Инсталляция

– Сумочку оставила. – сказал она, так чтобы я это услышал.

Я посмотрел на место где сидела моя собеседница. Действительно, у самого края скамейки стояла её кожаная, дамская сумочка.

Рыжая стояла у открытой двери подъезда и смотрела в мою сторону.

«А, ведь это предложение зайти в гости».

Я сделал ещё одну затяжку и выбросил сигарету в урну. Поднялся со скамейки, взял её сумочку и подошёл к моей соседке со второго этажа.

– Держите. – сказал я, протянув Рыжей её аксессуар.

Она развернулась и вошла в подъезд. Сумочка по-прежнему оставалась у меня в руках. Я улыбнулся и вошёл за ней. Дверь закрылась.

Квартира моей соседки, была точь-в-точь, как моя однушка-студия, только вместо штор на окнах висели жалюзи, мебель различалась по цветовой гамме, а, между кухней и комнатой, она построила стенку из гипсокартона. Зато на световые приборы, моя соседка не поскупилась.

Коридор был ярко залит тёплым светом, комната отдавала в красноту, а на кухне преобладали холодные оттенки.

Мне было уютно стоять в коридоре и совсем не хотелось заходит в комнату, краснота которой, вызвал агрессивное настроение.

Рыжая молча разулась и прошла в комнату. Я остался стоять в коридоре. Осмотрелся.

Как и в моей квартире, тут тоже был встроенный шкаф-купе в коридоре, в том же месте зеркало, только гораздо больше и шире и даже вешалка для верхней одежды, была прикручена в том же самом углу. В квартире пахло сигаретами и кофе.

Я повесил сумочку на крючок в углу.

Через мгновение, из комнаты появилась моя соседка.

Я сразу обратил внимание, что у неё пропал лифчик и вместо джинсов на ней были надеты спортивные штаны. Грудь немного опустилась и уже не так выпирала вперёд, что мне очень понравилось. Но, от чего я пришёл в восторг, это то, что через футболку, очень сильно проявились, её толстые, торчащие соски.

Она стояла в дверном проёме, смотрела на меня, дышала немного чаще, чем в момент, когда мы вошли в квартиру и молчала.

– Сумка вот. – сказал я, указывая на крючок.

– Угу. – кивнула она.

Если мы сейчас займёмся сексом, то, это может вылиться в постоянные встречи или новые отношения. Хочу я этого? Вполне вероятно, что я опять потеряю фокус на том, что делаю, переключу его на неё, а через несколько лет, когда у неё всё срастётся с карьерой, вернусь к достижению своих целей. Естественно, я потеряю её интерес ко мне. Она будет любима, самодостаточна, а я, неудачник, который ничего не добился и думает только о себе. Да, так уже было дважды.

Почему обо всём этом, я не подумал у входа в подъезд? Если я сейчас уйду, она сильно расстроится?

Рыжая, как будто прочитала мои мысли. Она шагнула ко мне и впилась губами в мои, прижав меня к входной двери. Одним движением, она сняла с меня футболку, сунула руку мне в джинсы и схватив за член, начала двигать рукой, не переставая целовать.

Целовала в шею в грудь, в живот. Я совсем не заметил, как быстро она смогла расстегнуть мне джинсы и стащить их с меня. В следующий момент, мой стоячий член был у неё во рту. Она сосала его с таким остервенением, будто вот-вот откусит. Рыжая очень сильно завелась.

Я тоже возбудился, но от такой атаки, несколько растерялся. Впервые у меня было ощущение, что меня трахают, а я наблюдаю за этим со стороны.

Она, всё также быстро поднялась с колен, скинула с себя свои спортивные штаны, вместе с трусиками и развернувшись ко мне спиной, сама вставила мой член себе во влагалище. Прогнувшись в спине, Рыжая схватила мои руки и приложила их к своей груди. Я сильно сжал её грудь. Она застонала. Я нащупал пальцами её сочные, затвердевшие соски и начал ласкать их пальцами. Рыжая затряслась и кончила.

– Не отпускай, прошу тебя. – дрожащим голосом, прошептала она, продолжая двигать тазом взад и вперёд. – Сожми их сильнее.

Я надавил на соски. Рыжая опять застонала.

Похоже, что секса у неё не было очень давно, а она, вероятно, это очень любила.

Её круглая попка, в таком положении, совсем не выглядела потерявшей форму. Сосем наоборот. Сейчас, она была именно такой как попки у греческих скульптур, круглой, зауженной к талии и если смотреть с верху, то походила на идеально нарисованную кость. Без угловатых линий, с ровными пропорциями и почти белая как у статуй.

