bannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 4

Блогеры пытаются улавливать настроения разнородных масс своей аудитории, чтобы удовлетворить чаяния всех и каждого. Но таких «позиций» в мире, который переживает тотальное расслоение и дробление по секторам, остаётся всё меньше и меньше. Так что лучшей тактикой становится молчание тех, кто, в принципе, является «лидерами мнений».

Как результат, в заложниках у активно-агрессивного меньшинства оказываются и политики, и блогеры, а бенефициар только один – технологические компании, от которых теперь зависят и те, и другие.

Впрочем, не все политики одинаковы. Есть ещё и те, что отвечают за деньги и понимают, какова их роль и функция в современном мире. И мы переходим ко второму «эффекту», который создаёт реальность «цифровой волны», – к криптовалютам.

Глава вторая. Криптовалюты

Сегодня-завтра-послезавтра мы выровняем ситуацию по валюте. Но вы на меня не обижайтесь…

Александр Лукашенко

Новые «виртуальные государства», раздающие направо и налево свои «паспорта» и ID, не считают нужным останавливаться на достигнутом. Они активно не только экспроприируют у государства его граждан, но и проникают в плоть и кровь финансовых систем. Каждый уже сталкивался с технологиями ApplePay, GooglePay или SberPay, которые позволяют оплачивать покупки через одноимённого посредника, но это только вершина айсберга.

Самое модное слово в инвестировании – «финтех»[17]. В первом полугодии 2021 года финтехкомпании показали и вовсе рекордный рост. Например, на одном только европейском рынке появилось как минимум девять таких «единорогов» (технологические стартапы, получившие рыночную оценку в миллиард долларов). Каждый доллар из пяти в этом периоде инвестировался в финтехкомпании.

Вполне очевидно, что этот рынок сильно перегрет. Начиная с мирового финансового кризиса 2008 года мы вошли в фазу сверхмягкой денежной политики. В результате сформировались большие объёмы свободной ликвидности, которую невыгодно вкладывать в облигации, дающие мизерную доходность, что толкнуло рынок к поиску «новых решений» для инвестиций в самых разных отраслях, а финтехстартапы стали лишь одной из таких ниш.

Реальная драма разворачивается сейчас на другом поле. В какой-то момент лидеры IT-индустрии перестали скрывать свои амбиции стать новыми квазигосударствами. Но кроме «паспортов» необходимы и деньги, а потому ряд игроков объявил о том, что они готовы создать, по сути, собственные Центробанки. И тут реакция регуляторов США не заставила себя ждать и со всей мощью обрушилась на головы Марка Цукерберга и Павла Дурова, которые анонсировали к этому моменту собственные валюты – Libra и Gram. Оба проекта пришлось, как известно, спешно свернуть, причём с огромными убытками.

То, что какие-то криптовалюты существуют в полуподпольном виде на полузаконных основаниях, – это одно дело. В конце концов, там всё настолько непрозрачно, что в крайнем случае всегда можно «хлопнуть» и одним движением «прикрыть эту лавочку» (в этом даже есть практический смысл, ведь такой шаг срежет гигантскую и инфляционную, по сути, денежную массу, которая сейчас без особых затрат сил этими финансовыми играми адсорбируется).

Но другое дело, когда своя валюта появляется у таких мощных игроков с такой огромной инфраструктурой и колоссальным влиянием, как Facebook[18] и Telegram.

Битва при Конгрессе

Замах Марка Цукерберга, не скрывавшего в своё время и своих будущих президентских амбиций, поражал воображение. Потренировавшись на Facebook Coin (также платёжной системе на базе криптовалюты), он инициировал проект Libra, к которому, кроме Facebook, присоединились ещё 27 компаний. В их числе Visa, MasterCard, Stripe, Vodafone, eBay, PayPal, Uber, Spotify, Booking.com, Mercado Libre, Andreessen Horowitz и другие мощные и специализированные игроки финансового рынка.

