Пока не кончится дождь. Сборник рассказов

В надежде найти хоть какие-то подсказки, поднял шкатулку – на дне лежало ещё одно письмо. Чудеса продолжаются – хмуро подумал я.

"Милый Артур! Я думаю, ты уже обнаружил тело в подвале. Не спеши открывать остальные двери второго этажа – поверь мне: тебе не понравится то, что увидишь. Просто дождись 16 часов, и мы будем вместе навсегда.

Люблю, …(неразборчиво)"

Странная, противоречивая природа человека – когда говорят "не ходи", "не смотри", человек всенепременно идет и смотрит.

За первой, от спальни, дверью стоял зыбкий полумрак. Я пошарил по стене – выключателя не было, но я тут же заметил настольную лампу, стоящую на низеньком столике, и включил свет. Тела, в разной степени разложения, были повсюду. Сознание успело отразить лишь некоторые из них до того, как я упал в обморок: молодой человек в военной форме сидящий на стуле, под безжизненной рукой которого валялся револьвер; девушка, с синим лицом и выпученными глазами; ребенок с белым вздувшимся телом.

Я лежал в полубреду на деревянных досках, и мне мерещилось, как они тянут свои мёртвые руки, с молчаливым укором заглядывают в глаза. Придя в себя, я отполз от жуткой комнаты к лестнице, не поднимаясь на ноги, прислонился к стене. Ужасная мысль, нелепая по своей сути, как и всё происходящее, копошилась в моей голове:

"Господи, неужели это я… их убил… но как? Когда? За что?"

"Не может быть" – я мотнул головой, отгоняя навязчивые образы. Кто угодно только не я! Я всего лишь средней руки клерк в паршивом городском банке.

"Нет"

"Да, это ты причастен к гибели этих людей, прямо или косвенно. Дождись 16 часов…" – зелёный стикер был приклеен к перилам.

Я отшатнулся от него как огня и попытался встать – рука скользнула по половицам и наткнулась на толстую тетрадь.

Еле сдерживаясь, что б не пустить пулю себе в лоб, я дотронулся до переплёта. Тетрадь, словно только этого ждавшая, распахнулась:

"…Этот дом – перекрёсток прошлого и будущего. Тебе уже не выбраться из него, как когда-то не сумела выбраться я. Но человеческая душа бессмертна, и поэтому мы живём вечно. В разных эпохах, с различными именами. Человек не умирает окончательно, он – называй это как хочешь: реинкарнация, переход, перевоплощение – переходит в новую жизнь. Со своим грузом грехов и добродетелей, но лишенный памяти. Это замкнутый круг. Данте писал о семи кругах ада. Нет, друг мой, круг всего один.

Твой отец не решился заглянуть в глаза своим демонам. Да, думаю, он подозревал об определенных "свойствах" этого дома. Более того, в определенный момент своей жизни каждый человек может обнаружить дарственную на отличный домик в горах… если грех его перед лицом всевышнего велик.

С точки зрения вечности, нет таких понятий как "прошлое" и "будущее", есть лишь вечное "сейчас".

Подумай об этом. Сейчас.

Люблю, …(неразборчиво)".

Я бросил взгляд на часы: 15.00. Что должно случиться в 16.00? Что?!

В панике я кинулся к двери – не открыть. Окна – ставни и решетки.

Стоп. Кажется, в той комнате решеток не было. С трудом пересиливая дрожь в ногах и тошноту, я открыл проклятую дверь – так и есть окно лишь застеклено. Окрылённый надеждой, осторожно чтоб не наступить на тела, я пробрался к окну. Локтём выбил стекло и, зажмурившись, прыгнул со второго этажа.

Кусты под окнами смягчили падение. Я бросился к машине и уже через двадцать минут мчался по скоростному шоссе.

При въезде в город я вдруг вспомнил, что договорился с невестой встретиться в кафе. Припарковав машину, я решил пройтись пешком, чтоб хоть немного успокоиться после происшествия с домом. Руки до сих пор тряслись.

Завернув за угол, я вздрогнул.

Навстречу шла Джоанна. Ветер играл её волосами цвета вороньего крыла.

– Привет, – она поцеловала меня в щеку.

Кажется, я знаю, что делать. Знаю, как разомкнуть этот круг.

– Привет, – я заглянул в её светло-голубые глаза. – Дорогая, я должен показать тебе отличный домик. Думаю, нам там будет уютно после свадьбы.

