По ту сторону жизни, по ту сторону света

А как мне-то повезло! Утопиться хотелось!

– Прошу простить меня, но покоя дать тебе я не могу, ты мне ещё нужен. Моё вмешательство может привести к очередной гибели Мира. Зло тоже учло уроки и теперь скрывается за народными толпами. А вот ты уже доказал, что умеешь действовать очень точно, на самой меньшей мере зла, из всех возможных. Возможно потому, что ты любишь жизнь, но должен убивать. Вот и делай, что должен!

Понял я уже! Надо заказать себе наколку на затылок. И деловой костюм. Ах, да! Голову же придётся брить. Иначе никакого смысла. Хитман же должен быть лысым! Или сразу заказать у нового тела отсутствие волосяного покрова? А что, нормально! Никогда не любил ежедневный ритуал с мылом и бритвой! А новое тело – будет. Я уже услышал, хотя и слушал вполуха, как слушают любой инструктаж, что она обрела телесную оболочку прямо тут. И я тут. Совпадение или – не думаю? Вот я и пришёл, куда глаза глядят. Прямо в нужное место. Повезло? Или вновь Пересмешник забавляется?

– И кого я должен убить? – хотел спросить я, забыв, что у меня теперь нет речевого аппарата. И, как ни странно, мой голос эхом звучит вокруг.

– Не знаю, – эхом звучит в ответ, – это ты сам решишь.

– Хм-м! А куда хоть идти? – удивляюсь я, ожидая типичного сказочного задания – идти туда, не знаю куда, принести то, не знаю что. И искать это, пока рак на горе не свистнет.

– Да-да! – был мне ответ. – Сам разберёшься. У тебя это получается лучше, чем у меня.

Ух, ты! Даже режим свободной охоты! Я так совсем от рук отобьюсь! Свалю куда-нибудь на вольные хлеба, и поминай, как звали.

– Ты – свободен. Волен сам решать! – удаляющимся эхом звучит голос.

А как же морковка?! У ослика под носом должна быть морковка! Так не честно! Мне нужен мотиватор! Ау-у-у! Какой приз будет за выполнение задания?

Тишина. Ну, какое задание, такой и приз! Задание – гуляй, мальчик, и приз такой же – отвали! Мне нравится. Впервые я в режиме «сопли в свободном падении». Свобода! Я теперь как вольный казак. Посланный по аморальному маршруту.

Мир вокруг тускнеет, грандиозные развалины тают, как мираж в Пустошах. И я оказываюсь в чреве опарыша. Где и был всё это время. Матрица, она же – всюду. Не забывай об этом, Нео!

Почему я не истерил по поводу смерти – конца жизни? Да, как чувствовал, что ничего ещё не закончилось. Слишком всё было радужно и перламутрово. Никакой боли, экскурсия в женском обществе, лекция на отвлечённые темы смысла бытия. Ага, как же! Никаких рогатых трудолюбивых кочегаров-джамшудов, никаких вечных мучений, никаких котлов с кипящим маслом! Да если каждый из тех, кому я своими руками прервал линию жизни, даст мне по пенделю – века буду мучиться в аду! А тут никакого чистилища, никакого ада! Не верю! Мой путь от Столицы до Чаши больше похож на расплату за грехи, чем это послесмертие!

Вижу, как переваренная опарышем смесь меняется. Меня с непреодолимой силой затягивает внутрь. В самого себя, этакого прикольного, прозрачненького, как медуза в Крыму. И невидимого, как мои вежливые и зелёные братья по оружию. Видение раздваивается. Вижу себя и как бы изнутри, и как бы извне. Вижу, как на призрачное невесомое тело наползают мутные струйки иного состава. Как ползут от чайного пакетика коричневые струйки в прозрачном кипятке, только наоборот. Как прокрученная запись заварки чая в обратной последовательности, будто заварка втягивается в пакетик. Так и эти мутные струйки втягиваются в мою голограмму, принимают какую-то форму, уплотняются, материализуются.

