Куколка для мужа: двойная измена

– И? Вам удалось всё рассказать? Нет?

И Федя, совершенно потерянный и растерянный, бормочет в ответ:

– Мама, все жду тебя. Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

И я лишь тихо говорю в ответ:

– А происходит то, Федя, что Ира и твой папа – любовники. И я их застукала в той самой вип-комнате, где ты меня нашёл. Не могли удержаться, чтобы прямо там…

– Что?! Прямо на моей свадьбе?! – и я вижу, как темнеют глаза моего сына, когда он в гневе. И замешательстве. Сегодня его предали два самых близких и любимых человека. Двойное предательство. Двойная измена. И я даже не знаю, как нам теперь это всё можно пережить.

По крайней мере, приличные люди постарались бы как-то это хотя бы сгладить. Не мозолить глаза своим присутствием, но по-моему, эта девка совсем этого не понимает. Ну что же, я ей подскажу.

– Я думаю, для всех будет лучше, Ира, если ты покинешь наш дом, – спокойно говорю я, потому что чувствую, что у меня уже больше нет сил, словно из меня высосали все жизненные соки. – Твои вещи я пришлю тебе позже, не утруждай себя сборами, – продолжаю я, но тут, к моему изумлению, подаёт голос мой муженёк.

– Ирочка никуда не уйдёт из моего дома. Не забывай, что это мой дом. Это я заработал на него, и это я знаменитый скульптор, – с важным и спокойным видом заявляет мой муж, и у меня перехватывает горло от такой наглости!

– Да, и что же ты предлагаешь? – тихо спрашиваю я, уже жалея, что не устроила грандиозный скандал прямо там, на свадьбе, чтобы его поганое имя разнесли по всем газетам! Но это и моё имя тоже! И моего сына!

– Я ничего не предлагаю, – отвечает мой бывший Ваня, уже приосаниваясь. – Я просто хочу сказать, что это не случайная интрижка, и если уж мы пошли на такое, даже рискуя отношениями с родным сыном, – и тут он поднимает глаза на Федю, – прости меня, сынок. Только потому что я действительно полюбил. Сильнее жизни. Что совершил ужасную ошибку, за которую буду, возможно гореть в аду! Но я не брошу эту девочку, потому что люблю её! И это не просто какое-то мелкое приключение, а серьёзные глубокие чувства. Я взрослый самодостаточный мужчина, и я пошёл на это осознанно, – заканчивает он свою торжественную речь, и я закатываю глаза. Мне совершенно нечего ответить ему на эту несусветную чушь.

– Ваня, ты хотя бы соображаешь, что ты несёшь? – устало говорю я.

– Я взрослый мужчина и способен отвечать за свои слова! – с гордым видом отвечает мой муженёк, и зардевшаяся алыми щеками шлюшка с восхищением смотрит на него снизу вверх. И я понимаю, что больше не могу смотреть на этих двоих.

– Да как ты мог!– вдруг, словно очнувшись ото сна, подбегает к своему отцу Фёдор, и набрасывается на него!

Он валит его на пол, утягивая за собой журнальный столик с одним из бессмертных «шедевров» моего муженька – «Венеру спящую», которую он лепил с меня! Или всё-таки не с меня? Я уже ничему не удивляюсь в этой жизни! Возможно, это была его очередная проститутка? Как знать!

А тем временем Фёдор под визги своей ополоумевшей и раскрасневшейся от удовольствия невесты, ведь ради неё дерутся двое самцов, оседлал Ивана, и со всего размаха бьет его кулаком в челюсть. Молодец, сынок! Не зря я его водила в детстве на борьбу!

– Хватит, Федя, хватит! Не надо! – орёт Ирка, пока я в ступоре наблюдаю за этой сценой, не зная, что я вообще могу здесь поделать. Ведь я бы и сама не прочь расквасить своему муженьку нос! – Я люблю его! – и тут мой сын устало перестаёт колошматить родного отца и сползает на пол, пока Иван отплёвывается кровавой слюной, приложив ладонь к распухшей скуле.

– Ты его любишь? – тихо повторят эти слова мой сын, потрясённый, словно до конца не осознавая их смысл.

