Ларчик несбывшихся надежд

Я подошла поближе и прикоснулась до его руки, как вдруг среди ясного неба прогремел настоящий гром и подул нехороший ветер. Правитель медленно развернулся, а я прикрыла рот, чтобы не закричать. На меня смотрели глаза, карие радужки которых стали абсолютно черными. Я вгляделась в эту черноту и поняла, что в ней буйствовал настоящий черный смерч.

Стало холодно. Помню, как подбежал Халиф, отдернул меня, и я упала без сознания. Что было дальше, уже не знаю, но, кажется, и сквозь обморок слышала, как выл сильный ветер, и кричали рабочие…

Глава 5

– Рада, очнись, – снова попросил детский голос.

Я попыталась открыть глаза, но голову снова пронзила острая боль, и не только в области затылка.

– Она просыпается, – шепнул знакомый пожилой голос.

– Бабушка, она ведь выздоровеет? – малышка явно за меня переживает.

– Благо, что вообще осталась жива, – это уже произнесла Кармелия.

– Аа, голова…, – простонала я, с трудом открывая глаза. У кровати в хижине, на которой я просыпаюсь уже не впервые, сидели на этот раз Кармелия, Белла и бабуля–Хранительница.

– Очнулась! – так же блаженно и обрадованно проговорила девочка.

– Как ты, Рада? – Кармелия выглядела встревоженной, а бабуля традиционно улыбалась. «Может она сделала неудачную подтяжку лица и теперь никогда не ходит серьезной?»

– Как будто по голове... чем-то очень тяжелым. – «Аа, даже говорить больно – отдает в голову». – Что произошло?

– Ты ничего не помнишь? – «ну все, Кармелия совсем скисла».

– Я… подбежала к императору…, он никак на меня не реагировал. А потом обернулся и…

– Халиф видел, как ты к нему прикоснулась! – «еще немного и депрессия Кармелии передастся и мне».

– Он не реагировал.

– О, Дух мой! Ты понимаешь, что могла погибнуть?! – на повышенных тонах вдруг объявила Кармелия.

– Прошу, не ори так! – голова просто сотрясалась от каждого ее сказанного слова. Я еле подняла глаза на рассерженную женщину и обратила внимание, что все три представительницы женского пола похожи друг на друга.

– Чудо генетики… Бабуль, это твое потомство? – поинтересовалась я, а пожилая женщина, улыбаясь, кивнула головой.

– Ты чуть не умерла, понимаешь?! – продолжала истерить Кармелия. Мне стало даже приятно от того, что обо мне так волнуются. – Матушка, она не понимает! – рыкнула она и обиженная выбежала из хижины. А я уставилась на бабулю.

– Что это с ней?

– В ней преобладает Дух Созидания, – спокойно уведомила старушка. Сейчас она сидела без своей конусообразной шляпки и выглядела вполне адекватной. – Чья-либо смерть приносит ей боль. Даже бессмысленно сорванный цветок отбирает ее силы.

– А сорванный со смыслом? – буркнула я с сарказмом, пытаясь перетерпеть головную боль.

– Ты - сметливое дитя... Еще на плоту я попыталась разгадать Духа внутри тебя. Цветок, сорванный для благого дела, во имя любви или для посадки его семян, прибавляет Кармелии силы.

Я постаралась глубоко не задумываться над тем, что сказала бабуля о Духе, которого она попыталась во мне просканировать. А решила разобраться в сути того, что она сказала о цветке.

– А смерть? Разве в смерти человека может пребывать оправданный смысл? – «Ох, моя голова, как же больно!»

– Человек, скончавшийся от старости, от тяжелой болезни – проявления Судьбы. Это не приносит вреда Кармелии. А вот своевольно ушедшие приносят невыносимую душевную и телесную боль.

– Как печально…, – стало жаль ее.

– Прикасаться к императору в полуденный сон запрещено, – начала Хранительница. – Бремя правителя – сон во время полудня. Разум его спит, но тело способно двигаться. Он может отвечать на вопросы и сам прикасаться при желании, но без его воли дотрагиваться запрещено. Это приведет к мгновенной смерти.