И хотя сам по себе этот список звучит устрашающе, он был лишь одной изюминкой из торта будущей Libra. Вторая революционная идея – привязка курса Libra к валютной корзине из доллара, евро, иены и фунта стерлингов (выпуском валюты и обеспечением этого функционала должен был заниматься специальный фонд Libra Networks в Женеве).

Ещё запуская Facebook Coin на тестовой площадке в Индии (на миллион человек), Цукерберг использовал средства своей компании для финансового обеспечения своей новой волюты. Проще говоря, эти деньги были чем-то вроде золотовалютных резервов, подкрепляющих стоимость национальных денег. Теперь же в этот общий «Центробанк» могли скинуться и остальные участники концессии.

Наконец, третья идея этого, с позволения сказать, стартапа: возможность купить Libra за любую валюту и использовать её для расчётов как в интернете, как в офлайне. Предполагалось, что это сможет принести продавцам сниженные комиссии за транзакции, а пользователи получали бы супер-удобный интерфейс.

Суть его заключалась в объединении на единой транзакционной платформе с безопасным протоколом шифрования трёх мессенджеров, принадлежавших Цукербергу: WhatsApp (1,5 миллиарда пользователей), Messenger (1,3 миллиарда) и Instagram[19] (1 миллиард). Проще говоря, предполагалось, что Libra станет основным средством расчёта для примерно двух миллиардов человек, причём, очевидно, не самых бедных.

Официальная презентация проекта Libra состоялась 18 июня 2019 года, а уже 23 октября основатель и гендиректор Facebook* Марк Цукерберг был вызван на ковёр и шесть часов давал показания в Палате представителей Конгресса США.

Тема слушаний была заявлена, как и следовало, – Libra. Но вот держать удар Марку пришлось по всем фронтам: конгрессмены атаковали его по поводу скандалов, связанных со сбором данных, по поводу проблем с конфиденциальностью, а председатель Комитета по финансовым услугам Максин Уотерс и вовсе потребовала разделить активы Facebook (отделить от него WhatsApp и Instagram[20]), чтобы ни одна из социальных сетей не имела на рынке исключительного положения.

В общем, конгрессмены собрались, чтобы дружно продемонстрировать Libre «красную карточку», а что станет поводом – было уже и не так важно. Всю драму происходящего коротко и ясно выразил член палаты представителей Брэд Шерман: «Вы собираетесь воспользоваться всей мощью Facebook, чтобы попытаться создать новую валюту. Вы называете её Libra, но так как за ней стоите вы [Цукерберг] – я называю её Zuck Buck („Доллар Цукерберга“)».

Впрочем, нужно отдать должное Цукербергу – он бился как гладиатор на арене Колизея, акции Facebook даже выросли на 2 % за время этих слушаний, а Bitcoin и другие криптовалюты падали, так сказать, с металлическим звоном.

Цукерберг рассказывал, увещевая демократов, как Libra поможет бедным слоям населения, предоставив им систему для хранения и перевода денег с низкими комиссиями. Доказывал, что управлять проектом будет не Facebook, а независимая некоммерческая «Ассоциация Libra».

Агитировал он и республиканцев, рассказывая, как Libra поможет США накладывать санкции на другие страны: «Мы должны взвесить риск запуска Libra с тем риском, если финансовая система Китая станет стандартом во многих странах, – объяснял он. – Тогда для нас будет очень трудно, если не невозможно, накладывать санкции или другие виды защиты в странах, за которыми мы надзираем».

Он успокаивал ретроградов: «Несмотря на то что ассоциация Libra является независимой и мы не контролируем её, я хочу прояснить ситуацию. Facebook[21] никак не будет участвовать в запуске платёжной системы Libra, до тех пор пока регуляторы США её не одобрят». И взывал к прогрессистам: «Если мы хотим оставаться мировым лидером в области финансовых технологий, жизненно важно, чтобы мы не принимали реакционных законов против криптовалют».

Но всё тщетно. Лидеры рынка, вступившие изначально в «Клуб двадцати восьми», бежали из «Ассоциации Libra» сверкая пятками. Чтобы… воссоединиться под тем же знаменем, но с другим названием. За два года оно менялось несколько раз – сначала Calibra, потом Novi, затем – финальный вариант – Diem. Кроме ребрендинга было ещё только одно изменение: рассматривалась возможность ограничиться только одной «резервной валютой» – долларом.