– То есть, я хотела сказать, что я люблю вас обоих! – плаксивым голосом, как какая-то капризная девчонка, вякает Ирочка. Как избалованный ребёнок, который не знает, какую из двух игрушек лучше выбрать!

– Нас обоих? – переспрашивает мой сын, поражённый. – Что это значит вообще?

– Ну ты должен понять, что сначала я, конечно же, полюбила тебя, с первого взгляда! – начинает сбивчиво объяснять Ира, поправляя на себе коротенькое платьишко, из декольте которого вываливается её аппетитная грудь. На которую, по всей видимости, и запал мой престарелый муженёк. И наверняка эта парочка полных круглых дынек уже украшает одно из его «творений». – Но потом ты познакомил меня со своим отцом… – оглядывается она на него, словно ища его поддержки, на своего любовника, и, видимо, получив его негласное одобрение, продолжает:

– Но потом я узнала Ваню… Точнее, твоего отца, Ивана Викторовича… И я поняла, что всё, что мне нравилось в тебе, на самом деле у тебя от него, понимаешь?! – чуть ли не заливается слезами эта дрянь.

– Я сейчас расплачусь от переизбытка чувств, – только и замечаю я, не выдержав этой комедии.

– Помолчи, пожалуйста, Влада, – вдруг затыкает меня мой же собственный муж! И у меня перехватывает горло от возмущения!

– То есть ты хочешь сказать, что я же и виноват в том, что познакомил тебя со своим отцом, и в том, что похож на него? – переспрашивает Иру мой умный мальчик, и она лишь хлопает в ответ своими приклеенными ресницами. Не зная, что ему ответить. Тупая похотливая овца. Но своё мнение я оставляю при себе.

Но я переспрашиваю своего наглого мужа:

– Что значит помолчи, Иван? С какой стати я должна молчать? Разве не меня оскорбили сегодня в самым моих лучших, самых моих искренних чувствах? И сломали жизнь моему сыну? – хотя в душе, конечно же, я верю, что мой мальчик сможет оправиться после такого потрясения и найдёт себе нормальную девушку, рано или поздно.

– Я хотел сказать, Лада, и, кстати, ты, Федя, что всё, что у вас есть, есть только благодаря мне! И моему таланту! – вдруг приосанивается мой муженёк, и я снова узнаю в нём знаменитого скульптора Орлова! – Благодаря мне у вас есть прекрасный дом, а у тебя, Федя – новая квартира с ремонтом, которую я подарил тебе на свадьбу! И это я содержал вас все эти годы, пока вы просто пользовались плодами моего труда и таланта! – продолжает он, театрально выпячивая свою грудь и встряхнув роскошной гривой. – Поэтому я бы, Фёдор, не стал избивать отца на твоём месте. Который просто не отвечает тебе, потому что боится покалечить! – и тут я вижу, как чёрная буря поднимается в глазах моего сына, и он готов снова броситься на своего папашу!

– Да мне ничего от тебя не надо! – начинает багроветь он, уже снова сжимая руки в кулаки. – Забирай свою сраную квартиру! Как-нибудь и без твоих вонючих подачек справлюсь!

– Не надо, сынок, – останавливаю я его движением руки. – Ты, наверное, ошибся, – вкрадчивым голосом обращаюсь я к своему вконец зарвавшемуся мужу. – Ты, наверное, забыл, что ты был не сразу знаменитым скульптором, помнишь? И я вышла замуж за простого студента, по залёту, кстати, потому что ты сделал мне ребёнка в восемнадцать лет? Но я считаю, что это было самым счастливым событием в моей жизни, – обращаюсь я к своему сыну, и я совершенно не вру! И уже поворачиваюсь снова к своему горе-муженьку. – Ты забыл, как я мыкалась с тобой по общагам и съемным комнаткам с грудным ребёнком, пока ты искал себя? Ты забыл, как я поддерживала тебя, когда у тебя не был заказов? Верила в твой талант и уговаривала продолжать заниматься скульптурой? Подрабатывала нянечкой в детском садике, лишь бы наш сын был под присмотром? Пока ты искал себя? В окружении таких же спелых муз, правда?! – тыкаю я пальцем в сторону сжавшейся в комок Ирки.

