хер комендант, – ответила Мария и привычно засуетилась.

Заметив волнение девушки, капитан начал уводить разговор в более спокойное русло, стараясь снять напряжение, но у него не очень это получалось.

– Киндер, детям вашим, сколько им?

– Моим? Они ещё маленькие, – с опаской ответила она.

– У меня тоже есть дети. Двое, дома сейчас, наверное, скучают…

Мария испугалась, что следующий вопрос будет о её муже. Она напряглась, будто в ожидании приговора. К счастью, такого вопроса не прозвучало. Видимо, он и сам догадался об этом и решил не усугублять волнение и не напрягать молодую женщину.

Однажды случилось событие, подвергшее опасности жизнь Марии. Ничем нельзя было ей помочь. Иногда слуги бывают гораздо свирепее, чем сами хозяева.

– Ах ты, сука, русиш швайне, получи! – прокричал адъютант Гауфмана, при этом ударив Марию.

Как выяснилось позже, она постирала его белый подворотничок, который пришивается у солдат с внутренней стороны воротника на форме, но не пришила, а вроде как потеряла. Её даже, приговорённую, уже повели за это на расстрел.

К большому сожалению, Гауфман ничего сделать не мог, иначе бы это расценивалось как симпатия и пособничество врагу солдата рейха, и его могли бы не понять и доложить куда следует.

– Стойте, стойте! – закричала вдруг Анна, сестра Марии. Она нашла этот злосчастный подворотничок, который затерял сам солдат. Это спасло жизнь ее сестре. Гауфман попросил извинения у Марии за этот инцидент, конечно же, и кто его знает, как бы сложились отношения их в дальнейшем, если б встретились они в мирное время. Близился час освобождения от немецкого ига. Приближалось время Победы.

Когда немцы уходили, Гауфман принес на прощание детям Марии шоколад, который она так и не решилась дать им, опасаясь какого-нибудь подвоха с отравлением, а его подарок в виде ножа с открывалкой, ложкой и прочим – всё в одном – к сожалению, был потерян при их переезде на новое место жительства спустя время.

Тополь придорожный

Тополь придорожныйСтройный, но печальный,Стоит одинокоТополь придорожный,Раненный глубоко…Грусть его съедает,Тоска душу гложет.От боли его горькойВетер лишь укроет.Там, у речки быстрой,Голову склонивши,Ива, вся раскосая,Красы необъяснимой.Только нет в том близости,Нет любви завета.Его порыв, застывши,Не получил ответа.Так в надежде жалостнойЛюбовь безответнаяЖивёт в нём, пропадаяС приходом рассвета.

Судьбы бродяга

Вышел чуть под хмелемОт друзей- знакомых,Возвращался к домуПод вечерни звоны.Вдоволь нагулявшись,Шёл златою рощей.Там стройны берёзкиДа кудрявы клёны.Одурев влеченьемОт прикрас воочию,Целовал осину,Как чью жену ночью…Позабывшись кратко,Заплутав в потёмках,Будто зверь, слонялсяПо чужим задворкам…Не вернусь домой вновь,Там изба пустая.Что, душа, болишь так?Знать, судьба такая.

Разойдись-ка, душа

Уже зорька с месяцем играется,Вечерок мерцает в неглиже…Истопи-ка баньку ты, красавица,Перед сном чтоб легче на душе.Исхлещи меня ручками белыми,Веничком парным плоть исходи…Мне испить бы зелья хмельногоИ уснуть у тебя на груди.Ах, как парились в ночь мы желанную,Изнывая в истоме любви.Вкусив сладость плода да запретного,Лишь с рассветом уснули в тиши.Поутру окунусь в речку быструю,Гладь зеркальную нарушу, резвясь,А потом тебя, такую чистую,Поцелуями укрою, не скупясь.

Илья Морозов


Житомир

Автор трёхтомника стихов и поэм «По велению сердца», поэтического сборника «Не отрекайся от себя».

Финалист литературной премии «Наследие» 2013 года. По итогам Международного литературного конкурса награждён дипломом и медалью имени Мацуо Басё. Имеет диплом и медаль литературной премии им. Сергия Радонежского. Также награждён медалью за особые заслуги в укреплении дружбы и взаимопонимания между народами, орденом Святой Анны, медалью Петра I.

Член-корреспондент Международной Академии наук, литературы и искусств, член Интернационального Союза писателей и Российского союза писателей.