Но на сей раз к регуляторам США присоединились уже и регуляторы из ЕС, не считая других стран, которые высказались, что желание компании Meta[22] запустить свой проект угрожает финансовому суверенитету, конфиденциальности и антимонопольному законодательству. В целом реакция политических элит универсальна – разрешение любой «валюты» компании Meta приведёт к тому, что мир получит самый большой, не подконтрольный никому Центробанк.

В январе 2022 года проект был снова официально закрыт и даже продан, но понятно, что это очередная игра. По крайней мере, ничто не остановило Стефана Касриэля, главу цифрового кошелька Meta, написать в Twitter[23]: «Компания продолжит реализовывать наши планы в области финансовых технологий для создания экономических возможностей и обеспечения большей финансовой доступности сегодня, и мы смотрим в будущее метавселенной».

По данным издания Politico, финансовый регулятор США готовит большой доклад, где будет изложена следующая позиция: «Сочетание эмитента стабильной монеты или поставщика кошелька и коммерческой фирмы может привести к чрезмерной концентрации экономической власти. […] Эта комбинация может оказать пагубное влияние на конкуренцию и привести к концентрации рынка в секторах реальной экономики».

Формат валюты Gram, задуманной Павлом Дуровым, сильно отличался от того, что предлагал Марк Цукерберг. Не изменяя самому себе, основатель Telegram пытался сделать полностью централизованную и подконтрольную ему криптовалюту, но предельно либертарианскую, так сказать, для пользователей.

Павел Дуров сразу отказался от концепции майнинга, создал блокчейн-платформу TON, которая отличалась от более ранних версий высокой скоростью транзакций, что позволяло бы ей работать при обычных кассовых расчётах наравне с Visa и MasterCard.

Он сразу «напечатал» 5 млрд единиц своей криптовалюты и разделил их пополам между инвесторами, которые внесли в рамках первичного предложения токенов (ICO) 1,7 млрд долларов, и фондом TON Reserve, который был призван стабилизировать курс Gram относительно доллара[24].

Запуск планировался на тот же злосчастный октябрь 2019 года, но за несколько недель до предполагаемого запуска выяснилось, что Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC) признала токены Gram ценными бумагами и на этом основании добилась судебного запрета на их продажу.

На февраль 2020 года было запланировано повторное заседание суда, чтобы оспорить его решение. В январе 2020 года SEC допросила Павла Дурова в Дубае, а уже 25 марта 2020 года суд Южного округа Нью-Йорка окончательно запретил выпуск криптовалюты Gram. Проект был закрыт.

Надо сказать, что разрешение на выпуск Gram, а тем более Libra, стало бы очень опасным прецедентом, ведь не меньшую, а то, возможно, и большую угрозу для монетарной политики США несёт, например, Amazon, который и так уже из-под полы играется с Amazon Coins[25].

Не секрет, что Amazon обладает самым мощным «облаком» (Amazon Web Services – AWS), которым пользуются сторонние компании для хранения своих данных, на чём Amazon зарабатывает миллиарды долларов ежегодно. Уже сейчас AWS является одним из центральных инфраструктурных объектов огромной финансовой пирамиды криптовалют, пропуская через себя, например, 25 % всех рабочих нагрузок Ethereum[26] в мире.

Вполне очевидно, что таким образом компания Джозефа Безоса отрабатывает технологии и готовится к выходу со своим полноценным «денежным продуктом» на рынок. Если же подумать о всём том объёме сервисов, которые может предоставить и физическим, и юридическим лицам экосистема Amazon, то не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не заметить, что в государстве эта «экосистема» уже нуждаться не будет.

Впрочем, посмотрев на мытарства Цукерберга, Безос собирается пойти другим путём. По скудной информации, которая просачивается за стены этого интернет-гиганта, Amazon разрабатывает специальный «денежный» проект, который первоначально будет запущен в Мексике. «Этот продукт позволит клиентам конвертировать свои деньги в цифровую валюту… иметь возможность пользоваться онлайн-услугами, включая покупку товаров и/или услуг, таких как Prime Video», – говорится в одном из сообщений.