– Что вообще делает психически расстроенный человек средь бела дня посреди обычных крестьян на поле? Он ведь император, – недоумевала я.

– Он – покровитель слабых, обиженных и тех, кого покинули надежды. Он вселяет веру, разделяя с ними часть их приобретенной участи. Работа на поле – отдых. Он работает во имя будущего, благополучия и процветания Империи.

– Похвально, – сдалась я и расслабленно устроилась на подушке, от которой пахло ароматной и успокаивающей травой.

– Император был расстроен от произошедшего и крайне удивлен, когда узнал, что ты выжила.

– Я обязательно предоставлю ему свои глубочайшие извинения, – съязвила я. «Тоже мне гуманист…».

– Ты понесешь наказание.

– Что?! Меня чуть не убили, причем дважды, а мне еще и отвечать!? Какая-то неправильная у вас Империя, я Вам скажу!

– Три дня полевых работ, а потом будет дозволено преклонить перед ним голову: таково распоряжение императора, – спокойно, улыбаясь, объявила «старушка дней моих суровых», погладила по голове свою дорогую внучку и направилась к выходу. – Отдыхай, Рада. Завтра Кармелия все тебе покажет.

Белла поднесла глиняную тарелку со зрелыми персиками. Я же выкатив глаза, все еще смотрела в сторону выхода, не зная, что сказать.

– Вот. Это тебе. Сама набрала, – девочка улыбалась и, не отводя с меня восхищенного взгляда, осталась стоять возле кровати.

– Спасибо, малышка.

– Ты чем-то огорчена? – девочка глядела с таким сожалением и встревоженностью, что сердце сжало, и я попыталась разрядить ситуацию.

– Что ты? Ни капельки…, – возможно, это получилось не так убедительно, но я старалась изо всех сил.

– Не расстраивайся. Наш Император очень хороший. Он и тебя полюбит, вот увидишь, – Белла улыбалась, а мне хотелось плакать. «Все это слишком затянулось. Не хочу к Императору. Хочу домой…».

***

Много ли, мало прошло времени, но я, по всей видимости, уснула и проснулась от того, что меня бодренько растолкала чья-то крепкая рука.

– Бабуля? – я неприлично широко зевнула и с огромным наслаждением растянулась, чувствуя, как кровь заиграла по всему телу, и стало очень хорошо. – Который час?

Бабуля оказалась крепким орешком. «И откуда в ней столько силы? Кажется, поставила мне синяк…».

– Просыпайся, соня! – влетела в хижину не менее бодрая Кармелия. После вчерашнего ухода больше не встречалась с ней.

Было приятно видеть этих женщин в приподнятом настроении, но мое тело абсолютно уверенно не желало вставать с теплой и уютной постели.

– Который час? – переспросила я, по инерции разыскивая часы.

Только подумала о часах, тут же вспомнила о наручных часах со встроенным чипом, что дала Аманда. Но на мне их не было. Мгновенная, хрупкая радость сменилась очередным разочарованием.

– На часах уже пять! Дети давно встали, а ты еще даже не умылась! – засмеялась Кармелия и подбросила махровую ткань.

– Дети? – поразилась я. Но тут же заметила спящую в углу на маленькой кровати с вырезным деревянным изголовьем Беллу. – Хотела надавить на совесть? – догадалась я и улыбнулась Кармелии в ответ.

– Слукавила чуток. Детям дарована свобода, а вот барышням, нарушившим правило и получившим наказание, негоже в это время нежиться в постели.

Собрав всю волю в закромное место, все же встала, умылась из глиняного кувшина, тихонечко накрыла Беллу сползшим на край одеяльцем и отправилась навстречу к «новым, чтоб их, приключениям» в Варонара…

В ближайшие пять часов я вообразила себя истинной лошадью. Для начала Кармелия сопроводила меня до бесконечных грядок с томатами. Я, Халиф и еще парочка крестьян - тщательно все полили, так как специалисты ботанического дела Империи считают, что томаты нужно поливать с утра, так как плодоносное растение растет по ночам. Затем нас отправили к апельсиновым плантациям, где мы той же компанией дружно обработали приствольные земли.