И спустя какое-то время, какое именно не могу знать, ощущение времени мне отказало, уже можно было угадать кости. Рыхлые, пористые, но кости скелета под призрачной голограммой моего призрачного тела, к которому я уже начал привыкать. А сквозь рытвины костей угадывается губка костного мозга.

Ха! Как это похоже на работу 3D-принтера! Похудеть! Меня печатают на принтере! Ну, как тут не вспомнить фундаментальное – «сначала было Слово». Сначала был Образ. Та самая биоэнергетическая матрица личности. Вот тут изъян. Личности. При отсутствии личности.

Хотя…! Суслик же, сцуко, личность? Да и не важно уже, кем именно я был когда-то. И сколько «нас» было, ОНА же сказала о «свободных душах под рукой». Жалею, что слушал вполуха.

Я теперь я! Можно считать новой личностью! Безликой, но личностью!

Так вот, на этот «образ», информационную матрицу моей личности и материализуют материю. Плоть. Удивлён? Есть немного. Даже немного – ох…удел.

Почему только немного? Тут проще. Потому что это логичнее, понятнее. Хороший хозяин заботиться о своих инструментах. Чистит их, затачивает, ремонтирует. Я, Орудие Смерти, лопнул, и не по шву. Прямо по структуре. На осколки.

А ведь анадысь мне прямо было сказано, что я оказался орудием даже более подходящим, чем ожидалось. Как будто хотели резать аппендицит и с удивлением нашли, что скальпель – много более подходящий для этого инструмент, чем молоток, зубило и двуручная пила. Не считая уже танков и самоходных гаубиц. Ведь можно проблему решить и этими инструментами. И даже очень эффектно. В случае гаубицы особенно кардинально. Но скальпель – лучше. А скальпель лопнул. Зачем искать другой, а тем более точить молоток, имеющий заведомо не тот химсостав и структуру материала, если можно переплавить осколки в новый скальпель? Точнее, материализовать его, используя точную пространственную модель старого инструмента.

Как-то так, я думаю.

Пока я развлекал себя мыслительными забавами, скелет был уплотнён, покрыт чем-то, возможно – эмалью. Или перламутром. Чем я не ракушка? Я в анатомии не настолько силён, чтобы знать, из чего именно состоит кость. Мне хватает знания способов нварушить целостность этих костей. И состав инструментов разрушения я знаю много лучше, чем биологию мишеней.

Да, смеюсь. А что мне ещё делать? Плакать? Жаловаться на судьбу-злодейку? Кому? Мадам Смерти? Так она мне сама такую байку эпичную в призрачные в мои уши залила, что на свою судьбу жаловаться просто стыдно.

Теперь вот, скучая, жалею, что не дослушал их лав-стори до конца. До хеппи-энда. А может и верно. Какой это хеппи-энд, если она грустной тенью бродит по болотам? Одна. И даже не знает, её ли избранник подбросил ей в час потребности мою душу, али нет? Или винегрет из «моих» душ. Хорошая шутка, как раз в стиле Пересмешника. То есть Смерть даже не догадывается, где её Игристый Избранник и чем промышляет? Разлука. Она тень самой себя, он неведомо где. Не звонит, не пишет. Вот тебе и лав-стори!

Потому не надо. И так грустно от умозрительного наблюдения за ними. А если всплывут подробности и обстоятельства того, как он оказался неведомо где, да насколько обстоятельно загнали его в такие е…я, что эсэмэску скинуть некогда! Зачем мне узнавать, чем её в этот раз так шандарахнуло, что она опять в нематериальном статусе?! Плакать же буду! А я не люблю плакать. И сколько народу сложилось, когда на неё сбросили очередной планетоид со знаковым наименованием сердобольные коллеги? Птичку жалко!

А если узнаю, кто виноват? И решу, что делать? Тогда кому-то на свете станет не так хорошо жить, как им хотелось. Я ведь парень упёртый. И за державу мне тоже обидно! А это противоречит моему статусу «сопли в свободном полёте». Какой свободный полёт, если есть цель? Тогда ты и не сопля, а калибр! Крылатый!