Рыжая ухаживала за своей кожей. Она была гладкой, обработанной кремом, возможно приятно пахла и без следов от резинки нижнего белья.

Она очень хорошо чувствовала мой размер и в момент, пока двигалась в положении, ко мне задом, не разу не соскочила с члена. Я, прижатый к двери, двигаться не мог. Свободными у меня были только руки, которыми я ласкал грудь Рыжей.

С этим, мне опять повезло. Её грудь хорошо ложилась в мою ладонь. Была мягкой, сочной, и в данный момент даже немного горячей, что придавало ситуации особой страсти. Рыжей было хорошо за тридцать, но её грудь почти не потеряла форму и что подкупало, очень хорошо отзывалась на мои ласки.

Да, Рыжая любила немного по жёстче, чем обычная женщина, но мне это даже нравилось. Я любил ласкать груд и сильно её сжимать, она от этого особенно заводилась. Идеальное сочетание меня и груди.

Однако во всём остальном, я больше пугался мою соседку, чем хотел иметь с ней отношения. Я уже был неуверен, что в состоянии потянуть такой темперамент.

Рыжая очень сильно задрожала, её ноги слегка подкосились, и она сползла по стенке на пол, издав звук похожий, либо на полу-стон, либо на полу-крик.

Она оглянулась на меня, с огоньком, который я видел в её глазах, однажды, когда она была с тем пузатым мужичком, с крепкими руками и слегка улыбнулась. Рыжая, как будто, выглядела моложе чем, когда заходила в подъезд.

Я стоял, прижатый задницей к двери, со спущенными джинсами и стоячим членом. Она тяжело дышала и улыбалась.

«Три раза», подумал я про себя. «Она кончила три раза».

Это было удивительно, потому что наш акт продолжался не больше пяти минут. Интересно, у неё есть фалоэмитатор? А, если есть, как часто она им пользуется?

Всё так же молча, я нагнулся, чтобы натянуть джинсы.

– Подожди. – остановила меня Рыжая.

– Ещё?

– Мужика нельзя отпускать с полными яйцами.

После этих слов у неё как будто появилось второе дыхание, но на этот раз направленное на удовлетворение моих потребностей. Она взяла мой член в рот целиком и начала работать языком. Руками, Рыжая вцепилась в мои ягодицы. Именно вцепилась. Я почувствовал её ногти. Мне это понравилось. Она не останавливаясь двигала головой и работала языком. Я кончил, практически моментально, запустив пальцы в её рыжую шевелюру и прижав её лицо, к своему лобку. Она не шевельнулась.

Дождавшись, пока мой челн перестанет дёргаться, она отпустила меня и опустилась, к противоположной стене коридора, по-прежнему сверкая огоньком в глазах. Я натянул штаны и сел на пол.

Мы сидели друг на против друга и молча смотрели в глаза.

– Это было… Любишь ты это дело. – сказал наконец я.

– А, ты нет?

– Ты живёшь одна?

Она сделала большую паузу.

– Да. – ответила она немного с обоидой. – Просто вы слабые все. – Рыжая поднялась и зашла в ванную. – Мне нравится секс и без мужика, долго, я не могу. Но содержать вас, мне совсем не интересно. На это меня не хватает. Кофе будешь?

Я поднялся, застегнул джинсы, разулся и прошёл в комнату. Рыжая вышла из ванной и принялась делать кофе в турке. Волосы она собрала в пучок. «Красивые уши», подумал я.

Наверное, это всё-таки генетика. При наличии довольно стройного тела, у неё была шикарная грудь. Ростом Рыжая была чуть выше меня. Тонкая, длинная шея, без морщин и складок выдавала в ней некую изящность. Она уже начинала полнеть, но линия подбородка, по-прежнему оставалась ровной и гладкой. Даже когда Рыжая опускала голову, чтобы посмотреть в телефон, никакой складки, межу шеей и подбородком, не появлялось.

Пальцы рук были длинными и ровными. Маникюр очень сдержанный, но он был. Она следила за руками. При этом, я очень хорошо чувствовал, что руки у неё сильные.

Это были руки женщины, которая сама сверлит стены, чинит проводку, и прикручивает отвёрткой дверцы кухонных шкафчиков.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Она залила кофе водой и поставила на плиту. Включила.

– Может быть лучше не надо? Я не уверена, что ты придёшь сюда ещё раз. Я часто представляла тебя в своей постели, особенно в периоды, когда была одна. Там, на улице, когда мы случайно встречались, ты всегда казался таким серьёзным, семейным, уверенным. Ты чётко понимаешь, что делаешь, всегда сосредоточенный и никогда не смотришь ни на кого, кроме жены. С тех пор, как я въехала в этот дом, ты был первый на кого я обратила внимания, даже несмотря на то, что в тот момент, была счастлива в отношениях. Я не хочу разочароваться в образе, который себе придумала.