После мою безотказную личность сослали к персиковым посадкам, чтобы я с полной ответственностью и серьезностью обошла каждый ствол с проверкой на наличие долгоносиков и других вредителей. И это было действительно волнительно! «А вдруг я упущу момент, а потом эти паразиты размножатся до сумасшедших количеств, и всё – пропали персики! Те, которыми вчера угостила Белла, оказались до невозможности сочными и сладкими! Будет очень обидно, если из-за моей невнимательности пропадет такой качественный урожай».

Как же я обрадовалась появлению Халифа, которого, я надеюсь, сжалившись надо мной, послала в помощь Кармелия. Он постоянно улыбался и скромно хихикал, прикрывая рот ладонями всякий раз, как я вскрикивала от неожиданного приземления на меня либо паука, либо мохнатой гусенички, или когда наткнусь на паутину между деревьями.

Кстати, что касается одежды, то я до сих пор корпела в своей юбке и белой футболке. Белизна футболки оставалась сияющей, несмотря на "пережитое". Поиск душевой, разумеется, привёл меня к Кармелии, а она объяснила, что бабуля-Хранительница применила ко мне некую магию, позволявшая оставаться чистой. "Шок - да и только!" Но учитывая, что от меня пахло свежестью, я постаралась поверить и в это.

Местные усердно трудились, качественно проделывая любую работу. На перерыве, когда женщины разлеглись на земле и, глядя в небо, стали напевать какие-то народные песни, а мужчины, что отдыхали в стороне, обсуждали "мужское", принес мне пару мандаринов и воды в глиняном кувшине, за что я была этому юнцу очень благодарна.

Мы лежали на небольшом участке земли, покрытой нежнейшей, зеленой, коротко выкошенной травой. Протяжные мотивы крестьянок призывали к борьбе с личными пороками и слабостями, и от их прослушивания становилось на душе как-то легко и тепло. Тело гудело от усталости, но в груди билась гордость за саму себя и за проделанную работу.

Вокруг простиралось безграничное поле, усеянное уходящими к горизонту бесконечными рядами гречихи и пшена. Близ леса, где располагались хижины поселения, возвышались невысокие зеленые холмы, с размещенными на себе мукомольными мельницами.

Халиф под ухом бурно обсуждал с таким же подростком новый вид удобрения для томатов. В другое ухо влетали протяжные песни местных женщин, а ко мне привязалось ощущение чужого присутствия.

Я, нехотя привстала на локти и оглядела всех, кто отдыхал неподалеку. Волосы выбивались из хвостика и торчали петушками в разные стороны, но это меня не заботило. Странно, но - как есть.

Прошлась взглядом везде, где было можно. Но народ был занят коллективным отдыхом. Я решила, что не должна "выделяться" из толпы, и только приготовилась плюхнуться обратно на спину, как обратила внимание на человека на подножии холма. На земле, чуть подальше от деревянной мельницы, согнув ногу в колене, а вторую вытянув вперед, в крестьянской рубахе, черных штанах лежал ни кто иной, как сам правитель Варонара.

Я продолжала разглядывать его лицо. Между нами простиралось метров сто, но я четко наблюдала за тем, как Император задумчиво разжевывал тонкий стебель соломины и не отводил с меня глаз.

Среди жителей и рабочих я давно заметила расовое разнообразие. Успела повстречать и темнокожих, и людей с узкой прорезью глаз. Было много и таких, что проживали в основном на западе Конфедерации. Я не шибко точно определила этническую особенность данной Империи, и если честно, не особо и старалась, но люди здесь отличались исключительной красотой, вероятно, потому что ежедневно занимались благим делом.

Если б у меня был доступ к Базе, то при первом же запросе о личности правителя, засветилась бы следующая информация: «Император Палад. Высокий, молодой, слегка задумчивый, весьма привлекательный. Раскосые глаза. Правильные объемные губы. Не общительный. Бестактный трудоголик. Недотрога».