Перед внутренним взором мелькнула и тут же пропала картинка тускло освещенного подвала, где я нашел первое тело.

Грань, разделяющая прошлое и будущее, исчезла.

В этой комнате никто не живёт

«Видите ли вы то, что происходит вокруг нас? Замечаете ли вы это?

День за днем, год за годом это становится все более явно…

Создаётся впечатление, что с миром происходит что-то неправильное, что большинство людей спят. И так и живут во сне. Со всех сторон идут сильнейшие потоки информации завлекающей внимание человека в самые разные ловушки.

По телевидению и радио, из газет и журналов, рекламных щитов, на общественном транспорте – внутри и снаружи, из почтовых ящиков – людей просто постоянно зомбируют. Людям не дают проснуться.

Делается все возможное, чтобы вогнать людей в этот сон еще сильнее.

Что же происходит и что будет дальше?

И ведь не видно зла, с которым нужно бороться…»

Василий еще раз внимательно перечитал написанное и путём нажатия кнопки «Опубликовать» отправил гулять сиё творение человеческой мысли в необъятные просторы Интернета.

Затем взял со стола ручку по привычке покусал её и, обернувшись, чуть не свалился со стула.

На диване, поджав под себя ноги и закрыв глаза, сидел человек. Василий поморгал, потряс головой, пребольно ущипнул себя на руку, но человек и не думал исчезать.

– Ты кто? – не нашёл ничего умнее этого вопроса Василий.

Человек приоткрыл один глаз.

– Зло.

– Что? – растерялся Василий, – то есть кто?

Человек открыл оба глаза и посмотрел на Василия как на неисправимого идиота.

– Зло, дурень.

– В смысле, – в конец растерялся Василий.

– «И ведь не видно зла, с которым нужно бороться…» – процитировал человек недавний комментарий Василия на одном Интернет форуме. – Вот оно я. Борись. Как бороться собираешься? – буднично спросил он.

– А зачем? – глупо брякнул Василий, решив, что кто-то из них двоих точно спятил.

– Ну что ж, – вздохнул Зло, – как я собственно и думал, в мире нет ничего нового. Идет извечная борьба добра со мной. Но только на словах.

Василий часто-часто захлопал ресницами, пытаясь переварить полученную информацию, а Зло тем временем слез с диванчика и переместился на кресло напротив Василия.

– Ну, – Зло выжидательно посмотрел на Василия.

Василий ойкнул и перекрестился. Сначала справа налево, затем слева направо.

– Что и тебе нужны доказательства? – недобро прищурился человек, назвавшийся Злом. – Ой, как вы все мне надоели…

Ворча, он повел рукой в воздухе, и на диванчике материализовалась блондинка с длиннющими ногами.

Василий открыл рот и сделал попытку перекрестится, но так и замер с карикатурно поднятой рукой.

– Как тут грязно, – девица надула и без того пухлые губки. – Ой, а что я тут делаю? Ой, а где это я? Ой, а это кто? – наманикюренный пальчик указал на застывшего в изумлении Василия.

– Ну что? Хороша? – буднично поинтересовался Зло.

– Зачем она? – вышел из ступора Василий.

– Да я ж, на то и зло, чтобы искушать… и потом… ты что ожидал получить котеночка в подарок, требуя доказательств?

– Да ничего я не требовал! – вышел из себя Василий. – Приперлись тут, я вас не звал. Её притащили. А ну, убрать немедленно!

– Как скажешь, – развел руками мужичек.

И ничего не стало. Ни блондинки с надутыми, как два воздушных шарика губами, ни мужичка, ни самого Василия.

– Что же хорошего в том, чтобы знать с кем бороться? – рассудительно спросил Зло у мерцающего компьютера. – Ладно, я умываю руки. Ах, да, – он хлопнул себя по лбу, – не забыть бы сказать соседям, что в этой комнате теперь ничто не живёт. А то не заметят ведь… а всё таки квадратные метры…

И растаял в воздухе.

Вечное мгновенье

Ночью в музее особенно тихо.

С наступлением темноты из залов исчезают все звуки: осторожные шаги, восторженное дыхание посетителей и даже их, казалось бы, беззвучные, взгляды.

Ночью в музее особенно темно.

Лунный свет осторожно пробираясь сквозь плотно зашторенные окна, блуждает по музейным экспонатам. Восхищается белизной мраморных статуй, отражается на хрустальных подвесках люстр, блуждает по масляным мазкам картин.

На правой стене, недалеко от колонны, висит портрет в неброской овальной раме.