Трилогия о Великой Победе

(новая редакция)

Когда я слышу песнь о Дне Победы:О порохе, о радости в слезах —Я вижу наши памятные вехиИ тех, кому обязан мир в веках!(из стихов автора)

I. Сражение за Москву

Был по долгу службы летом под Москвой,Созерцал округу, не спешил домой…Вдруг услышал трели птичьих голосов —Будто бы свирели сказочных лесов!Соловей печально дивну песнь завёл,Я, ему внимая, на погост забрёл…Во дворе покоя пышною листвойБыл объят могильный мрамор вековой;Надо мной витали скорбны голоса,А глаза впивались в лики, словеса…Там меня пленила светлая плита —Её отличала свежесть, чистота;Ваза грёз с цветами в знак любви большой;Надпись, как живому: «Милый, я с тобой!»Под плитою этой офицер лежал.Мне его вдовицу сторож показал:Женщина красивая, уж немалых лет,Шла к могиле медленно и несла букет…Разговор о воине – памятный, живой —Не спеша закончили лишь перед грозой…Он в Москве родился, на Лубянке жил,Увлекался спортом, с девушкой дружил,Обожал Есенина, старенький АрбатИ не раз восторженно рисовал закат.Ратными традициями славилась семья:Дед пал за Отечество, за Веру, за Царя…А отец отдался весь эпохе той,Когда залп «Авроры» звал к Мечте Святой!Время шло… Призвали в армию юнца…Вышел в офицеры, повторив отца.С верною подругой, на коне лихом,Защищал границу, честь и отчий дом!Да, была огромною новая страна:От Москвы до полюса пролегла она!Жили не без трудностей, но в краю родном,Славили Отечество песней и трудом,Сеяли и строили – дел невпроворот.Были все народности как один народ!Но врагов тревожил столь богатый край —Всех стремились ввергнуть в «буржуазный рай»!Кончилось войною грозной мировой:Появились «тигры» на земле родной…Наш комбат был призван на священный бойС поганью нацистской, с клятою ордой!…Научились матери в муках нас рожать,Но как можно чад своих… в пекло провожать?!Плакала родимая, чувствуя, видать,Что уж не придётся ей сына обнимать!Он же лишь багрился – скуп мужик слезой —Представлял свой первый рукопашный бой!Обнял свою жёнку, но на этот разОщутил лишь жалость к влаге её глаз;Неуклюже вытер крепкою рукойИ сказал, вглядевшись: «Будь всегда такой!»Лишь когда навстречу понеслась Москва,На ходу сорвались главные слова!..Он потом, в окопах, видел вновь и вновьСлёзы старой мамы и… её любовь!О боях неравных он не сообщал,Лишь когда был ранен, строчку написал.Наступали фрицы, были под Москвой —Предстоял суровый, самый важный бой!..Под Москвой стояли!.. Впереди был ад,За спиной – Столица! «Ни шагу назад!..»Плавились «максимы», «жалили» штыки,«Плоть месили танки» – полегли полки!Сталь врага повержена доблестью живой!Вся армада сдержана, а потом – долой!И мороз трескучий был за нас в бою,Вместе защищали Землю-мать свою!Вся Страна Советов укрепила дух —Лютый враг подавлен, и Blitzkrieg потух!Тыл весь всколыхнулся, когда ЛевитанО Победе славной во весь глас вещал.Засветились счастьем все – и стар и млад!Воссиял над миром православный град!..Писем уж не стало – сердце извела,Ночи коротала – весточку ждала…Наконец дождалась – то была «она»:Милого не стало – забрала война!Горе навалилось – свет померк дневной,Чуть не удалилась к нему в мир иной!Не могла смириться с тем, что друга нет,Проклинала войны!.. Приняла… Завет…Позже рассказали ей: ранен был в боюЗа столицу звёздную – Родину свою…Умирал без ладана: всё переживал,Что врагу коварному больше не воздал!Что косу завитую мало распускалИ что очи карие недоцеловал!..В письмеце оплаканном скупо написал:«Ты прости, любимая, очень уж устал,Присмотри за матушкой, на Арбат сходи,Не кручинься, милая», всё, мол, впереди…А потом он снился, прямо как живой:С ним она общалась будто молодой;На Арбат ходили – всё как до войны…И теперь, в могиле, он родней родных!..Возвращаясь, думал, встреченный грозой:«Войны оживают в памяти людской —Где-то похоронку вдовы видят вновь,И опять страданья – стынет в жилах кровь!Кто-то с сердцем пламенным услыхал набат,И идёт под пулями ветеран-комбатС пистолетом поднятым, всех опередя:«За Родину! За Сталина!» – жизни не щадя!И нельзя не думать, как нам дальше житьИ кому в День Памяти светлый стих сложить!