Она заглянула в турку, достала из шкафа сигареты, включила вытяжку и закурила.

– Ты, когда нибудь, обращал на меня внимания?

– Мне показалось, что за последний год, ты перестала улыбаться. И… И больше не накручиваешь волосы.

Рыжая улыбнулась.

– Волосы. Я выжгла свои волосы краской. У меня очень рано начала появляться седина, с тех пор, я уже даже не помню, свой настоящий цвет.

– Ты не рыжая?

– Не совсем. Ну, то есть да, но не такая яркая. Скорее ржавая.

Кофе в турке поднялся, и Рыжая сняла её с плиты.

– Садись к столу. – сказала она и разлила напиток по чашкам.

Мы сидели молча, друг на против друга и пили кофе. Я смотрел на её волосы, руки, на грудь, которая по-прежнему привлекала внимание торчащими сосками. Она смотрела в сторону и думала о чём-то своём.

У Рыжей была на удивление хорошая осанка. Она не сутулилась, но при этом держалась естественно. Не было ощущения, что эта женщина хочет произвести впечатление прямой спиной.

– Нам больше не надо встречаться, – сказал она на конец, – пусть сегодняшний день останется уникальным. Будет лучше, если мы вообще сделаем вид, будто ничего не произошло.

– У тебя кто-то есть? Не переживай, я всё понимаю.

– Не в этом дело. Если мы останемся вместе, то рано или поздно, разочаруемся друг в друге.

– Это совсем не обязательно.

– Обязательно, – оборвала меня Рыжая, – Это произойдёт в любом случае. Любые отношения, в определённый момент достигают того, что мы вытащим друг из друга самое нехорошее. Я это точно с тобой сделаю. Всегда делаю, хоть и не хочу. У меня и детей нет, по этой самой причине. И, вот, после этого, я не смогу смотреть на тебя тем же взглядом, как сейчас. Ты уже небудешь для меня тем мужчиной, которого я себе нафантазировала, а я перестану быть нежной любящей женщиной. Не отнимай у меня мечту об идеальных отношениях.

Я допил кофе, встал, подошёл к мойке и вымыв чашку, поставил её на место, в шкаф.

Рыжая подошла сзади и обняла меня, положив голову мне на плечо.

– Останься сегодня. А, завтра мы продолжим жить по-старому.

Я почувствовал спиной её грудь и у меня опять начал твердеть член.

Мы легли в постель и занялись сексом.

Когда я проснулся, Рыжая ещё спала.

Лицо её было спокойным и выглядело как будто моложе. Волосы были взлохмачены и делали её ещё более привлекательной. Я поднялся с постели, тихо оделся, ещё раз посмотрел на Рыжую и вышел из квартиры.

А, ведь она права. В отношениях, мы настолько привыкаем друг к другу, что перестаём замечать в лицах любимых, что-то волшебное. Всё, на что обращаем внимание с самого начала. То, чем мы восхищаемся, начав отношения, со временем, становится обычным и уже не вызывает прежнего восторга.

Конечно, вытаскивать из любимых самое плохое никому не хочется. Но, если у нас что-то не получается и в этом страшно признаться самому себе, то обязательно нужен человек, у которого то же самое получается ещё хуже. И тут, как спасательный круг, под удар попадают самые близкие.

С начал мы чувствуем превосходство перед ними, а потом смотрим на них, как на неудачников. И это, как правило, получается в тот момент, когда им, нашим любимым, больше всего самим нужна поддержка. Но, мы уже скачем в другом направлении. Мы, в этот момент, думаем о своём успехе, востребованности, о своей супер-способности, которая возникла у нас, благодаря им. Только тогда, мы об этом не думаем. Боимся.

Лишние слова

С Рыжей, у нас больше не было встреч. Мы, почти не встречались на улице. А, если пересекались, то как она и сказала, делали вид, что ничего не было. Иногда я видел её с балкона, когда выходил курить.

Вскоре у неё появился молодой любовник. И если не знать Рыжую лично, можно было подумать, что это её взрослый сын. Они часто гуляли, держась за руки и Рыжая опять стала улыбаться. Это здорово, когда женщина улыбается. Здорово, когда она счастлива. В этот момент она особенно прекрасна.

Парень был более сдержан в эмоциях, но я хорошо видел, на сколько крепко он к ней привязан. Такие отношения, априори, обречены на провал. Хотя… «Сделай её счастливой, чувак. На сколько долго у тебя это получится».

На следующий день мы встретились в Володей и отправились на его выставку.