С потемневшего от времени холста лукаво смотрит темноглазая девушка. Она сидит в полуоборота и кружевные ленты шляпки, падающие на открытые плечи, почти сливаются с ее белой кожей. Не смотря на паутину трещин раскалывающих краску, видно, что изображенная девушка – удивительной красоты. Днем у этой картины всегда подолгу стоят посетители, гадая кому улыбалась красавица.

Лунный лучик скользнул по волосам незнакомки.

Она вздрогнула и выронила из рук книгу.

Время смазалось и повернулось вспять.

Вечер. Осень лениво гоняет по бульвару пурпурные листья.

Она подняла книгу и отряхнула пыльную обложку.

– Доброго вечера, мадмуазель, – перед ней стоял, улыбаясь, темноволосый мужчина.

– И вам тоже, сударь, – девушка недоуменно посмотрела на него.

Высокий, подтянутый, кареглазый, синий элегантный костюм, темный плащ накинут на плечи.

– Вы позволите присесть?

– Конечно.

– Спасибо, вы очень добры…– мужчина небрежно откинул полы плаща и сел.

В этот момент кто-то окликнул девушку, и она обернулась на мгновенье… Да так и осталась на холсте – остановившимся на вечность мгновеньем.

Лучик метнулся на колонну, а затем на противоположную стену и исчез – ночное небо затянуло тучами.

А кареглазый художник на портрете, висевшем на соседней стене, улыбнулся своей бессмертной возлюбленной и получил солнечную улыбку в ответ.

Не верье тем, кто говорит, что ночью в музее особенно тихо. И темно.

Дракон для Андрюшки

Андрюшка – самый трусливый мальчишка в школе. Даже первоклассник Даниил, проревевший весь первый учебный день, и то смелее него. Так размышлял Андрюшка, сидя на битумной крыше вышеупомянутой школы. Как только закончился этот постыдный урок физкультуры, он сразу же влез сюда по внутренней пожарной лестнице, и теперь с тоской думал о том, как появится завтра на уроках. Если появится… А ведь они с друзьями ещё хотели в царя горы поиграть. Наверное, друзья и играют. Без него. И, конечно же, думают что Андрюшка – самый трусливый мальчик в школе.

– А может и на свете, – Андрюшка произнёс эти слова вслух и пнул мелкий камешек под ногами. – Я – трус.

Слово не воробей – вылетит, не поймаешь, говорит бабушка…

– Я – трус, трус, – повторил Андрюшка.

Ему хотелось вместе со словами выплеснуть весь свой страх, всё своё унижение… и всю свою ненависть к себе. Выпустить.

Андрюшка подошел к краю плоской крыши, лег животом на бетонный парапет. Голова тут же закружилась, к горлу подкатил горьковатый комок, пальцы рук похолодели, а сердце подпрыгнуло и сжалось.

Андрюшка Птицын, ученик четвёртого класса «А» 148 школы, словно в насмешку награждённый судьбой такой фамилией, ужасно боялся высоты.

И теперь об этом знает весь класс.

Андрюшка отошел к деревянному ящику, запрокинул голову – пусть глупые слёзы даже не надеются – он не станет плакать. Да, он струсил, но он не плакса.

Постояв так минуты три, он сел на пыльные доски и достал из портфеля разноцветную потрёпанную книгу. «Сказки» значилось на некогда твёрдой обложке. Книга не обижалась за эту обтрёпанность, ведь если тебя часто читают, трудно сохранять новенький вид.

Андрюшка втянул носом воздух и открыл свою любимицу.

На первой странице был нарисован дракон.

Серебристо-молочную спину гигантской рептилии украшали золотистые шипы, сходящие на нет к началу хвоста, отчего длинный, толстый хвост казался беззащитным. Крылья нарисованного дракона были разноцветными: словно художник, пожалев красок на туловище, с лихвой одарил их красочностью радуги.

Одной из когтистых лап дракон цеплялся за тонкий флюгер высокой башни каменного замка, другой держал за талию девушку с развивающимися волосами.

В сказке, к которой была эта иллюстрация, рассказывалось о злом драконе, похитившем принцессу и о множестве отважнейших рыцарей, приходивших её спасать. Но Андрюшка не любил эту сказку: он ей не верил. Не может такой красивый дракон быть плохим! Поэтому он придумывал свои сказки. Ведь Андрюшка-то знает, что автор книжки ошибся и драконы на самом деле хорошие, сильные, красивые и смелые… Смелые…

***

– Ну вот, ты и дома, – сказал Дракон и приземлился на коричневатую крышу восточной башни замка.

