Вопреки. Остаться самим собой

Вика приготовила вкусный обед, пригласила Сергея к столу, Катя была в школе, Маша на прогулке. Можно было спокойно поговорить. Сергей выслушал Вику, ни разу не перебив и быстро опустошая тарелку.

– Так, так, ну и какая же вы, Вика, Виктория, победительница? Совсем скисли? – начал Сергей. – Доверьтесь мне, я вас знаю с очень хорошей стороны, наслышан про вашу активность. У вас, похоже, очень сильный стресс, и вам надо срочно из него выкарабкиваться. Вы ведь сейчас свободны, вот и давайте мы завтра вместе поедем в мою клинику, к моему другу. Я сам не очень здоров, вложил деньги в этот проект, сам буду когда-нибудь там лечиться. Так вот, потом, когда вас обследуют, поедем на рынок за продуктами для вас, где-нибудь пообедаем и поедем ко мне. Завтра – мой день рассказывать вам истории. Да, забыл сказать, вы должны быть готовы утром рано и натощак. Спасибо за обед, вкусный, а сейчас должен идти, извините, у меня встреча.

Через пять минут его уже не было.

«Странный товарищ. Ну что ж, пойду завтра с ним к психиатру, видимо, уже бросается в глаза моя депрессия», – подытожила Вика, открывая форточку для проветривания квартиры от навязчивого запаха.

На следующий день Сергей подъехал за ней на машине. Машина была дорогая, но в таком же запущенном состоянии, как и сам хозяин. Клиника была недалеко от Викиного дома. Их уже ждал настоящий доктор Айболит, словно срисованный с иллюстрации Сутеева к одноименной книжке. Сергей поприветствовал друга, передал Вику в его руки и сказал, что подъедет за ней через три часа.

У Вики взяли всевозможные анализы, провели по всем специалистам, сделали снимки, еще много чего проверили, и, наконец, она оказалась в кабинете доктора Айболита. Он улыбнулся и сказал, что в целом ничего ужасного у Вики нет, надо только мобилизовать свои силы. Как у всех, накопившаяся усталость, несколько избыточный вес и, напротив, дефицит положительных эмоций… Показано плавание, прогулки, путешествия. Вика приподняла брови, ухмыльнулась и спросила у доктора, давно ли он знает Сергея.

– Конечно, давно, мы близкие друзья со студенческой поры, познакомились в какой-то общей компании. Сергей, единственный владелец этой клиники, приглашал работать только врачей с хорошей репутацией. Наши семьи вздохнули после открытия этой частной клиники, совсем другие заработки. Сергей сделал ремонт и оснастил ее аппаратурой за собственные деньги, пашет с утра до ночи. Вообще, он очень хороший человек.

Вика опустила глаза и сказала, что сейчас у нее не хватает средств, чтобы расплатиться за все услуги, но потом она обязательно заплатит. Доктор Айболит укоризненно покачал, как в сказке, головой и сказал, что близкие Сергею люди обслуживаются бесплатно.

– Близких ему людей очень мало, так что клиника не разорится. А вам, кстати, положен курс восстановительной терапии, расслабляющий массаж, ванны и гимнастика – все тоже бесплатно, время вы выберете сами.

Вика была заинтригована. Давненько никто не предлагал ей никаких бесплатных услуг. Что будет дальше?

А дальше были магазин и рынок, полный багажник дефицитных продуктов, потом обед в одном из первых кооперативных ресторанов, после чего они поехали к Сергею.

Он жил в однокомнатной квартире, с более чем скромной обстановкой, беспорядок был везде. Зато на письменном столе красовались сразу два новейших компьютера. Сергей буквально локтем смахнул пыль с журнального столика, принес чайник, сахарницу, две кружки, какие-то конфеты. Вика боялась до чего-либо дотрагиваться, брезгливо оглядываясь. Сергей начал говорить и сразу приковал к себе внимание. Его стального цвета глаза загорелись. Они перешли на «ты».