– Только не надо… – начинает с брезгливым видом что-то возражать мне мой муж, как я прерываю его, уже повышая голос:

– Ты, наверное, хотел сказать, что благодаря мне, именно мне, моей вере в тебя, ты стал, кем ты стал! Знаменитым и востребованным скульптором Иваном Орловым!

– Ой, только не надо тут строить из себя жену декабриста, – прерывает меня мой муж, и тут я окончательно и бесповоротно понимаю, что он ничего так и не понял. Ничего. И что бы я сейчас не сказала, не будет понято и услышано. С таким же успехом я могу встать лицом к стенке и попытаться ей что-то объяснить…

3

Я поняла, что просто не смогу находиться с этими двумя в одном помещении, дышать с ними одним воздухом. Что мне, драться с ними? Выгонять из квартиры, в которой они засели покрепче платяных клещей? Поэтому я собрала на скорую руку свои вещи, и поехала к нам на дачу. А Федя отправился на время пожить к своему другу. Так будет лучше, решили мы, покидая наш дом, где были счастливы много лет, и в котором нам теперь стало невозможно жить и дышать.

Я открыла ключом наш старый огромный дом: творческая дача, которые в своё время строили для художников, скульпторов и писателей, и которая досталась нам от Союза скульпторов. И сейчас в округе полно модных новых домиков и дворцов в скандинавском стиле, и наш скромный советский домик выглядит маленьким и совсем небогатым по сравнению с остальными роскошными особняками в округе, но всё равно я его очень люблю. Здесь прошли мои юность и молодость, здесь каждое лето рос Федя, и, в конце концов, вот все мои розовые кусты и жасминовые заросли, которые я посадила много-много лет назад!

Старый дом немного отсырел за зиму, но я ещё отлично помню, как можно растопить печь, и я иду в сарайчик за дровами. Сад ещё пахнет ранней весной, и где-то высоко в деревьях поёт первый зяблик, и тут я понимаю и осознаю впервые за всё это время, как мне безумно, безмерно одиноко! Я смотрю в серое небо, с которого крапает мелкий унылый дождик, и по моему лицу текут слезы, смешиваясь с каплями дождя. Но никто не увидим этих слёз. Никто.

Чуть позже, уже немного разобравшись с вещами и заняв свою маленькую уютную спальню во флигеле, я отправляюсь в местный дачный магазинчик за продуктами. Ничего особенного: беру молоко, кофе, чай, хлеб, крупы и овощи, складываю всё в пакет, который оказывается тяжелее, чем я думала, и выхожу на улицу. Как давно я не носила никаких тяжестей! Ведь у меня была помощница по хозяйству. Была. Именно, что была! А теперь мне придётся начинать жить заново. С нуля. А теперь всё заработанное мной за все эти годы жизни с Иваном достанутся какой-то алчной жадной Ирочке. Которая, как я отчётливо понимаю сейчас, никогда на самом деле не любила ни моего сына, и, наверняка, не любит и моего мужа. Но зато может в свои двадцать лет пользоваться всеми привилегиями любовницы богатого известного человека!

И даже не любовницы, – наконец-то доходит до меня! Ваня со мной разведётся, и я уверена, что его адвокаты-друзья, которых у него великое множество, смогут сделать всё возможное, чтобы оставить мне самый минимум! И я останусь на старости лет у разбитого корыта. С маленькой дачей, если они её не отсудят, однушкой на отшибе, без работы, семьи и средств к существованию… Ну что же, по крайней мере, я снова смогу пойти работать нянечкой в детский сад, – стиснув зубы, решаю я про себя. Или продавщицей в «Пятёрочку»! Не пропаду! Руки-ноги у меня, слава Богу, на месте, и я всегда смогу заработать себе на кусок хлеба!

Чувство жалости к себе снова накрывает меня новой волной, пока я стою у этого несчастного магазинчика, раздумывая о своих печальных перспективах, как вдруг ручки пакета рвутся, и всё содержимое вываливается прямо на землю! Просто прекрасно, Лада, просто прекрасно, – «хвалю» я себя, ползая по мокрой земле и собирая всё в кучу, как вдруг слышу над собой глубокий низкий баритон:

– Вам помочь?