Принцесса, перелезла через шип на его шее и, хватаясь за чешую, соскользнула по лапе на хрусткую черепицу. Дракон подхватил её, втянув когти, и, обвив хвостом кованый флюгер, свесился с крыши, поставив принцессу на подоконник её комнаты. Как и полагается, располагающейся на самом-самом верху самой-самой высокой башни.

Принцесса, исчезнув на миг за плотными шторами, показалась вновь.

– Слушай, а ты давно был в Двадцать седьмом королевстве?

– Давно, – ответил Дракон, в задумчивости прикрыв глаза прозрачными веками. – Кажется, там растут эти забавные деревья с пушистыми плодами.

– Персики. Да, там, – кивнула принцесса и села на широкий подоконник.

– А что?

Принцесса замялась, опустила глаза.

Дракон отступил на крышу, потянул уставший хвост, и вновь обвив им флюгер, повис напротив окна.

– Говори уж!

– А короля их знаешь?

– Знаю. Виделись пару раз. В чём дело?

– Понимаешь, отец тут решил турнир устроить, – щеки принцессы порозовели. – Вроде как состязание за мою руку.

– И что? – Дракон зевнул. – Обычная практика.

– Отец хочет одним из пунктов состязания, ключевым, между прочим, организовать сражение с драконом.

И без того узкие зрачки Дракона сузились.

– Я подумала, что ты не возражаешь… – принцесса заёрзала.

– Осторожно, свалишься. – Дракон подставил лапу под ноги девушки.

– Ну, пожалуйста-а-а-а…

– Блин, ну никогда не мог отказать принцессам, – пробормотал Дракон. – Как я понимаю, короля Двадцать седьмого королевства не калечить?

– Ага, – закивала обрадованная принцесса. – Он мне больше всех нравится…

– Ну раз нравится, – Дракон переступил задними лапами, посыпалась черепица, – совет вам да любовь. И почему у вас, у принцесс, всё так сложно. Без турнира – никаких тебе гулянок. На свадьбу пригласишь?

– Само собой – ты, как-никак, свидетель со стороны невесты!

Это в только сказках драконы страшные, грубые, агрессивные и не дружат с принцессами, на самом же деле всё по-другому. Жизнь… она, знаете ли, поинтереснее сказок будет.

Хотя… использовать имидж «злого дракона» иногда тоже бывает полезно.

– И когда событие?

– Свадьба? Еще не знаю. Осенью, наверное. Столько приготовлений, столько хлопот…

– Я о турнире? – перебил её Дракон.

– Недели через три.

– Мне тут по делам слетать надо.

– Эй, а как же лунное затмение? Мы же договорились к морю слетать! Там в темноте лучше видно, а здесь весь город в факелах – что на небе и не разглядишь!

– К затмению, как раз и вернусь, – заверил её Дракон.

– Тогда удачи! – принцесса встала на подоконник и, держась одной рукой за каменную кладку, вытянулась на встречу Дракону.

Дракон наклонил голову и вытянул шею, чтоб девушке было удобнее его обнять: ритуал прощания которому уже без малого двадцать лет.

Из окна самой высокой башни самая прекрасная принцесса махала рукой своему другу, пока он кружил над замком, разминая крылья.

Дракон то нырял в облака, то, фыркая и жмурясь от удовольствия, устремлялся прямо к жгучему солнцу. Он наслаждался небом, полётом и ветром. В этот момент полной свободы, он сам был подобен солнцу: чешуя сверкала в лучах заката, будто блики на водной глади… А внизу проносились разноцветные многоугольники: зелёный – лес, желтоватый – поле спелой ржи, голубой – море, темно-синий – океан… белый дым заводов, блестящие громады небоскребов, серые змейки автострад… Всё ближе и ближе квадрат обычной городской школы № 148.

***

Андрюша вздрогнул: он так замечтался, разглядывая картинку, что ему вдруг почудилось горячее дыхание дракона за спиной.

– Там никого нет, – твёрдо произнёс мальчик и обернулся.

На него смотрели немигающие фиолетовые глаза с кошачьими зрачками.

– Дракон, – сказал Андрюшка.

– Дракон, – согласился Дракон.

– Ты прилетел ко мне?

Дракон кивнул и, совсем по кошачьи сел, обвив лапы хвостом.