– Вот ты говоришь, у тебя трагедия. Нет, милая, это совсем не трагедия – все живы, а вот дочку необходимо подлечить, мы ее и подлечим. У тебя есть крыша над головой. Ты молода и красива, как выяснилось, здорова. Так что это не трагедия. Деньги важны, но не это самое главное, поверь мне. Тебе одиноко, обидно за себя. Понимаю. Но и это не так уж тяжело – пройдет, все еще впереди.

Я скажу тебе, что значит действительно тяжело. Тяжело – это когда живешь в глухой деревне без названия на севере страны, без света, без радио, без телевидения и кино. Тяжело, когда уже в пять лет у тебя нет ни родителей, ни братьев, ни сестер, а есть старый дед-алкоголик и парализованная бабка. Тяжело, когда нечего жрать, нет лекарств, когда надо вставать в пять утра и в любую погоду приносить два ведра воды, а потом бежать семь километров по непролазной грязи в единственную школу, а после уроков срочно бежать обратно домой подмывать бабку. Вечно копаться в огороде в борьбе за пару ведер картошки. Тяжело видеть из окна своего убогого дома могилы своих родителей. Сразу за грядками. Тяжело, когда у тебя уже в детстве скрытая форма туберкулеза, ревмокардит и язва желудка, когда тебя жалеют соседи и из жалости дают краюху хлеба, кружку молока и пару яиц. Тяжело вырасти в такой обстановке, вырваться из этой жизни, не спиться, не отчаяться, не озлобиться. Вот что действительно тяжело.

Сергей отпил глоток чаю и продолжил:

– Тяжело, когда ты, похоронив деда и бабку и продав за билет в один конец свой дом, попадаешь в чужой большой город, где тебя никто не ждет. Живешь на вокзале, там же зубришь замасленный учебник, зарабатываешь лишь на чай с булкой, но при этом не перестаешь мечтать об учебе на математическом факультете и, наконец, с третьей попытки, поступаешь. А дальше? Дальше – счастье.

Ты говоришь, что тебе не повезло с мужьями? Еще повезет, если не будешь наступать на те же грабли. Ругалась со строителями из-за цены на окна и кафель. Да плюнь ты на это – разве это в жизни главное?

А вот что дети без отца – это действительно ужасно! Мне Бог не дал детей, я был женат, жена ушла от меня – влюбилась в нашего соседа, психолога. Я сам этому нечаянно поспособствовал.

Устроил им бизнес на дому, они и сблизились. Живут этажом ниже, в моей трехкомнатной квартире – я отдал ее им. А здесь я временно живу, в моей новой квартире идет ремонт. Они меня долго обманывали, пока им самим не стало стыдно. А я, как и ты, все работал, зарабатывал деньги, ничего не замечая.

Я запустил себя, потерял интерес в жизни. Но вдруг, два месяца назад, увидел я на улице мальчишку лет пяти, бродяжку, грязного, голодного, больного, и решил его усыновить. Процесс долгий, очень непросто оформить документы, пока лечим его в моей клинике, откармливаем; он маленький, дикий, но мне уже родной. Я ведь стал очень богатым человеком, у меня все есть: деньги, квартиры, солидный бизнес. А счастье пришло, только когда подобрал этого пацана. Я, когда услышал твою историю, захотел и тебе помочь. Я не всем помогаю, к сожалению, не всем хочется помогать. Очень уж много сейчас корыстных людей. Ладно, давай поговорим о том, что тебе надо делать.

Вика слушала Сергея, раскрыв рот.

– Первое и самое главное – здоровье дочери. Будем ее лечить, пока не поправится окончательно, потом отправим ее в кибуц, в Израиль, на трудотерапию. Она будет окружена нормальными здоровыми ребятами, будет работать, уставать, вся дурь уйдет из головы, заодно и английский язык подучит. Еще захочет в институт поступать, вот увидишь.