И только я хочу смущённо ответить:

– Нет, спасибо, я как-нибудь сама справлюсь, – как рядом со мной на корточки опускается мужчина и начинает помогать мне собирать рассыпанные продукты.

Я поднимаю лицо, и мой взгляд упирается в его бездонные ледяные глаза, иронично смотрящие на меня. Красиво очерченные губы кривятся в лукавой усмешке, и он говорит своим проникновенным низким голосом:

– Джентльмен не может не помочь леди, если она в беде. А вы ведь в беде, так? – с иронией спрашивает он, и тут я со стыдом понимаю, что у меня, наверняка, заплаканный вид и распухший нос! Но моего случайного спасителя это не смущает, и он, откуда-то ловким движением достав новый целый пакет, шустро складывает в него все мои продукты.

– Благодарю! – сдержанно отвечаю я. Не хватало ещё всем подряд рассказывать о своих проблемах! – У меня всё в порядке. Давление. Наверное, – придумываю я первую пришедшую на ум причину. Вежливую причину.

– Давление?! – вдруг заливисто начинает хохотать мой незнакомец. – Я вас умоляю! Какое может быть давление у вас! Вы же ещё так молоды! Вам до давления – как до луны! – и я не понимаю: он издевается, или говорит это совершенно искренне?!

Я, конечно же, не выгляжу на свой возраст, мне все это всегда говорят, ну и на юную конфетку отнюдь не тяну. Так что это точно не любитель молоденьких попок! Кто он вообще такой? И, словно прочитав мои мысли, незнакомец протягивает мне руку и представляется:

– Родион Донской, наверняка, ваш сосед, судя по вашим продуктам, – лукаво улыбается он.

– Лада… Влада, – поправляю я сама себя. – Влада Орлова, – и протягиваю ему руку для рукопожатия. Но он неожиданно берёт мою ладонь в свою, и подносит к губам! О Боже! Какой галантный жест! Я даже не могу припомнить, когда в последний раз мне кто-то целовал запястье! И от его роскошной шевелюры, когда он наклоняется к моей руке, доносится слабый аромат коньяка и древесных стружек.

– Очень приятно, Лада, – произносит он моё сокращённое имя, и его сверкающий взгляд пронзает меня насквозь…

– Я всё-таки осмелюсь предложить вам помочь донести всё это до авто, – настаивает он, выпрямляясь во весь свой двухметровый рост, и я упираюсь ему чуть ли не в солнечное сплетение носом, как какая-то Дюймовочка!

Первый раз его здесь вижу, а ведь я в нашем посёлке знаю почти каждого!

– Я пешком, – только и могу пикнуть я, как он, подхватив мой пакет, продолжает:

– Тем более, Лада, тем более! Я вас довезу! – и даже не спрашивая моего разрешения, уверенным шагом направляется к своему припаркованному внедорожнику.

– Тут совсем рядом, – устало соглашаюсь я с ним, – за поворотом.

В конце концов, я всего лишь слабая маленькая женщина. А Родион предложил мне помощь…

– Так мы с вами соседи! – радостно восклицает он, ловко выруливая на дорогу. – Это ваш тот милый маленький домик?

– Да, мой, – киваю я. – А это ваш огромный дворец неподалёку?

– Так точно, – отвечает Родион. – Купил в прошлом году старый развалившийся дом и построил новый на участке.

– Так это вы новый владелец того домика скульптора Драгунского? – с грустью вспоминаю я старый теремок нашего умершего в позапрошлом году соседа…

– Да, это я. А ты, Ладочка, здесь с мужем? – вдруг резко и без предупреждения перейдя на «ты» спрашивает меня мой новый знакомый, и я, поморщившись, сухо отвечаю:

– Я здесь одна. И не думаю, что мой муж… Бывший муж, – добавляю я, подумав долю секунды, – приедет сюда в ближайшее время. – А вы хотели с ним встретиться? – уточняю я.