II. Сражение за Сталинград. Мамаев курган

Посвящаю моему отцу Морозову И. Ф.

и всем защитникам Сталинграда!

Волновалась Волга – русская река,Глубока и долгая, бурно-широка:В кровный волжский город – славный Сталинград,Лез огнеупорный бронезубый гад!..Рвал асфальт металлом гусениц-колёс,Пушечным забралом всё крушил на снос!Изрыгал гад пламя, жалил плоть свинцом,Свастиково знамя смерть несло кругом!«Крестоносцы-асы» жгли, бомбили град!На курган Мамаев влез фашистский гад!..Да, курган Мамаев был судьбой, венцом!Я не раз бывал там со своим отцом:Он ту твердь кургана кровью орошал!Раны его рваные – вермахту оскал!..Мой отец под Сталинградом дом свой защищал:Шквал осколков, пуль, снарядов многих в гроб вогнал!Закипала кровь в сраженьях (враг хитёр был, зол)!..Чрез контузию, раненья он к победе шёл!..Славные награды я, гордясь, держалИ… в его рассказы трепетно вникал…Говорил без пафоса, без казённых фраз,Но от тех рассказов слёзы шли из глаз:«Все народы-братья всей родной страныШли на подвиг ратный на фронтах войны!Смерть косила наших свастикой-косой,Мы ж сметали нечисть русскою метлой!Пламенело сердце, закипал металл,И с презреньем к смерти взводный восклицал:«Родина и Сталин нас зовут вперёд!»И на бой кровавый шёл в атаку взвод!..Улицы и скверы, каждый дом, кварталБыл окутан смертью, дымом – полыхал!Возгласы и стоны, грохот канонад,Тлен непогребённых – всё являло ад!В дефиците были мины и гранаты:Шли на танк с бутылкой русские ребята —«Тигры» полыхали, гибли морячки;В Волгу-мать стекали крови ручейки!..Моряки-балтийцы время не теряли —Сталинской флотилии имя оправдали…Был приказ Чуйкова: «Город не сдавать,Вражеские орды к Волге не пускать!»Генерал Родимцев к сроку подоспел —Авангард нацистов же вскоре поредел:Славные гвардейцы с боем шли вперёд —Жгли, крушили немцев, их фашистский сброд!..Каждый шаг к победе дух наш укреплял:Кто за мать, за веру жизнью рисковал!..Жёны наши, дети нам во снах являлись…С кличем «За Победу!» в бой мужи бросались!..Сёстры милосердные шли и погибали —Под огнём прицельным раненых спасали!Активист советский пуль не замечал,Между глыб отвесных детвору искалНе один дом Павлова там твердыней стал!Каждый двор, сарайчик фрицам страх внушал:Строчили пулемёты, в лоб били снайпера —Сдавался фриц безбожный под русское «Ура!».Паулюс с Манштейном многих устрашали,Но Иван с «катюшей» жару им поддали;Силу, мощь армады мы смогли унять —Сбили все преграды и… пленили рать!Сотни тысяч пленных ариев-нацистовШли под автоматами в тюрьмы коммунистов!Строем оборванцы в свастиках-крестах,Шли, поесть мечтая, подавляя страх;Хищных эгоистов было не узнать —Спесь хозяев мира им пришлось унять!..«Жуков (Рокоссовский!) вёл к Победе нас», —Так вещал народный громогласный глас!В «волчьей ставке» Гитлер гневом был объят,Но… повергнул гидру советский Сталинград!..Мамаев курган, тебя подвиг восславил,Ты – веха в геройской борьбе!Седой большевик, новобранец и СталинВ твоей незабвенной судьбе!Матёрый фашист был в боях обесславлен —Лишён легендарных знамён!Бессмертьем объяты на славном курганеУчастники смертных боёв!