Второе. У тебя есть какие-нибудь деньги в левых банках? Забирай срочно завтра, плюнь на все проценты – банки эти со дня на день лопнут, это финансовые аферы. Собери все эти деньги и заплати досрочно, что сможешь, тем людям, которые дали тебе самые маленькие суммы. Они, в случае крайней необходимости, в другой раз дадут тебе большие суммы и под более низкие проценты.

Третье. Дачу, которая треснула, продать не удастся, ее надо отдать в виде взятки за что-то очень стоящее, надо подумать, какие представятся в дальнейшем возможности. Дареному коню в зубы не смотрят. Ремонт в квартире тоже заморозь, поживи пока так. Не так уж у тебя и плохо, жить можно.

Четвертое. «Дядю Ваню» Чехова помнишь? Помнишь. Работать надо, тетя Вика, работать. Вот тебе телефон моего приятеля, звони ему завтра утром, договаривайся о встрече, может, он тебе поможет.

Пятое. Вика, ты ведь много училась, защитила диссертацию, тебе надо работать по своей специальности, это в перспективе обязательно даст хороший результат. Это тебе план до конца недели, завтра я улетаю в Ташкент, там сейчас мой главный бизнес. Прилечу, посмотришь, что произойдет. Помни: ты – Виктория, а значит – победительница! Ну-ка, держи нос «морковкой»! Все, уже поздно, дети тебя ждут. Поедем, я отвезу тебя домой.

На следующее утро Вика проснулась в шесть часов и в боевом настроении. Все теперь будет хорошо. Она подружится с умным и правильным Сергеем. Отогреет его, отмоет, откормит, очистит, оденет в красивый костюм, они усыновят мальчика, будут жить во имя детей и когда-нибудь смогут полюбить друг друга.

Поверить в эту идиллию было практически невозможно, но Вика уже представляла себя сильной и могучей победительницей. Она побежала в банк вытаскивать свои последние деньги, тяжело в душе переживая потерю процентов, на которые она так рассчитывала. И дальше она сделала так, как советовал ей Сергей: позвонила его другу, договорилась с ним о встрече на следующей неделе. Однако встреча состоялась раньше.

В субботу Вике позвонил друг Сергея.

– Вика, я счел необходимым вам позвонить. Уж очень хлопотал за вас Сергей. Я не знаю, какие у вас с ним отношения. Но случилось ужасное горе, произошла трагедия. Сергей внезапно умер в Ташкенте. Похоже, что это криминальный случай. Скорее всего, его убрали конкуренты по его хлопковому бизнесу, подсыпав в самолете в воду какое-то сильнодействующее вещество. Врачи пытались его спасти, но спасти не удалось.

Наступила пауза.

– Приходите, похороны во вторник.

На столе, в вазе, еще по-прежнему стояли белые гвоздики, подаренные Сергеем. Теперь они воспринимались как кладбищенские цветы.

– Вот и все, – тихо сказала сама себе Вика. – О господи, как же все в этой жизни хрупко… И что же мне дальше делать?..

Часть 2

Вика пришла на отпевание Сергея в маленькую церковь на краю Москвы, тихо прижалась к колонне. Она была чужой на этих похоронах, людей было немного, ее никто не заметил, к ней никто не подошел. Друга Сергея, Алика, она не знала в лицо. Вика подошла прощаться к покойнику, увидела в гробу совсем чужого, спящего Сергея…

На улице было промозгло и холодно, Вика направилась к остановке автобуса. Совсем близко притормозила машина, из нее выглянула женщина и поманила Вику рукой.

– Вы тоже не идете на поминки? Вы что, меня не помните? Я – Людмила. Садитесь, мы вас подвезем. Куда вам надо?