Конечно, широкую публику такие вопросы не слишком волнуют, но можно, мне кажется, представить, как воспринимают происходящее правящие круги государств, находящиеся между молотом и наковальней общественного недовольства и агрессивной политики технологических гигантов, решивших взять управление миром в свои руки.

И Китай пока, судя по всему, единственная держава, которая смогла противостоять аннексии своих граждан и полностью стерилизовала свою финансовую систему, запретив криптовалюты как класс[27], но, как это обычно бывает, по китайской модели.

Больше, чем Великий файрвол

Первой страной, которая посчитала интернет критической угрозой для своей национальной безопасности, стал Китай. Начиная с 1996 года Китай занял активную позицию по регулированию интернет-активности в стране, и уже с 1998 года началось создание «Золотого щита» под контролем министерства общественной безопасности. Это тот самый знаменитый «Великий китайский файрвол» – комплексная система безопасности, занимавшаяся изначально лишь фильтрацией контента.

Впрочем, «Золотой щит» – лишь начало большого пути, об окончании которого именно теперь можно говорить с полной уверенностью. Знаковое событие произошло в 2018 году, хотя это казалось абсолютно немыслимым: китайский оператор дата-центров Tianyi (подразделение государственного оператора China Telecom) подписал соглашение на хранение данных китайских пользователей сервиса Apple iCloud. Вся информация, включая ключи шифрования пользователей, теперь хранится на государственных серверах Китайской Народной Республики.

Apple, судя по всему, – последняя крупная компания в списке «приземлившихся» на китайских серверах. К моменту, когда «сломалась» Apple, это сделали уже все основные технологические гиганты, ведущие свой бизнес в Китае. Примечательность этого договора с Apple заключается в том, что прежде компания всегда декларировала, что не собирает данные о своих пользователях и не может вскрыть их аккаунты, потому что «ключи шифрования хранятся исключительно на устройстве»[28]. Это и тогда было, надо полагать, не всей правдой, ну а случившееся в 2018 году – и вовсе новая веха в «политике открытости» технологических компаний и пользователей.

Правительство Китая применяет ту же самую практику «экспроприации данных» в отношении не только западных провайдеров, но и собственных хайтек-гигантов. Все они предоставляют правительству цифровые следы, которые гражданин КНР оставляет в интернете. То есть Китай волевым решением лишил всех цифровых игроков каких-либо прав на своих граждан. Можно сказать, отбил их обратно после попытки завоевания.

Не менее решительно поступил Китай и с криптовалютами. Глядя на нервные потуги западных стран обуздать Meta, Китай решил и вовсе не играть с огнём. До мая 2021 года половина всего мирового майнинга биткойна была сосредоточена в Поднебесной, но сначала криптовалюту начали постепенно запрещать, её перестали использовать банки и платёжные системы.

24 сентября 2021 года Народный банк Китая признал незаконной всю деятельность, связанную с криптовалютой (добычу, покупку, продажу, хранение и реализацию). Ещё через четыре дня были заблокированы и сайты отслеживания курсов криптовалют. После этого Alibaba объявила о полном запрете на своих площадках продажи любых устройств для майнинга. А уже в октябре Китай включил майнинг в список отраслей, запрещённых для инвестиций.

Но, конечно, Китай не был бы Китаем, если бы он не создавал параллельную, но государственную систему. Начиная с 2020 года в Поднебесной началось тестирование собственной цифровой валюты – «цифрового юаня», для использования которой не потребуется ни счёт в банке, ни даже интернет.

Официальная позиция правительства такова: цифровой юань сделает платежи более доступными, а экономика не будет зависеть от доллара и санкций. Впрочем, за «официальной позицией» китайского руководства эксперты всегда подозревают второе дно. Да и вряд ли они ошибаются – конечно, и этот инструмент ляжет в общую структуру контроля Китайского государства за населением под мудрым руководством товарища Си.