III. Курское сражение. Курская дуга

Провожала сына плачущая мать…Трепетно просила письма ей писать:«Мой сынок, любимый, береги себя!Ты один, родимый, Ваня, у меня!Будь он трижды проклят – варварский фашизм!Ты, мой ясный сокол, кровь моя и жизнь!..»В городке военном рос шальным мальцом,С ранних лет гордился лётчиком-отцом!Бегал на рыбалку с местной пацанвой,У костра резвился, не спеша домой…Жить в стране советской, строя коммунизм,Юных пионеров вдохновляла жизнь —Книги о героях, фильмы про Октябрь;Командарм, который предан делу, храбр!Далее – заветный, славный комсомол,Взрослые запреты, верность слову, долг!..Об отце погибшем он не забывал:Как в испанской выси тот врагов сбивал,Как, в штурвал вцепившись, бился до концаЗа Мадрид, Россию, за него – юнца!Он не жил любовью чувственной, большой:С девушкой знаком был скромненькой, простой;В школе с ней учился, в клубе танцевал…Лишь на школьный выпуск раз поцеловал…Так промчалось детство, отрочества срок,Наступил заветный взрослости урок:Армейская учебка – на фронт, ведь шла война!На Курское сраженье звала его страна!..Под Прохоровкой грохот (там шёл кровавый бой),Земля взывала к Богу от тряски от такой.В дыму горели танки, и плавилась броня,Истлели в прах останки!.. Жаль, не было меня!Геройские ребята страны моей родной —Советские солдаты крушили вражий строй:«Пантеры», «тигры» выли – их русский рвал «медведь»!Он дрался за Россию, за наш Союз на смерть!Он с «Т-тридцатьчетвёркой» срастался на ходу —Таких машин в манёвре не знал нацист в бреду!План Жукова сумели геройски воплотить —Фашистской «цитадели» не дали шансов жить!..Он выбрался из танка, контуженный, в огне…Казалось, санитарка явилась как во сне —Гасила его ноги, горевшие живьём,Просила: «Друг, немного осталось, ну ж, ползём!..»Она казалась взрослой, но в ней он смог узнатьТу скромненькую Олю, что не далась обнять…Ту самую школярку (с природной красотой!),Наивную смуглянку с возвышенной душой!..Она его тащила под грохот канонад,Потом он отключился – рванул вблизи снаряд!..Очнулся среди коек, у светлого окна,Над ним склонилась Оля, надеждою полна;Пощупав пульс, всплакнула, платочек теребя,Рукою лба коснулась, на шёпот перейдя:«Ты, друг мой, не волнуйся, мы вы́ходим тебя…»Он чувствовал тревогу подруги боевой,Уставшей понемногу от жизни фронтовой.Она в нём пробудила и жалость, и любовь:И сердце вновь забилось, и взволновалась кровь!Душа его прозрела: он вспомнил край свой, мать;Ему вдруг захотелось об Оле ей писать.Так дни сменяли ночи… Он рвался воеватьЗа дом родимый, отчий, за Сталина, за мать!И вновь «тридцатьчетвёрка» на боевом ходу,И в ней танкист матёрый, фашистам на беду!Он снова слился с танком – с солярой и бронёй,Сроднился с экипажем на бойне фронтовой.Давили, жгли, взрывали нацистский клятый строй;Танкистов не смущали «пантер» рычанье, вой!..Терялись вопли, стоны средь взрывов, канонад —И тыщи душ-фантомов взмывали в рай и в ад!..Так вместе шли с боями на дьявольский Рейхстаг…В итоге над врагами взорлил Победный стяг!!!Подруга ж фронтовая, врачуя дотемна,Ивана вспоминала, надеялась, ждала;Таскала с поля боя израненных солдат,И не было покоя – всё звал её набат!..Уж встретились седыми, всплакнувши, обнялись!..Иван мечтал о сыне – вокруг бурлила жизнь!Победу отмечали за праздничным столом!Погибших поминали… Гостей был полон дом!Любовь их одарила палитрой зрелых чувств.Её боготворил он за радость и за грусть!За верность фронтовую, спасавшую его,В годину ту лихую, где честь важней всего!За взгляд её тревожный, веснушки на щеках,За женственную гордость, за трепет на устах!..Она ж любить желала его лишь одного,Молилась за Ивана, за матушку его!..Их время не жалело, но каждый мог сказать:«За праведное дело готов я жизнь отдать!»
На страницу:
2 из 3