Вика автоматически села в машину, стала сбоку присматриваться к Людмиле. Вспомнила. Эта женщина приходила к ним в «контору», устраивала какие-то дешевые кредиты. Внешность у нее была не совсем обычная. Маленькая, щуплая, с большой головой и большими руками, неопределенного возраста. Все лицо было покрыто грубыми мимическими морщинами и как-то искусственно блестело. Она обладала командным громким голосом, не свойственным женщине такого маленького роста. Но глаза – голубые, искрящиеся! Она была похожа на карикатуру какой-то очень известной актрисы, имя которой Вика не могла вспомнить. При этом Людмила была стильной женщиной, приходила всегда в окружении молодых людей, моложе ее лет на десять, которые внимали каждому ее слову.

– Жуткая история! – начала Людмила. – Убили такого хорошего парня. Вот гады! Сейчас это сплошь и рядом. Я решила: не пойду на поминки – их устраивает его бывшая жена со своим любовником, там будет пошло. Мы сами Сергея помянем, поехали с нами, я замерзла – хочется тепла.

Вике было все равно. Она согласилась. Сидя в ресторане, она рассматривала мальчиков Людмилы. Они выглядели и вели себя, как ее пажи. Чем она их привораживала? Помянули Сергея.

– А что у вас с ним было? – спросила Людмила.

Вика попыталась рассказать о двух днях знакомства с Сергеем, и сколько с этим у нее было связано надежд.

– Да, грустная история. Ладно, ребятки, помолимся еще раз за Сергея, пусть ему будет покойно там. Выпьем в память о нем и – по домам. Завезем сначала Вику, потом – меня.

Напоследок женщины обменялись номерами телефонов. Дома Вика убеждала себя: «Есть дела поправимые и непоправимые. У меня сейчас неприятности, но они поправимы. Это не горе. Самое главное, что Катюша дома; ужасные больницы позади, и все как-то устроится».

Через пару дней, утром, позвонили в дверь. Вика открыла и увидела одного из двух молодых людей Людмилы. У него в руках была огромная картонная коробка.

– Это вам от Людмилы. С наступающим Новым годом! Куда вам поставить коробку? – вежливо произнес молодой человек, занес коробку и быстро ретировался.

Содержимое коробки было неожиданным. Вика вынимала из нее предметы нижнего белья необыкновенного изящества и красоты, прелестного цвета. Все это было упаковано в чудные пакетики с тонкой цветной и шуршащей папиросной бумагой.

Ничего подобного она никогда не видела. Это были какие-то дефицитные импортные вещи, никогда ранее не водившиеся на территории Советского Союза. Далее было несколько пар шелковистых колготок, какие-то неизвестные туалетные принадлежности, незнакомая французская косметика, огромные красивые бутыли с непонятным содержимым. Чудеса, да и только… Вика с Катей рассматривали эти чудные дамские штучки и не могли оторвать от них глаз.

– Мамочка, тебе это ведь совершенно не нужно, а я… Можно я примерю?

Вика еще только пыталась представить себя в этом красивом белье. А Катя уже красовалась в нем перед зеркалом. Она выросла, стала настоящей барышней. Как красиво на ней все это смотрелось!

– Бери, пожалуйста, носи с удовольствием, но учти, что оно очень дорогое, береги его.

Вика увидела хитрющие и довольные Катины глазки.

«Надо как-то отблагодарить эту Люду. Интересно, за что это она подарила мне такие дорогие вещи?» – подумала Вика. И в тот же момент позвонила Люда и опять пригласила Вику в ресторан.

Вика опять подчинилась. Ей было совсем не до этих обедов, надо было искать работу, отдавать долги. Но сначала она позвонила Алику, другу Сергея, договорилась с ним и приехала к нему в офис. Еще раз поговорили об ужасной трагедии…

Алик расспросил Вику, какая у нее специальность, чем она занималась последние годы, говорит ли она на иностранных языках. Вика откровенно сказала, что знания, полученные в институте и в аспирантуре, вряд ли кому-то сейчас могут пригодиться, они утратили свою актуальность, а иностранный язык – увы, в пассиве.