Да, правда в том, что тягаться с IT-гигантами может только Китай, который уже сам собой представляет одну большую технологическую компанию, и экосистему, и систему производства желаний и чаяний своих граждан. Мне кажется, очевидно, что все эти действия – это составляющие одной большой стратегии по защите своего населения от влияния «цифровой десубъективизации».


Китай собирает большие данные о своих гражданах, как известно, не просто так, да и камерами обвешана вся страна тоже не случайно: система неустанно и последовательно работает над созданием так называемого «социального рейтинга» или «кредита» – способа отслеживания и ранжирования своих граждан.

Внедрение этой системы – не заговор, оно идёт достаточно открыто. Впервые о работе над ней было объявлено в 2014 году, после чего начались многочисленные пилотные проекты в разных регионах страны.

«Ускорение построения системы социального кредита, – значилось в „Уведомлении Государственного совета о выпуске схемы планирования строительства системы социального кредита (2014–2020 гг.)“, – является важной основой для комплексной реализации концепции научного развития и построения гармоничного социалистического общества, важным методом совершенствования системы социалистической рыночной экономики, ускорения и обновления социального управления, а также имеет важное значение для укрепления сознания искренности членов общества, создания благоприятной кредитной среды, повышения общей конкурентоспособности страны и стимулирования развития общества и прогресса цивилизации».

Точная методология определения социального кредита неизвестна. Понятно, что он может и повышаться, и понижаться, в зависимости от того, как человек себя ведёт. Анализируя случаи «наказания» и «поощрения», о которых становилось известно прессе, западные СМИ, тревожно следящие за всем, что происходит в Поднебесной, считают, что понижение кредита может произойти при нарушении правил дорожного движения, курении в запрещённых местах, использовании ненормативной лексики, покупки слишком большого количества видеоигр, «неправильных» постах в социальных сетях, хищениях, мошенничестве, распространении лживых новостей.

В качестве наказания используются самые разные меры. В 2016 году девять миллионов китайцев были лишены права покупать билеты на самолёты, а ещё три миллиона – покупать билеты бизнес-класса на поезда. В принципе, всё, что связано с удобством, комфортом и развлечением, находится, так сказать, под ударом – ограничение доступа в рестораны, ночные клубы или поля для гольфа, невозможность забронировать номера в гостиницах высокого класса, отмена права свободно выезжать за границу и т. д. В ряде случаев применяется снижение скорости интернета.

В 2017 году семнадцать молодых людей, отказавшихся от службы в армии, были лишены права получить высшее образование, обучаться в старших классах или продолжать своё обучение. Также им были запрещены выезд за границу и покупка недвижимости. Судя по всему, и устроиться на какие-то руководящие должности им тоже будет нельзя – такое ограничение тоже существует, причём касается не только государственных учреждений, но и банков, других частных компаний.

Впрочем, кроме наказаний, для обладателей высокого рейтинга действует система поощрений. Например, китайский сайт знакомств Baihe отдаёт предпочтение учётным записям хороших граждан: можно получить скидку по счетам за электроэнергию, бронировать отели без предоплаты, брать вещи в аренду без залога и получить пониженный процент по кредиту в банке.

Впрочем, как я уже сказал, это данные о многочисленных пилотных проектах, проводившихся в разных провинциях. Если же говорить, с чего всё началось, то самые первые подходы к этому снаряду были сделаны на Тибете и в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, где проживают уйгуры, этнические казахи и представители других мусульманских меньшинств.

Установка камер слежения за тибетцами началась ещё в нулевых, что позволило свести на нет уже к Пекинской олимпиаде 2008 года достаточно частые до той поры народные восстания «подданных» далай-ламы. После этот опыт был с тем же успехом перенесён на непокорных уйгуров и другие мусульманские общины, а затем уже начал применяться в более спокойных регионах.