Говорят, что если кости есть, то и мясо нарастёт. Растёт. Крайне любопытно, хотя и немного жутко смотреть на собственную сборку. Всё же это ад! Просто для каждого он свой. Кому-то же и кипящие котлы сауна? Морда лица, обтягивающаяся волокнами плоти, очень уж жутковато выглядит.

Ох, блин! Чё происходит?! Что меня так колбасит?!

Фу-ух! Всё планово. Просто отвык от биения собственного сердца! Только вот не пойму, почему лёгкие надуваются не двумя мешками, а четырьмя? Подношу к носу ладонь. Просто я подумал, что принтер засбоил. Пальцев по-прежнему пять, как и должно быть. Значит, принтер сбоит не тотально. Не всё подряд удваивает.

Ей! Чудо-юдо-рыба-кит опарышевый! Ты мне конец-то не удвой! Мне и одного много. Он мне и один без надобности! Сделай его рудиментальным отростком, как слепую кишку. Чтобы не беспокоил. Я же, в рот мне ноги, однолюб, чтоб меня менты по Тверской всю ночь демократизаторами латексными гоняли! А абонент нынче вне зоны доступа. Да и системы связи у нас несовместимые. Как у Эф-Эм и Вай-Фай приёмников. Она человек женского рода и весьма приятной наружности, а я Орудие Смерти, искусственно созданный организм, костяной терминатор, обтянутый мясом и кожзамом, лазутчик в Мир Живых из Мира Мёртвых. Самонаводящаяся пешая торпеда с весьма развитым артефактным искусственным интеллектом, полностью самодостаточным. Тогда зачем мне антенна? Верно, рудимент ненужный.

Блин! Наверное, мои просьбы не перебивают начертанное в чертеже. Оби-идна, понимаешь! Придётся вырубать топором.

Ей-ей-ей! Что происходит?!! Не успел я, как следует, рассмотреть собственную морду лица, успел лишь понять, что я этого чувака впервые вижу, как кожа этой морды продолжила утолщаться. И когда стала похожа на панцирь черепахи я заволновался. Как мне растворяться в толпе с такой рожей? Я же не подросток-черепаха-мутант-ниндзя!

Но принтер работает равнодушно, как и положено тупому механизму. Я же, блин, не черепаха! Я теперь жук-навозник! Весь снаружи покрылся панцирем, как кузнечик. В крайней степени смешанных чувств смотрел, как плотное переплетение очень твёрдых, но тончайших волокон спрессовывается и покрывается каким-то сверхплотным слоем чего-то, как эмаль зуба кальциевыми соединениями или раковина перламутром.

Хоть плачь от обиды! Костяной голем получился! Рыцарь, гля, речной жемчужницы! С костяным панцирем наружу!

– Опять ты на меня наговариваешь! – рокочет вокруг.

Я вновь в развалинах Храма Истины. Только теперь я не призрачный дух, а костяной рыцарь в полном доспехе, без разрывов покрывающий всё тело. Там, где не особо надо, то в этих местах чешуя, тонкая и мелкая, а на груди плита анатомической формы в палец толщиной. Причём вижу я всё прямо сквозь костяную маску на лице. Сплошную, без каких-либо глазных амбразур! И вижу всё «от первого лица».

– Как мне скрывать свою сущность среди людей? – возмущаюсь я новым непривычным голосом. – С первого же взгляда любой поймёт, кто – я, что – я, зачем – я? И каждый будет знать, что со мной делать – убивать! Мне что, отбиваться от всех, кто меня увидит? И вести ночной, скрытный образ жизни?

– Пожелай снять защиту! – приказывает Смерть.

Ну, хочу!

– Не так! Сильно пожелай! Так пожелай, как ты хочешь поднять руки и сжать их в кулаки!

Поднимаю руки. Сжимаю их в кулаки. На кулаках костяшки пальцев заканчиваются небольшими наростами. Лицо противника при ударе сломает, будто кастетом. Опускаю руки. Снимаю броню.

Икать! Колотить! Большие щиты панцирей падают к ногам, малая чешуя сжимается до ворсинок волосяных, втягиваясь в кожу. Ещё раз! Обратно! Всё встаёт на место, кроме больших костяных бронеплит, что лежат у ног. «Выхожу из себя». «Вид от третьего лица». Убрать «боевой режим»!