Алик, тем не менее, предложил Вике стать представителем торговой иностранной фирмы, которой владел его друг. Деятельность фирмы в России на нуле, надо ее развивать. Предложил начать работать сразу же после новогодних каникул.

Вика немедленно согласилась.

Она забежала домой, похвасталась домашним, что у нее будет новая работа, привела себя в порядок, в первый раз за последнее время улыбнулась сама себе в зеркале и побежала на встречу к Людмиле.

На Таганке, в кооперативном ресторане, кипела своя жизнь.

К столикам то и дело подходили то цыгане, то фокусники, то фольклорные артисты, то певцы, то какие-то доморощенные скрипачи. Все хотели заработать. Меж столов услужливо сновали официанты.

Людмила вновь была в окружении своих мальчиков. На столе красовались тарелки с закусками. Она предложила выпить вина, но Вика наотрез отказалась и начала благодарить за чудесные подарки. Затем полюбопытствовала, в чем, собственно, причина столь теплого к ней отношения.

– Все очень просто, я подыскиваю себе надежного партнера или партнершу, присматриваюсь и прислушиваюсь к разным людям. Я почти никому не доверяю. Работаю с банками, имею дело с большими деньгами, с большими рисками. Мои мальчики, они, конечно, меня не спасут, если что, но чем-нибудь да помогут. Они ко мне хорошо относятся. А вот ты, Вика, пошла бы ко мне работать?

– Кем я могу пойти к вам работать? Я не финансист и не бухгалтер. И, потом, вы что, мне уже всецело доверяете? Я вам, конечно, готова помочь чем смогу. Что мне надо будет делать?

– О, это процесс! Необходимо учиться и переучиваться. Забыть навсегда советские нормы и правила деловых отношений. Фанатично верить в успех сделок, не бояться рисков, моментально реагировать и решать задачи любой сложности – стать полководцем в работе… И все. Больше ничего на этом этапе. Ну что, готова? – Люда явно красовалась перед Викой и мальчиками. Последние уплетали все, что стояло на столе.

– Люда, сегодня Алик, друг Сергея, предложил мне работу, и я согласилась. Я еще толком не поняла, что это за работа, и честно вам признаюсь, что я в некотором замешательстве. Я вам уже говорила о своих проблемах. Вы только не подумайте, что я у вас что-то прошу. Просто, пока я буду учиться, мои дети останутся без крыши над головой!

«И нисколько мы с тобой не постарели, – заливался приторным голосом ресторанный певец, – только волосы немного побелели…»

– Даже если бы ты и попросила, – довольно жестко сказала Людмила, – я никогда просто так никому не даю в долг, тем более матери-одиночке, с которой я шапочно знакома и которая наверняка вляпалась в сомнительные проекты.

Вика широко раскрыла глаза, с удивлением и настороженностью посмотрела на Людмилу. «Что этой женщине от меня, в конце концов, надо?» Уловив этот взгляд, Людмила продолжила:

– Мы еще мало знакомы, пока ты мне просто симпатична, предлагаю на первом этапе стать подругами, а то мне мои мальчики поднадоели. Хочешь работать – иди! Я не знаю твоего Алика, но уверена, что он тебя тащит в «иммигрантский бизнес», будешь ишачить на какого-нибудь бывшего соотечественника из города Одессы, улучшать его материальное благосостояние, тебя опять кинут, вот увидишь. Я бы не согласилась. Тебе надо держаться других людей. Ну, впрочем, делай, как знаешь… А просто так дружить со мной будешь?

Вика ответила:

– Да, конечно, буду дружить. Только я погрязла в домашних хлопотах, я ведь одна да дети. Плюс песик, которого скоро надо будет дважды в день выгуливать… Но если надо и если у меня получится, я готова всему учиться.