– Да нет, что ты! – смеётся Родион. – Я просто подумал, что раз мы соседи, то можно на «ты», ты ведь не против? – и я лишь пожимаю плечами в ответ. – Мне кажется, в таком старом доме, как твой, нужна сильная мужская рука. Вот я и поинтересовался про мужа, – уточняет он. Отлично, теперь всё встало по своим местам! Вот мы и приехали, если что-от будет нужно, обязательно обращайся, мои двери всегда открыты для тебя! – несётся мне вдогонку, когда я, поспешно взяв в руки своё несчастный пакет, захожу во двор и запираю за собой калитку.

Уфф, пока я не готова к новым знакомствам! По крайней мере, к таким скорым знакомствам.

И тут, подходя к двери, я вижу, что у меня на крыльце сидит роскошная кошка. Настоящий британец! Наверняка чья-то, домашняя, потерялась и забежала ко мне во двор. Интересно, кто же её хозяин? Я открываю дверь, и приглашаю красотку внутрь. Киска гордо и с королевским достоинством проходит внутрь, и усаживается прямо на стуле, как настоящая принцесса! Интересно, что мне с ней делать? Написать объявление и расклеить везде на заборах? Или просто походить и поспрашивать соседей? Но сейчас и времена совсем другие: это раньше все в посёлке знали друг друга, а сейчас – сплошные новые владельцы дворцов и пароходов, как, например, этот Родион в дорогущем шерстяном пальто… И тут я чувствую, как у меня загораются щёки, когда я думаю о его высоченной фигуре и сильных руках… И запахе уверенности и мужественности, который доносится от него… Блин, и ты туда же, на старости лет, – думаю я про себя, вспоминая своего Ивана.

Хотя… Почему же ему можно всё, а мне нельзя даже подумать о стройном высоком красавчике? От мыслей ведь ничего не будет, и по крайней мере, это помогает мне забыть о сегодняшнем ужасном безобразном инциденте… Наконец-то чайник закипает и я завариваю себе ароматный чай с земляникой. И мне сразу же становиться легче и теплее на душе. Кошка вспрыгивает ко мне на колени, трётся об меня, и я ласково говорю ей:

– Ну что же мы будет делать с тобой, кисуля? – и она лишь урчит и мурлычет, уткнувшись своей пушистой головой мне в грудь, и я успокаиваюсь. В конце концов, всё будет хорошо Ладочка, всё будет просто отлично!

Итак, план на сегодня: принять душ, и от одной мысли о тёплых струях моё тело наполняется блаженством! Мне так хочется смыть с себя всю эту мерзость сегодняшнего дня! Потом пойти прогуляться на взморье и затем уже сесть и подумать о моей дальнейшей жизни. Позвонить подругам, найти адвокатов, и прочие мелочи жизни!

Я забираюсь в нашу допотопную душевую кабинку, которая была здесь пристроена ещё во времена царя Гороха, и включаю воду. Душ немного, прокашлявшись, всё-таки начинает понемногу выдавать из себя порции тёплой воды, и я, намылившись, начинаю смывать с себя всю ту усталость, злость и разочарование, чувствую, как мне уже становится намного легче! И только я уже чувствую, как моя жизнь, однозначно, стала меняться в лучшую сторону, как из душевого шланга льются два плевка и всё, на этом подача воды и мой личный рай заканчиваются! Я верчу в руках бесполезный шланг, кручу вентиль, пока до меня не доходит, что, видимо, в бачке закончилась воды, и мне надо открыть вентиль на улице!

Быстренько накинув на намыленное тело полотенце, я выбегаю во двор, обегаю дом и нахожу злополучный краник. Открываю его и бегу обратно в дом, как тут упираюсь в захлопнувшуюся дверь. Рядом с которой сидит довольная киса, которая, видимо, подтолкнула её, и замок закрылся. Всё!