Кажется, правителю надоело играть в гляделки, поэтому резко отвел глаза, встал и отправился в сторону мельницы. А меня растолкал Халиф и, улыбаясь смущенно напомнил, что пора отправляться на поле…

***

– Начинается месяц омовений в озере Нак! – обрадованно объявила Кармелия во время обеда. Всех рабочих рассадили за широкие деревянные столы у мельниц и накормили вареной картошкой и овощами.

– И что это значит? – Кругом безмятежно бегали дети, ели персики, смеялись. Моя футболка стала черной, но Кармелия обещала, что скоро сработает «бабулино волшебство».

– Вообще в поселении есть бани. Либо жители довольствуются магией Хранительницы – моей Матушки. Но четыре раза в год озерный Дух очищения дает возможность устраивать купальни в его водах на протяжении целого месяца.

– Гм. Это ты про то озеро, в котором меня чуть не утопила бабуля? Прости, твоя Матушка. Нет, спасибо. В эти черные воды я добровольно больше не полезу.

Кармелия звонко засмеялась и добавила в мою миску еще овощей.

– Воды кажутся черными только для вновь прибывших чужеземцев. Это обычное озеро. Там даже дети плещутся. Детям все дозволено. А вот взрослым – только четырежды в год по одному месяцу.

– От чего же так мало? Видать не так уж и хорош этот Дух, раз такой жадина. А у Вас мяса нет? – вдруг вспомнила я.

– Мы не едим мясо.

– Правда?

– Правда, – Кармелия наворачивала один салатный лист за другим, а глаза ее продолжали улыбаться.

– Вы – вегетарианцы? Что прям всей Империей отказались от животного белка?

– Мы поглощаем растительный белок в необходимом количестве.

– Я, конечно, заметила, что никто тут от избытка веса не страдает, но... А мужчины? Тоже мясо не едят?

– Нет.

– Вам запрещает закон?

– Нет. Все мы в Варонара – созидатели и служители Матери-природе. Никто в поколении никогда не ел мяса. Даже предыдущий император, несмотря на свое самолюбие.

– Интересно, – сочувствуя всем жителям, тяжело вздохнула я.

Вот кто бы точно обрадовался тому, что попал сюда, так это Агне. Она всегда комплексовала из-за своих широких бедер и имела бесконечные претензии к постоянному сидячему образу жизни. «Вот вернусь домой и обязательно распишу ей график местных девушек».

– Но в месяц омовений разрешена рыбалка. Мы добываем рыбий жир, который используем в употреблении в пищу в целях оздоровления.

– А можно употребить рыбу в пищу в целях утоления голода? Хотя бы мне в виде исключения? – видимо, мое страдальческое лицо показалось Кармелии забавным, от чего та снова звонко засмеялась.

– Можно. У нас кроме детей, редко кто употребляет рыбье мясо. А детей мы чаще заставляем, чтобы те росли крепкими и здоровыми.

«Ох, прямо-таки отлегло!» - обрадовалась этой новости. Но рассчитывая, что через три дня, наконец, отчалю домой, бодро принялась разжевывать овощи, что накидала заботливая Кармелия.

Нас рассадили на холме. Здесь царственно хозяйничала трехъярусная ветряная мельница. Разжёвывая салатный лист, я задумчиво рассматривала эту мощнокрылую махину, из проходного проема которой в это же время вышла знакомая фигура с большим набитым мешком за спиной. Молодой мужчина активно перетаскивал мешки в большую телегу. Я чуть не поперхнулась, когда сильный и усердный правитель резко повернул голову на меня. Даже перестала жевать. А потом поймала себя на мысли, что засмотрелась, и, дабы убедить его в своем безразличии, стала без разбору запихивать в рот то кусочек помидора, то веточку петрушки, представляя, как здорово сейчас напоминаю прожорливую козу. Император же невозмутимо отвернулся и последовал снова к мельнице.

"Да что со мной?" Еле проглотила порцию клетчатки на радость пищеварительной системе, и со словами: «Отдохнули, и хватит», схватила Халифа под локоть и под изумленным взором Кармелии потащила беднягу подальше от столов.