– Это не «боевой режим», – поправляет меня куратор, – а режим повышенной защиты.

Я её и не слышу, почти. Смотрю, как сплошной костяной шлем на моём собственном лице лопается, образуя трещину, начинает раскрываться, как створки раковины, верхняя часть наползает на лоб, нижняя оборачивается желваками жука-навозника, истончается, превращается в седую бороду и усы. Хм-м! Бриться, получается, и вовсе нельзя. Хотя, может быть, что и не получится. Если у меня борода из броневой проволоки. Чем её брить? Автогеном? И автономной чебурашкой.

Скребу пальцами свою бороду. Мягкая, как и положено бороде. А шлем стал волосами головы. Как у девушки, до копчика. И цвет седой. Как кость.

– А как будет не повышенная защита? Так сказать, «режим бдительности»?

Покрываюсь «гусиной кожей», чешуёй, пластинками. Даже под теми местами, какие должны покрывать большие панцири, что так и лежат у моих ног.

– Не пойдёт! Морда крокодилья!

– Исправь. Это же твоё тело.

К кольчугам и кожаным панцирям тут, в миру, привыкли. К чешуйчатому доспеху если и не привыкли, то – привыкнут. К шлемам тоже. Делаю так, что в «режиме бдительности» желваки жука становятся нащёчниками шлема, шлем становится более, так сказать, привычный – глубокий шлем, только костяной. С бровными дугами и небольшим козырьком. И наносником. Вот! Уже на что-то похоже! Тело покрываем куртками-плащами, ноги – широкими кожаными шароварами. А вот с руками и ногами надо что-то делать! Тут не принято ходить просто в броне. Нужны перчатки и сапоги! И вот моя же кожа оборачивается сапогами на тонкой мягкой подошве и тонкими, облегающими перчатками. Небольшое усилие моей воли, и всё это утолщается, грубеет до принятых сейчас нормативов качества, точнее грубости отделки кожи, отделяется от самого тела, как и толстые бронеплиты, что на дне.

Кланяюсь в пояс на все четыре стороны, ибо не знаю, в какой стороне благодетельница моя.

– А «боевой режим»? – спрашивает она.

– В нашем деле главное – скрытность. Если тебя пометили, как цель, то уже никакое оружие не поможет. А в бою… разберусь. Как-нибудь. Кстати, ещё раз благодарю. Эти ваши биотехнологии – просто чудо! Если ваши бойцы были так экипированы, то почему вы проикали каким-то людишкам?

– В том-то и дело, что это биотехнологии. Я сама удивлена от того, что получилось. Это твоя экипировка, как ты сказал. И будет твоё оружие. И его не смог бы воссоздать никто из живущих. Нам не хватит твоих боевых…

Но она не договорила. Получается, что этот жук-скарабей, скрещенный с крокодилом, что из меня получился, моя генетическая модификация?

– Крылья же ты не захотел? И никаких усилителей ментальной мощи.

– Как не хочу? Хочу! – возмутился я. – И реактивный двигатель, да орудие главного калибра линкора!

– Личинка считала эти образы из твоей памяти. И лишь помогла тебе создать всё это. Но, как видишь, ошиблась. Воспринимая считанные с тебя образы через знакомые ей образцы и так и воспроизводя ракушки, раки, жуки. А таких вот, чтобы шлемы, перчатки и сапоги, в ней не было. В живом виде. Тем более двигателей и линкоров!

Смеюсь. Конечно же не было! Да и что опарыш мог считать с проглоченного моего треклятого сапога? Штрих-код производителя? Генетический код коровы и свиньи? А что этот биореактор мог считать со шлема или с клинка меча попавшего в него бойца? Структуру кристаллической решётки дрянной стали? А откуда взяться линкорам?

– Предупреждаю сразу, в личинке выращивание из себя… чего угодно ничего тебе не будет стоить. Все это делает личинка. Но вот вне её это будет стоить тебе твоей жизненной силы и твоей плоти. Потому подстраивай всё под свои представления именно сейчас. Потом это будет сделать не легче, чем отрастить себе новую ногу.