Сотворение Волжской России. 4 книги

Под его началом нельзя было расслабиться и допускать серьезные промахи, однако всё время чувствовалось уважение к тому, что и как ты делаешь. И вот на тебе — первая и, главное, прямо в жилу награда. «Надо Ярославцева поблагодарить», — подумал Зенин, а вслух сказал: —

— Ну что ж, очень рад, — и добавил, улыбнувшись, — стоило танцевать.

Потом, обращаясь к дочери, спросил:

— Вот что, милая, у тебя все приказы готовы?

— Да, вот в папке «На подпись».

— Хорошо, сходи-ка к Горину, узнай, когда он будет готов дать ключи от квартиры, потом возьмешь у начальника транспортного грузовик, и вместе с матерью организуйте доставку мебели и обживание. Позвони, если что-то не будет решаться. Ясно?

— Ясно.

— Действуй.

Дочка ушла, а они с начальником штаба сели разбираться с оперативными сводками, потом со стратегическими запасами.

После того, как отряд Седенко закончил подсчеты ресурсов, механизм расчетов возможных вариантов обеспечения всех необходимых работ и служб был раскручен вовсю. Офицеры тылового штаба дневали и ночевали в комитетах Академии наук, в штаб они заскакивали только поесть, так как были приписаны к буфету администрации, и передать расчеты по необходимым затратам ресурсов.

Огромной удачей были две баржи. Одна, застрявшая перед шлюзом с 12 тысячами тонн топлива, в основном, с соляркой, но было также и значительная часть авиационного керосина и бензина. Это, вместе с имевшимися запасами на аэродроме, позволяло в течение года обеспечить авиационную связь с геологоразведочными или, как их еще правильнее называли, первопроходческими экспедициями, отправляющимися на Эльтон, Донецкий кряж, Урал и Апшерон. Солярки, при нынешнем ее экономном расходовании, даже с учетом затрат на полевые работы и на колонны первопроходцев, хватит на полтора года, а вот с бензином будет потяжелее. Даже при нынешнем крайне экономном его расходовании, когда весь личный транспорт, кроме фермерского, и большинство транспорта организаций стоит на приколе, все равно его хватит только на год.

Вторая баржа с мукой, что по прогнозу её капитана ещё дня три простоит на мели у половецкого стана, подвезёт десять тысяч тонн муки. Вот с ней хлеба хватит до октября, только бы удачно снялась с мели и дошла в порт, сохранив груз. Иначе не дотянем и до нового урожая. Хотя, так или иначе, продовольствие на планете производится, на худой конец можно будет закупить в русских княжествах и причерноморских городах, торгующих со всем средиземноморьем. Правда, неизвестно, целы ли они после татарского разбоя в этих степях.… Да бог с ним, зато рыбы — Волга просто кишит ею. В общем, с голоду не помрём. А вот горючее, да что там горючее — нефть. Всё же наша цивилизация, так называемая технологичная, на самом деле просто нефтяная. Потому что нефть — это топливо, масла, резина, пластмасса, синтетика, тепло и свет… Не зря Ярославцев так торопит Гринёва и комитеты Академии с экспедициями первопроходцев.

Обо всем этом думал Зенин, проверяя и подписывая отпечатанные приказы на отпуск материальных ресурсов. Подготовлены эти распоряжения были Пуглаевым, он же давал по ним пояснения Зенину. До сих пор всё, что отпускалось со складов, фиксировалось в накладных только в объемах, без указания цен. Так наспех решил Ярославцев и. как оказалось, удачно, потому что сейчас, накладывая новый масштаб цен на уже отпущенные продукты, можно было не путаться в ценах, а считать задним числом всё в новом масштабе. Просто закупочные цены реквизированных товаров уменьшать в 100 раз.

Вчера на Совете обороны было принято ещё три важных решения. Первое: для всех рабочих полков установить один день отдыха в неделю — воскресенье. На этот день каждому мобилизованному выдавать суточный набор продуктов и строем вводить полки в город, до дворов, где они формировались.

Второе: за службу и работу за четыре недели военного положения выдать каждому мобилизованному от президента до землекопа по пять рублей новых денег, не считая питания. И, наконец, третье: каждому, кто в служебное или рабочее время желает провести весенние работы на своем дачном огородном участке, такую возможность предоставлять в виде неоплаченного отпуска, только за эти рабочие дни не начислять зарплату, и выданное на время отпуска продовольствие отнести за счет отпускника.

Где-то за полчаса до заседания Совета обороны к Зенину заглянул Кузнецов, поздоровался, покосился на офицеров тылового штаба, потом хитро подмигнул хозяину кабинета и заговорщетски произнёс:

— Разговор есть, господин генерал, на миллион рублей.

Пуглаев тактично встал:

— Разрешите отлучиться в расчётный отдел, Борис Васильевич?

— Да, конечно.

Начальник штаба удалился вместе со своим помощником.

— Садись, Виктор Викторович, что там за миллион?

Не успел Кузнецов сесть на придвинутый к зенинскому столу стул, как открылась дверь, и вошел Гринёв:

— Приветствую ваших сиятельств, — усмехнулся начальник СБ.

Дело в том, что в указе Ярославцева о присвоении им генеральского звания устанавливалось обращение офицеров друг к другу «господин» и далее звание. При этом обращение офицеров к солдатам и солдат к офицерам допускалось и «товарищ» тоже. Так что шутка насчет «сиятельств» была весьма кстати.

— Проходи, проходи, Александр Беркетович, бери стул, подсаживайся, по-хозяйски и весело распорядился Кузнецов, который ещё раньше созвонился с Гринёвым и пригласил его сюда.

Зенин, заинтригованный бесцеремонностью Виктора Викторовича, поднял брови. Всё лицо его выражало некоторое удивление. Поздоровавшись за руку с Гринёвым, он в тон вошедшим спросил Кузнецова:

— Так что там насчёт миллиона, сэр?

Кузнецов, не дожидаясь, пока Гринёв поудобнее усядется, начал:

— Вот что, господа «енаралы», не кажется ли вам, что надо как-то обмыть наше звание? А?

— Интересное предложение, — Гринёв стал серьезен и не удержался, чтобы не съязвить, — главное, вовремя.