Я стремительно шла вниз по холму, удерживая мальчишку мертвой хваткой, всеми силами сдерживая себя, чтобы не обернуться. Складывалось ощущение, что затылок вот-вот расплавится от чужого пристального взгляда. Нет, я не переборола девичье любопытство и оглянулась... Поверх покрытого крепкими мышцами плеча, с того места, где полторы минуты назад обедала я, за мной пристально наблюдал Император. Он не смотрел так, как это делают нахальные экземпляры, когда собираются выцепить с ночного клуба очередную "заблудшую" душу. Взгляд его был печальным и скорбящим чтоли.

Я прониклась, и даже нахмурилась. Стало стыдно от того, что "сбежала", хотя по-хорошему нужно было остаться и... поговорить? Я помню, как сделала этот никому ненужный шаг в сторону правителя, а тот бесцеремонно отвернулся первым и приступил к поеданию обеда!

«Невежа!», – констатировала, наливаясь небеспричинной злостью на себя, на него и на всю Империю, побежала работать, так ведь и не доев своей доброй и заслуженной порции картошки…

В гневе я даже не заметила, как переполола грядки с зеленым луком и натаскала перегноя в отдаленную часть фазенды с виноградником. О том, что действительно устала, поняла только тогда, когда солнце окрасило небо багрово-оранжевым закатом.

Вдоль горизонта расплывались нити, так же как и я, уставших за весь день, медленно растекавшихся по всему небосводу лучей. Халиф сбежал от меня еще после обеденного перерыва, и я провела время в буквальном молчании.

Как вспомню этого «Соломона», тело сковывает непонятное смущение, неловкость и злоба. Эта нестабильность во мне заметно раздражала, и я всеми силами пыталась разогнать мысли об императоре, разбавляя воспоминания Вороновым.

«Представляю, как Ама переживает, а Алекс выясняет обстоятельства моего исчезновения. Меня в Конфедерации нет уже второй день. Воображаю, как волнуются за меня девчонки. Что стало с Ихтиалом? Вероятно, его временно поместили в камеру ожидания до выяснения моего местонахождения…».

Я шла, еле передвигая ногами в отяжелевших резиновых сапогах, и вспоминала тех, кто мне дорог.

Остальные рабочие, напротив, бодро и дружно шагали в сторону озера Нак, чтобы искупаться: мужчины - на правую сторону побережья, а женщины – левую, но все купались в одежде. Мне тоже хотелось искупаться, но мало вдохновляло идти потом в мокрой одежде все это расстояние до хижины. И я решила, что для начала захвачу махровое полотно, что дала Кармелия еще утром.

В лесу у поселения стояла непривычная тишина – почти все находились на озере. Я, шаркая резиновой подошвой по каменистой тропинке, усыпанной по краям ковром зеленого мха, шла в сторону хижины Хранительницы. За это время мимо пронеслась пара-тройка ребятишек. Они радостно смеялись и, обгоняя друг друга вприпрыжку, убежали в сторону всеобщей пляжной тусовки.

Оставалось преодолеть буквально метров пятнадцать, как в темноте под кронами неизвестных тропических кустов довольно громко зашуршало. Естественно, я остановилась и попыталась вглядеться за ветки густой растительности.

Зашебуршало снова. Хоть и страшно, но любопытство заставило остаться на месте, и более того, сделать шаг в сторону подозрительной возни.

Еле слышно и максимально осторожно отодвинула ветки и сделала пару шагов вперед. Движение прекратилось. Я остановилась тоже, пытаясь разглядеть в темноте зверька – не хищника желательно.

Учитывая тот факт, как дети безнадзорно носятся по территории леса, я могу уверенно предположить, что хищников в этом краю нет. «А что если – как в каком-нибудь фильме-триллере – это исключительный случай, когда на просторах Варонара объявился кровожадный зверь, и я войду в историю Империи, как жертва нападения? Что тогда? Гм, надеюсь, это не тот случай…».