Всё прошло как обычно. Схема мероприятий, которые он проводил уже много лет, была хорошо им отработана. Он был увере, что всё получится и часть картин купят. Помещения, он арендовал, либо у своих знакомых, либо находил такие, за которые можно было рассчитаться своими работами. В любом случае, Володя оставался в плюсе.

По мимо картин, на выставках всегда присутствовал бар с определённым набором закусок, возле которого вечно толпился народ.

Несмотря на то, что по цене это было довольно дорого, съедали и выпивали, всё, что предлагалось.

Часа через два после открытия, я вывел одного, перебравшего из зала. Такое случалось почти всегда. Обязательно находился кто-то, кто не рассчитывал свои силы и налегал на алкоголь.

Ещё через час, какой-то поэт начал декламировать свои стихи, глядя на одну из работ Володи. Он привлёк много внимания и даже вызвал жидкие аплодисменты, но картину так и не купил. Его начало сильно качать и я, так же, как и перебравшего, вывел поэта из зала.

В этот раз купили четыре работы, одна из которых была сильно дороже остальных.

Когда все разошлись, а уборщицы, принялись за уборку помещения, мы с Володей, сложив все картины в машину, сели выпить кофе.

– Картина, на которой монстр тянется к молодой девушке… Почему ты задрал такую цену на неё?

– Она очень дорога мне. Но время пришло и двигаться дальше.

Повисла пауза. Я смотрле на Володю.

– Наверное, не понятно объясняю? – отпив кофе спросил он.

– Очень абстрактно. Я понимаю, что все эти работы, часть твоей жизни, эмоции… Ну, в тот или иной период жизни. Нет?

– Да. Всё правильно. Давай выйдем на воздух.

Володя достал сигарету, и вышел на балкон. Я вышел за ним.

– Холодно сегодня, – сказал он.

– Ты если хочешь не отвечай. Я может что-то спросил не то?

– Всё правильно, ты спросил Сёма.

Он сделал затяжку и медленно выпустил дым.

– Ты знаешь, что моя жена младше меня на двадцать пять лет?

– Оу. Нет, не знал. Ну… Слушай… Хотя, учитывая твой заряд энергии, не удивляюсь.

– Да, дело не в этом. Тут-то всё нормально, никогда не жаловался. Мы живём вместе шесть лет. У нас сыну четыре. В целом-то всё хорошо.

Володя опять медленно выдохнул сигаретный дым.

Блин, как в каком-то кино. Сейчас скажет, что-то великое. Так забавно, это на него совсем не походит.

– Ты часто ругался с женой? – спросил он меня.

– Да, все ругаются.

– Знаешь, мне кажется, что у каждого человека, в жизни есть определённое количество скандалов. И все мы, рано или поздно их выплёскиваем. Ну, то есть что-то происходит, и ты скандалишь. Хочешь этого или нет, оно так получается. Мне сейчас пятьдесят, большая часть этих скандалов, у меня уже случилась. А, у неё, они только начинаются. И приосходит это из-за того, что многое в жизни для меня уже очевидно, для неё ещё нет. То-есть, она начинает, что-то выяснять, а я уже знаю, чем это закончится. От этого, мне становится смешно, и она думает, что я смеюсь над ней.

– Ну, ты же понимал это когда, вы начинали отношения?

– Конечно… И не только это. Я не понимал себя. Не думал, что так стану от этого уставать. Ведь я её люблю, а со стороны выглядит, что просто издеваюсь. Получается, я смеюсь над тем, что для неё важно. Она же ругается и хочет в чём-то разобраться… Выяснить, разложит по полочкам, что бы всё встало на место, а получается только хуже. Я от части и выставки стал делать чаще, чтобы от этого отдыхать. И сюда мы приезжаем по раньше и потом, когда едем назад, заезжаем в мастерскую, что бы она легла, и мой день закончился без скандалов.

– Вы поругались сегодня?

– Смешно, да? Она начала высказывать, что я часто устраиваю выставки.

Мы переглянулись и оба засмеялись.

– Выходит, Володь, ты наступил на собственные грабли.

– «Кино и немцы». Так я к чему это… Картина, про которую ты спросил, была написана в самом начале наших отношений. И, чудовище это я. Мне тогда было не понятно, почему она ко мне тянется. Да, что я говорю… Мне это не понятно до сих пор. И, ты знаешь, у меня было постоянное ощущение, что наши отношения держались на этом вот контрасте. Ну, красавица и чудовище. А, сейчас, я как будто… Испортил её что ли. Нет, она не перестала быть красавицей, во всяком случае для меня, но что-то сучье, в ней появилось. И вина в этом, исключительно моя. Она стала немного – мной.