Что мне делать?! Я стою, в одном полотенце, накинутом на голое тело, на улице! И хотя сейчас уже не зима, то уж точно ранняя весна, со всеми вытекающими последствиями! Еще полчаса, и, пожалуй, никакой адвокат мне больit не потребуется. А только гробовщик! Я стою на пороге собственного дома, не в состоянии попасть в него же, и на улице начинает снова накрапывать весенний мелкий дождик. Холодный. Вперемешку со снегом…

Ну что же… Соседи, говоришь? Двери всегда открыты? И я, решительно стиснув зубы, выбегаю из своей калитки и галопом несусь через дорогу, пока вдруг никто не вырулил на авто, и звоню в огромные роскошные ворота с камерами в высоченном заборе, которые тут же бесшумно раздвигаются, впуская меня…

4

Я прохожу по дорожке к центральному входу, и даже не хочу думать о том, как забавно я сейчас выгляжу! Как в каком-то дешёвом рекламном ролике. А впрочем, какая мне уже разница?! Поэтому я поплотнее заворачиваюсь в своё полотенце и гордо шагаю через порог.

– А вот и ты Ладочка, так скоро? – насмешливо приветствует меня хозяин дома, и надо отметить, что без пальто, в простых джинсах и футболке, он выглядит просто бесподобно! Стройный, поджарый, со своим ледяным взглядом и лёгкой щетиной, он словно сошёл с рекламы итальянского бренда.

– Я извиняюсь за своё внезапное вторжение, – приосаниваюсь я, несмотря на свой, должно быть, жалкий видок. – Но моя дверь внезапно захлопнулось, а ты так любезно предлагал мне помощь накануне, что я вынуждена ей воспользоваться, – смотрю я прямо в его глаза, не отводя взгляда.

– Ах да, конечно-конечно, – приглашает он меня в дом. – Я предлагаю тебе всё-таки закончить душ, ты не против? А потом уже решить все твои проблемы с замком. Как ты думаешь? – с тёплой улыбкой смотрит он на меня сверху вниз, как на маленькую девочку, и я с благодарностью киваю в ответ.

– Отличный план, спасибо, – говорю я ему, поёживаясь в своём полотенчике и всё ещё продолжая переминаться с ноги на ногу. Всё-таки сегодня был слишком наполненный для меня событиями день. Даже для меня.

– Позволь проводить тебя, – ведёт он меня куда-то вглубь огромного дома, в какую-то спальню, и я очень надеюсь, что гостевую. – Здесь всё, что тебе нужно, – открывает он мне шкафчик и достаёт огромное пушистое белоснежное полотенце, которым можно обернуть меня несколько раз с головы до ног. – А вот и банный халат, – протягивает он мне совершенно новый свёрток, – поразительно, как у него тут всё предусмотрено для гостей! – Ну всё, больше не буду мешать тебе, – слегка наклоняется он ко мне, когда передаёт халат, и до меня снова доносится аромат его тонкого мужского парфюма, дорогой кожи и брутального мужчины…

– Я очень благодарна тебе, – совершенно искренне отвечаю я, и смущённо перевожу взгляд с его лица на грудь. Где из низкого ворота футболки виднеются чёрные густые волосы. М-м-м… Так, Ладочка, ты совсем не о том думаешь, – хочется мне крикнуть самой себе, но я лишь скромно стою, потупив взгляд в пол…

– Отдыхай, и ни о чём не думай, – с насмешкой снова говорит мне Родион, и выходит из роскошной ванной комнаты, прикрыв за собой дверь, а я, наконец-то, иду в нормальный человеческий душ, где из крана, не прекращаясь, льётся чистая тёплая вода!

Я встаю под душ, намыливаю голову одним из многочисленных шампуней, стоящих тут же, в стеклянных дорогих флаконах, и ароматы весны и мимозы окутывают меня, унося во Францию, и смывая с меня весь пережитый стресс. Тёплые струи легко и нежно массируют мою кожу, и мне кажется, что я готова здесь остаться навсегда, растворяясь в этом ласковом водопаде… Но я не могу злоупотреблять гостеприимством любезного хозяина… Я уже даже начинаю понемногу забывать обо всех этих Ирочках и неудавшейся свадьбы, как вдруг слышу лёгкий стук дверцы душа об стену, и поворачиваюсь, чтобы закрыть её. И буквально утыкаюсь лицом в мускулистую обнажённую грудь своего сексуального хозяина! Я поднимаю на него глаза, даже не зная, что я больше испытываю: испуг или любопытство, как он мне шепчет:

– Только не говори мне, что сказка про душ была правдой, моя маленькая Ладочка…

И т