– Вот только не надо никаких «только», «если»… Я все нормально воспринимаю. И у меня есть моя любимая мамочка за восемьдесят, с ее слепой любовью к единственной дочери, с маразмом, с аритмией, гипертонией и букетом прочих болезней. Я тоже занимаюсь добычей лекарств и ее любимых продуктов. Но, Вика, прости меня, дорогая, посмотри ты на себя со стороны, похоже, жизнь-то проходит мимо тебя. Все эти заботы не могут не отражаться на твоей внешности. Годы неумолимо летят… Кстати, как тебе белье, подошло по размеру?

Вика взорвалась:

– Спасибо вам еще раз. Все подошло. Шикарные вещи. Не хочется вас погружать в свои проблемы, но мы с вами живем в разных системах координат. Я кручусь, как могу. Да, я не обращаю на себя внимания, да, я сейчас не могу сосредоточиться ни на чем. У меня в голове гвоздем торчит один-единственный вопрос: как мне отдавать долги? Я растеряла по дороге жизни отцов своих двух чад, не досмотрела за старшей дочерью, в результате чего провела с ней несколько лет в наших убогих больницах, где ее, слава богу, спасли и поставили на ноги во второй раз в жизни. Наделала кучу глупостей, возможно, продолжаю делать их сейчас. Но вот такая моя жизнь. Когда я читаю книгу, то не вижу текста, не понимаю смысла. Я тихо схожу с ума. А у вас совсем другая – шикарная жизнь! Успешная работа, связи, рестораны, мальчики какие-то, костюмы, прически… Я не могу соответствовать вам. Я вас не знаю, я вам не завидую, но кто я вам? Мы с вами очень разные.

Вика почувствовала себя неловко, раздражение все нарастало. После минутной паузы, взяв себя в руки, уже не так возбужденно, она продолжила:

– Я сейчас не очень интересный друг.

Она выпила стакан воды и встала из-за стола, чтобы еще раз поблагодарить Людмилу и попрощаться.

– Подожди ты, успокойся, не беги, сейчас тебя отвезут, лучше скажи мне, что ты со своими детьми планируешь делать на каникулах.

– Какие там, к черту, каникулы?! Я не знаю, как мне быть. Вы меня, видимо, не слышите и не понимаете. Осталось всего несколько дней до Нового года, буду умолять всех своих знакомых, что одолжили мне деньги, чтобы они продлили мне сроки возврата!

– Слушай меня внимательно, Вика. Не переживай ты так, все эти люди не только тебе помогают, но и прилично на тебе наживаются. Увидишь, они и сроки перенесут, и продлят, и потерпят! И говорим мы с тобой на одном языке. Так вот, слушай, что я хочу тебе предложить. Мне пора менять машину, лучший способ ее купить – в Швеции, в Стокгольме. Мальчики ее пригонят. Мы поедем сначала на поезде в Питер, потом на пароме «Ильич» в Стокгольм. Ребята будут три дня озабочены покупкой машины, а мы с тобой и твоими детьми могли бы прошвырнуться по европейскому городу за мой счет. Ты как, не против? У тебя есть загранпаспорт?

Совершенно обескураженная и заколдованная Людмилой, Вика неожиданно для себя ответила:

– Да, есть.

Вернувшись домой, Вика себя корила, но не очень строго: «Какая же я легкомысленная, на что я подписалась?» При этом Вика мечтала хоть одним глазком увидеть настоящий новогодний европейский город! Мечта… И сразу капиталистическая страна – Швеция!

Не какая-то там Польша или Венгрия! Вика так ни разу и не смогла осуществить свою мечту выехать за границу, хоть куда-нибудь.

Назавтра Вика позвонила своим кредиторам, рассказала, что у нее новая перспективная работа и что она просит немного подождать с возвратом денег. Все как один кредиторы пожурили Вику, но приняли ее условия отложить возврат денег на несколько месяцев.

Вика глубоко и свободно вздохнула, вспомнив Людмилу хорошим словом, и побежала доставать на последние деньги продукты и подарки детям к Новому году.

