О Москве в стиле odinmirage. Продолжение

Кровь его уже бурлила, и он попутно немного подурачился, изменив походку, но сюрприза не вышло. По ее смеющимся блестящим глазам стало ясно, что он был все равно распознан еще по шагам в коридоре за дверью, и она даже поняла, что он пытается дурашливо замаскироваться.

При их встречах время приобретало какие-то необычайные качества, оно одновременно и пролетало пулей, и превращалось в бесконечность, замедляясь и превращаясь в метафизическую субстанцию, которую, казалось, даже можно было пощупать. Каждый раз, когда приходилось расставаться, возникало ощущение, что они только минуту назад встретились и за эту минуту успели прожить целую жизнь.

Пролетела и эта очередная минута-жизнь, они вышли из отеля и распрощались у его фасада напротив Сретенского бульвара. Она пошла через переход на Сретенку и далее по этой улице, не оборачиваясь, но ощущая спиной его взгляд, а он долго смотрел ей вслед, потом перешел на Сретенский бульвар и пошел в направлении Чистых прудов.

Последуем за взглядом Евгения вместе с нашей героиней по Сретенке, а потом уже с ним самим по одноименному бульвару.

Глава 2.

Сретенка

Надо сказать, что до середины XIX века Сретенкой называлась как современная улица, так и нынешняя Большая Лубянка, то есть улица начиналась раньше и была вдвое длинней. Название свое она получила, как вы уже догадались, по Сретенскому монастырю. До появления парадной, сверкающей огнями и разноцветными витринами Тверской, располагающейся на пути в Петербург, Сретенка считалась главной улицей столицы, ведущей во Владимир и в Троице-Сергиев монастырь.

На Сретенке (в ее современной части между Бульварным и Садовым кольцами) не было ни одной дворянской усадьбы, но было множество мелких магазинчиков и лавок. Улица была купеческой, а купцы старались использовать каждый метр «красной линии» улицы под торговые помещения с витринами, поэтому на главной улице ворот нет, а въезды к домам были устроены в примыкающих к ней переулках. Это объясняет большую плотность сретенских переулков: 9 по четной и 7 по нечетной стороне.

Кроме того, Сретенка – это один из старейших московских городских топонимов. На протяжении веков название улицы Сретенки не менялось – в отличие от многих, даже большинства московских магистралей (в исторических документах топоним этот представлен в различных формах: Усретенская, Устретенка, Встретенка, Большая Встретенская улица – не забываем, что в данном случае под Сретением понимается не религиозный праздник, а древнее слово «сретение», то есть «встреча» той самой Владимирской иконы Божьей Матери, которая предотвратила нашествие войск Тамерлана на Россию и Москву).

Под стать топониму внешний вид Сретенки и прилегающих переулков, особенно по нечетной стороне, сохранился почти в первозданном виде. Здесь еще осталось много старинных закоулков, дворов и домов. Это единственный в столице район, в котором старины пока еще больше, чем новоделов. Благодаря этому каждый пешеход на этой улице может почувствовать, какой была столица в первой половине ХIХ века.

Современная улица Сретенка идет от площади Сретенские Ворота до площадей Большой и Малой Сухаревской. Пройдем часть этого пути, заглянув в некоторые переулки.

Многие, кто жил на Сретенке, привязались к этому месту с его особым очарованием на всю жизнь, что и передано в стихах песни советской и российской певицы, поэтессы, барда Вероники Долиной. Она здесь родилась и провела детство, проживая с родителями в бабушкиной квартире в Печатниковом переулке. Песня так и называется – «Сретенка»:

Про дома Сретенки много и долго рассказывать не будем, они, как правило, не сохранили в литературе увлекательные и насыщенные истории или легенды, упомянем лишь несколько.

В доме №9 (подворье купца Малюшина) в начале XX века располагались «Большие Московские» меблированные комнаты. Со стороны Колокольникова переулка работала Типография Филатова. В 1920-х годах в доме работал ресторан «Ливорно», интерьеры которого оформил архитектор Н. А. Эйхенвальд, а сейчас здесь расположена большая и уютная кофейня и пекарня под названием «Жан Франсуа Бодреро». В послевоенный советский период этот дом славился книжными магазинами. Та же Вероника Долина вспоминает один из них под названием «Букинист», где она ребенком смогла найти любимую свою книгу «Волшебник Изумрудного города».

Дом №17/28 – Городская купеческая усадьба Кирьяковых, построенная в конце XVIII – начале XIX века. В начале 1860-х годов в доме на втором этаже на углу жил композитор Н. Г. Рубинштейн. Часть квартиры он безвозмездно предоставил классам Русского музыкального общества, где регулярно проходили занятия. Эти классы послужили основой будущей Московской консерватории. В доме также жил скульптор С. М. Волнухин – автор памятника первопечатнику Ивану Федорову.

На противоположной четной стороне в начале улицы привлекают внимание стоящие рядом два небольших, но ярких дома:

Шестиэтажное здание №8 было построено в 1917 году. После октябрьской революции в доме разместился Главполитпросвет, которым руководила Н. К. Крупская, а в 1920-х годах работал еще и музей по народному просвещению.

Но более известен второй дом под №10, который был построен в XIX веке как доходный (был надстроен в 1902 году по проекту архитектора К. А. Михайлова). А известность к нему пришла печальная после революции. В 1920-х годах в доме работала редакция газеты «Безбожник», а в 1930-х годах размещался Союз воинствующих безбожников, который возглавлял Е. М. Ярославский. Наиболее масштабным мероприятием, которое было проведено этим Союзом, стал его II съезд, состоявшийся в июне 1929 года. Он был особенно примечателен потому, что на нем, помимо дежурных призывов к усилению антирелигиозной пропаганды, прозвучало предложение об изменении летоисчисления. Как сказал руководитель Союза Емельян Ярославский: . Участниками съезда стали более 1200 делегатов со всех концов СССР. К этому моменту в Союзе состояло более 500000 человек. «Уже сегодня во всех советских актах и в литературе должны отмечать наше летоисчисление. 1929 год отмечается как 12 год новой эры, нашей эры. Я употребляю слово „нашей“ эры, чтобы не говорить об эре христианской»