– Ты такой большой, – сказал Андрюшка и зажмурился, – и яркий. И смелый.

– А ты, разве не смелый? – удивился Дракон. – Ты же не испугался меня.

– Это потому что ты добрый.

Дракон хмыкнул.

– Ты чего здесь один сидишь?

– Я…– Андрюшка замялся, – мне стыдно.

– Сты-дно, – произнёс Дракон по слогам, – за что?

– Я струсил. На физкультуре надо было ползти, то есть подтягиваться, по канату вверх. Ну, упражнение такое. Забираешься до потолка и скатываешься вниз. – Андрюшка вздохнул. – Я струсил и сбежал.

– Почему? – удивился Дракон.

– Я высоты боюсь, – покраснел до кончиков ушей Андрюшка.

Дракон вытянул шею.

– Забирайся!

Андрюшка вскочил на ноги.

– Я… что?

– Забирайся. Драконы – лучшее средство от страхов.

Андрюшка ухватился руками за шип на шее Дракона и подтянулся.

Андрюшка ухватился за канат и подтянулся. Ещё раз, ещё раз, и ещё раз. Дотронувшись пальцами до потолка, он стал спускаться и вдруг сорвался. Верёвка обожгла ладонь, Андрюшка вскрикнул и выпустил её.

На самом деле падать на мат ничуть не мягче, чем на голый пол. Даже с высоты в полтора метра. Андрюшка приготовился к удару, но почувствовал лишь упругий толчок и сильные руки, приводящие его в вертикальное положение.

– Порядок?

Андрюшка кивнул.

– Зачёт, Птицын! – похлопал его по плечу учитель физкультуры.

После уроков, Андрюшка забрался на крышу.

Дракон был там, смотрел на закатное солнце. Его белая чешуя, отражая вечернее небо, отливала бронзой.

– Спасибо тебе, Дракон.

Андрюшка обнял его за шею, как совсем недавно обнимала принцесса.

– Я больше не боюсь высоты. Только, знаешь, я всё-таки сорвался, но не ударился, а как будто завис… ну… понимаешь, как ты…

Дракон наклонился и посмотрел на Андрюшку своими добрыми глазами.

– Когда человек избавляется от своего страха, он сам становится немного драконом.

– Сильным и смелым, – закончили два голоса в унисон.

Добро пожаловать в Вестерн

Бадди сидел на корточках и, пытаясь сохранить равновесие, опускал попеременно руки в воду. Держал их там секунд тридцать, а когда голубой холод воды превращался в жаркое покалывание, выдёргивал руки.

Услышав шаги Ирен, он вскочил. Привычка, доставшаяся ему из мира девятнадцатого века – вставать при виде дамы.

– Останешься? – спросила она, привалившись спиной к одному из деревьев, в изобилии растущими на берегах горной речушки.

Бадди вновь присел на корточки, пожал плечами.

– Ты всегда приходишь сюда, когда хочешь подумать, – Ирен замялась. – Опять, да?

Бадди кивнул.

– Ты же знаешь дня два-три – не больше.

Он спиной почувствовал, как она смотрит на него. Выжидающе, встревожено, почти испуганно.

Такие как он не заводят семьи, не оседают на одном месте.

Такие как он всегда в движении.

Даже против своей воли.

– Я буду ждать.

Он прошел по длинному, бело-стальному коридору, терпеливо дождался, пока специальный пар обработает его одежду и кожу, не поморщившись, протянул руку для инъекции, равнодушно мазнул взглядом по надписи «Добро пожаловать в Вестерн».

– Добро пожаловать в Вестерн, – госслужащий облаченный в штаны телячьей кожи и рубашку с расстегнутым воротом выглядел комично. – Ваше имя, сэр?

Бадди молча протянул документы.

Служащий аккуратно ввёл сведения в компьютер, дежурно-вежливо улыбнулся, протягивая бланк заявления на гражданство

– Ознакомьтесь, заполните и подпишите. Спасибо за то, что выбрали наш город. У нас самая чистая природа и самая дружелюбная атмосфера.

Он хмыкнул. Естественно самая чистая – он посмотрел в герметично закрытое окно.

Куда не кинь взгляд всюду редкие островки травы, небо и перекати-поле. Равнодушное коричнево-зеленое море под необъятным бледно-голубым небом.

Он плохо помнил уроки истории, но был на сто процентов уверен, что понимание Дикого Запада у дизайнеров и архитекторов этого города были гипертрофированы.

И этот заоконный Запад ему не нравился.