За два дня до Нового года к Вике нежданно-негаданно приехала дальняя родственница из Новосибирска. Тетя, директор детского сада, с необычным именем Зоря, в последний раз была в Москве еще при жизни родителей, которые ее очень любили. Теперь ее детсад закрыли, работы больше не было, жить стало не на что. И все ее неотложные дела в Москве были связаны с ее старым, тоже одиноким другом – доктором, который давно звал ее жить совместно. Двадцать лет у них продолжался роман по переписке, что стало семейной легендой. И вот наступил момент, когда выбирать уже не приходилось, и тетя Зоря с волнением ожидала перемен в своей жизни. Для начала она решила пожить месяц у Вики.

Вика проболтала с тетей всю ночь, рассказала ей обо всех своих душевных травмах и сразу же почувствовала родственное тепло. Тетя изо всех сил пыталась ее понять, но до конца так и не смогла: она жила по другим жизненным законам. Детей у нее не было, про семейные проблемы она знала лишь от родителей своих воспитанников, из книг и из кинофильмов. Прочувствовать ситуацию до конца она, увы, не смогла, как искренне ни пыталась это сделать…

В канун Нового года тетя Зоря развернула бурную деятельность на кухне, захотела удивить всех сибирскими пельменями. С девочками она моментально установила доверительные отношения. Оставшись с Викой наедине, тетя сказала:

– Знаешь что, Викуся, я вот подумала: зачем тебе детей тащить в Стокгольм? Скажи им, что у тебя первая деловая командировка за границу. Машенька маленькая, долго по городу гулять не сможет, да и погода неизвестно какая будет. Катя тоже тебя замучает: долго ли сможет она оставаться на ногах? Характер у нее дерзкий, возраст – сложный. Зачем тебе демонстрировать свои проблемы чужой женщине? С девочками я посижу: поиграю с Машенькой, погуляю с Маком, всех покормлю. Петр Семенович мой, если ты не возражаешь, приедет, мы вместе прекрасно справимся. А Катя, поверь уж мне, бывшему директору детского сада, будет со мной считаться и меня слушаться. Что такое несколько дней твоего отсутствия? Мгновение! Не волнуйся, не чужая ведь я тебе. Поезжай-ка ты лучше одна, развейся. Еще неизвестно, быть может, поездка эта приведет тебя к чему-нибудь важному в жизни.

Тетя была абсолютно права. Катя, конечно, тоже не отказалась бы прокатиться по заснеженному, как представлялось Вике, Стокгольму, но за все должна была платить Людмила, и это уже был бы полный перебор.

«Одно дело – общая каюта со свободным местом, а другое – две каюты. Решено: поеду одна!» – рассудила Вика.

Наступил Новый год.

Всю ночь в поезде до Питера Вика протряслась без сна. Целый день она пробродила по выстуженному Невскому проспекту, по почти безлюдным площадям и набережным города. Колючий, пронизывающий морской ветер, метель, хмурая, промозглая погода превращали этот город в совсем чужой и неприютный. Ощущение было такое, что даже в центре города никто не убирал несколько лет. Повсюду носились грязные обрывки бумаги и газет. Во дворы было страшно заглядывать. Что стало с одним из красивейших городов бывшего Советского Союза? В любимых кафе «Север» и «Нева» было пусто: никого и ничего…

Вика отстояла очередь в Эрмитаж, прошлась любимыми залами и к вечеру, совершенно без сил, добралась до порта. С Людмилой они договорились встретиться на борту парома. Совершенно остолбеневшая, под бравурный марш Штрауса, Вика входила на борт огромного многопалубного парома «Ильич». Она ни разу в жизни не плавала ни на кораблях, ни тем более на паромах. Она запаслась таблетками от морской болезни и заблаговременно, как положено, приняла их, готовясь к мучительной качке. Паром в ее понимании был грузовым паромом. Оделась она просто и по-спортивному. А тут…