В отчёте Центральной тибетской администрации за 2008 год значится: «Проект Skynet – это система наблюдения для контроля над тибетцами и храмами по всем районам». В опубликованном в 2019 году докладе Госдепа США о ситуации с правами человека указывается, что в уйгурском Синьцзяне видеокамеры установлены на улицах, в магазинах и мечетях; программное обеспечение позволяет распознавать граждан по лицу, голосу и походке; ведётся тотальный контроль телефонных звонков, текстовых сообщений, электронной почты, социальных сетей и других цифровых коммуникаций; проводятся регулярные медосмотры для сбора образцов ДНК, сканирования сетчатки глаза и снятия отпечатков пальцев.

Понятно, что подобная политика Китая не может не шокировать Запад, а он именно так и реагирует на внедрение системы социального рейтинга – шок, ужас и тотальное недоверие.

Интересно, что на Западе совершенно не осознают собственных тоталитарных практик, разрастающихся всё сильнее и сильнее. Например, «демократический» запрос на преодоление всяческой сегрегации в обществе породил «парад привилегий», групповое упражнение, участники которого должны прочувствовать эффекты «социального неравенства».

Сначала все встают в одну линию, затем ведущий называет категории, и каждый из участников должен сделать шаг вперёд, если это «привилегия», которой он пользуется, и шаг назад, если у него таковой нет. Шаг вперёд полагается за белый цвет кожи, за мужской пол, за гетеросексуальность, за цисгендерность, за происхождение из состоятельной семьи, за высшее образование и т. д.

После выполнения задания тем, кто оказался впереди, следует осознать, сколь много они «должны» тем, оказался сзади.

При этом нельзя сказать, чтобы власти Китая действовали абсолютно слепо и бездумно, реализуя программу социального кредита. Её системное применение по всему Китаю было запланировано на 2020 год, однако, судя по всему, тестирования ещё продолжаются, а китайское правительство открыто сообщает об имеющихся трудностях.

В ноябре 2020 года оно сформулировало шесть проблем, которые ещё предстоит решить. Первая – необходимо чётко определить, какое действие (или бездействие) должно оцениваться системой. Вторая – решение вопроса с раскрытием приватной информации[29]. Третья проблема – создание системы оценки серьёзности проступка и степени его влияния на социальный рейтинг. Четвёртый пункт – согласование системы с Конституцией, Уголовным и Гражданским кодексами. Пятый вопрос – механизм восстановления рейтинга, если человек встал на путь исправления или был причислен к «неблагонадёжным» по ошибке. И шестая проблема – обеспечение стандартов информационной безопасности (как уберечь личные данные от утечек, торговли ими и мошеннических схем).

Да, сам подход совершенно не соответствует представлениям «западной демократии», но я не удивлюсь, если окажется, что меры, предпринимаемые правительством Китая, обусловлены анализом проблем, с которыми столкнулся тот самый Запад. Не исключено, что компетентные, так скажем, органы Поднебесной в свою очередь проанализировали ситуацию с «правами человека» в странах «развитой демократии» и поняли, что делать можно, что нельзя, а что нужно делать, причём немедленно…

Дело в том, что третьим «эффектом» цифровой волны является загадочная «новая власть».

Глава третья. Ризоматичность «новой власти»

Через пять лет на Украине может случиться всё что угодно, к власти могут прийти фломастеры.

Иван Ургант

В контексте информации и потребления контента цифровая эпоха характеризуется, с одной стороны, потрясающей консолидацией знаний и почти беспрепятственным доступом к ним, но, с другой стороны, информационное поле цифрового мира сильно фрагментировано, тотально анонимизировано, существует в виде своего рода туннелей или колодцев, порождённых персонализацией.

Наконец, третий важный фактор – сложившаяся практика потребления контента в цифровую эпоху работает и «на вход», и «на выход» за счёт, по сути, подсознательных психических механизмов, управляющих поведением пользователя. То есть ни потребление информации, ни реакции на неё не являются осмысленным действием человека. В каком-то смысле он потребляет информацию и реагирует на неё в обход своей воли, будучи спровоцированным и направленным. Мы не преувеличим, если скажем, что пользователь используется социальными медиа как машина, обеспечивающая потребление и генерацию контента[30].

На страницу:
3 из 4