Что ж, к очередному заданию надо подойти философски, в конце концов, он здесь не жить собирается.

– … напоминаю вам, – выдернул его из созерцания унылого пейзажа голос госслужащего, – напоминаю, что на основании вступления в совершеннолетие, а так же пройденных на основании этого тестами, – клерк на секунду умолк, переводя дыхание.

«На основании вступления в совершеннолетие» – успел удивиться Бадди, – «Выдумают же…»

– … мы предоставляем вам гражданство на неопределённое время, – госслужащий понизил голос, – то есть до конца вашей жизни.

Бадди кивнул и вдруг решил спросить.

– И что? Город добровольно еще никто не покидал?

Клерк поднял брови.

– Нет, сэр, что вы. Да это и невозможно!

– Так ли невозможно? – Бадди старательно сделал вид, что удивился не меньше служащего. – А я слышал про путешественников.

– Пу-те-шест-вен-ников? – по слогам, словно пробуя на вкус это слово, переспросил клерк. – Что вы, сэр, это не более чем легенды.

– Но у нас в школе…

– Это не более, чем легенды, – с нажимом повторил служащий. – Люди, свободно пересекающие границы и имеющие возможность посещать другие города – миф. С две тысячи четыреста пятьдесят второго года, если быть совсем точным. Теперь каждый живет в той атмосфере, в которой ему комфортнее по результатам тестов…

– … и на основании вступления в совершеннолетие, – закончил Бадди, – я помню.

– Никаких глобальных войн, никаких массовых эпидемий, никто не покидает выбранный город, проникнуть же в него можно один раз в жизни на…

– … на основании тестов и вступления в совершеннолетие, – вновь закончил Бадди.

– Именно, – улыбнулся госслужащий. – Император всея Земли сделал правильный выбор, дав людям заниматься только тем, чем они хотят, жить в том мире, который считают для себя наиболее комфортным; лишив возможности возникновения конфликтов на основании разницы менталитетов и предпочтениях в образе жизни, создав целую систему автономных городов – мини-цивилизаций, покрытие специальными сверхпрочными куполами, они…

– Знаю, по истории у меня высший бал, – прервал Бадди рассуждения клерка.

Надо же хоть как-то придерживаться легенды. В фальшивом аттестате у него действительно напротив графы «История цивилизаций» стояло «отлично». Кроме имени и фамилии в этих бумагах поддельной была каждая фраза.

– Конечно, сэр, – с готовностью согласился клерк, стуча по клавишам компьютера. – Так, вакцинацию и санобработку вы прошли, третья дверь налево – кабинет психолога. Не волнуйтесь, с вами чуть-чуть поговорят, немного скорректируют память, а так же расскажут об особенностях жизни в нашем городе, внушат некоторые необходимые в данных условиях жизни навыки. Потом вы проследуете на первый ярус, там вам выдадут вещи на первое время и оружие. Вот ваш вид на жительство и гражданство. Добро пожаловать в Вестерн.

Бадди отказался от услуг дилижанса, кучер которого маялся у дверей Входа (Регистрационный пункт новоприбывших так и назвался «Вход в город». Выход не предусматривался), поэтому, когда он добрался до поселения, уже стемнело.

С трудом разобрав адрес, указанный в виде на жительство, он подошел к небольшому деревянному дому.

Некогда вытоптанная до каменной твёрдости дорожка заросла травой. Входная дверь приоткрыта и чуть поскрипывает от подрывов ветра, гулявшего по пустому дому. Он осмотрелся. Похоже, здесь уже давно никто не жил.

Не без опаски, он зашел в дом. Половицы скрипнули, ветер колыхнул обрывки занавесок на окнах, он окинул взглядом пустую комнату и… впервые ощутил тяжесть револьвера в кобуре. Поддавшись внезапному порыву, молниеносно вытащил его и произнёс:

– Стул. Бадди Стул.

Смутившись своего импульса, он убрал оружие. Плотно закрыл дверь, для мнимой надежности подпёр её стулом.

Звякнуло стекло, послышался глухой удар, и в стену, пролетев в нескольких миллиметрах ох уха Бадди, вонзилось длинное узкое лезвие ножа.

Увидев нож, он быстро упал на пол, выхватил револьвер и подполз к окну, внимательно оглядел залитый лунным светом дворик.

Никого. Спокойно – ни намека на движение.

Внезапно темная тень за деревом шевельнулась. Рявкнул выстрел. Пуля взвизгнула у виска.