
Полная версия
Исповедь коралловой женщины
Вспоминается «Герой нашего времени» Лермонтова: «На сколько противоречив человек: в нём одновременно и героизм, и подлость»…
«Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Евангелие от Матфея).
Раздумья
Хоть поколения разные, хоть их разделяют десятилетия, за которыми целые жизни, склады семейной жизни, отношения к любви и сексу, к родному языку, к Отчизне – Родине – меняются, а все девчонки пишут стихи в дневники или смартфоны, все девчонки ждут любви, страдают, плачут в подушку, верят в одних и разочаровываются в других, переживают предательство и сами предают. Идеальных нет. У меня никогда не было интереса к творчеству друга Сергея Есенина – Мариенгофу, а зря. Столько мыслей!!! Прочла у него в книге о Москве: «У тебя пол-часа посидел и пятки отморозил» – это оценка человека, его сути. «Ночь вздыхает как девушка, которую целуют в губы». «А всем петухам Петух, и победитель тот, кто на вороватом ходу». Вы где-то встречали такие выражения сути человека?
Гетера Фрина захотела восстановить город Фивы, разрушенный македонянами. Но поставила условием, чтобы на воротах города красовалась надпись: «Разрушен Александром, построен Фриной». Гениально!!!
«Всякая вера приедается. Время от времени её необходимо менять. Перун, Христос, социализм». Наконец, мы поняли, что живём в другое время и всё надо менять: и экономику, и политику.
«Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою женщину, свою любовь и даже самого себя». А потом за это расхлёбывается всю свою жизнь. Я придумала, что мой муж будет похож на папу Ваню и ждала такого очень долго, не дождалась. Я придумала, что муж у меня не будет пьяницей, дождалась, зато ласки не дождалась. Я придумала, что «стань таким как я хочу» – этот девиз работает в жизни, оказывается – нет. Горький итог судьбы.
У Владимира Высоцкого есть шикарная песня:
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют…
Моё кредо
Прочитав мои воспоминания и мнения, вы поняли, что я не люблю предательств. Если я дружила, то любила, а это значит, что ревновала, плакала, торжествовала и всегда помогала. Если я выращивала цветок, то лет 20, лежащее на земле растение всегда несла к воде. Если я ставила букет в вазу, то не выбрасывала на 2-3-й день в помойку, ухаживала так, что он у меня жил неделю-две. Если я приручала кошечку, то лечила и вела до смерти. Если бралась помочь кому-то, то помогала, языком не трепала. Если могла достать куда-то лишнее приглашение, то со мной перебывали в театрах, в музеях, на экскурсиях все мои подруги. Ответного никогда не получала. В Дом журналиста Лена могла меня проводить по пропуску, но сделала это один раз в жизни. Знакомить с мальчиками – до них не доходило, а ведь я училась и работала в женском коллективе. Да и вещи я всегда донашивала – мода-не мода. Если я родилась в этом доме, то – это отчий дом, и умру в нём. Если была воспитана атеисткой, то даже в церковь стеснялась заходить. Лебезить никогда не умела, правду в глаза всегда высказывала, правды всегда и добивалась. Однажды из-за этого лишилась поездки за границу. Никогда не думала бежать из России за лучшей жизнью, хотя видела как за границей из нашей группы люди уходили в Синагогу и оставались. Но мне милы наши поля, леса, цветы, чёрный хлеб и селёдка (не сладкая, как в Норвегии, а солёная) и огурчики солёные (а не сладкие Китайские) мои хрустящие, и гости мои, и Моё, Моя, Мои.
Из книги Бальтасара Грасиана «Карманный оракул», 1647 года (там столько истин):
«О вещах судят не по сути, а по виду. Мало кто смотрит в глубь, чаще довольствуются наружностью. Толку ли, что ты прав, коли на лице твоём лукавство».
Начало XVII века. Боже, тогда думали ещё разумнее, чем сейчас.
«Каждый монарх на свой лад… будь велик в деяниях своих, возвышен в мыслях, подминая царственность высоте души».
«Искусство должно долго жить: жить достойно. Две вещи быстро приканчивают человека: глупость и распутство».
Наконец я сумела в электронном виде (хотя бы) выложить на сайте proza.ru полную переписку Вити и Оли в дополненной «Сказке о любви». А «Мир тесен» включила как главу этой книги.
На передаче «Судьба человека» Борис Корчевников задаёт традиционный вопрос: «Что бы вы могли сказать себе, если обратиться назад?». Мой ответ: «Ошибок я наделала очень много, но я очень сильная женщина и одновременно очень ранимая». И родны мне слова Анны Ахматовой:
«Нет на Земле твоего короля». Понимай – не сотвори себе кумира. Но к этой мысли я пришла очень поздно.
Наступила какая-то усталость друг от друга, от близости. Люди не могут понять, почему их не тянет быть больше вместе.
Моя родословная
Со стороны мамы древнее прадедушки не знаю потому, что во время войны немцы сожгли архив города Николаева. Откуда я это знаю? У мамы в паспорте был год рождения 1908, а говорила она, что родилась в 1904 году. Когда она получала новый паспорт, знакомая паспортистка, тётя Женя, легко исправила 4 на 8, говоря: «Быстрее уйдёшь на пенсию». И сколько я не пыталась узнать, писала на телевизионные передачи про Экелисов, ничего не узнала. Ария Экелис – мамин дедушка – из города Умани, переехал в Николаев, сахарозаводчик, купец 1-ой гильдии, 1851-1926 год, сентябрь. Сохранилась его визитка и канцелярская бумага с его монограммами. Прабабушка моя – Азиа Экелис, 1851-1926 год, март. Когда-то они переехали в Берлин, не знаю когда, т.к.выяснить ничего невозможно. В дневнике мамы упоминается письмо: «Стрижонок мой…». Когда бабушка из Выборга с детьми и вторым мужем переезжала в Берлин, то было куда. Мама в письме Вите пишет о болезни и смерти дедушки и бабушки как причине отсрочки отъезда в СССР.
24.03.1926. «Сегодня, в 12 часов дня хоронили бабушку. Я не могу привыкнуть к мысли, что её нет, что никогда больше не увижу и не услышу её голоса, её шаркающих шагов. Я была в первый раз в жизни на кладбище. И когда её опустили в землю, я до крови прокусила палец, чтобы не кричать. Бабушка начала вести дневник, когда ей было 74 года. Как мы благодарны сейчас ей, что оставила нам кусочек своих чувств, частичку себя. Стриженка (от слова стриж) называла она меня».
11.10.1926. «Умер мой дедушка. Упокой, Боже, душу его! Остались мы вдвоём с мамой, осиротели мы».
Когда мама училась в гимназии, преподавали Закон Божий, а в последствии мама была неверующей. Сохранилась еврейская поминальная книжка с Немецкого кладбища, но искать не имеет смысла, т.к.во время войны Берлин разбомбили.
Бабушка в девичестве была Роза Экелис, в замужестве – Роза Куперман. Сохранилось 2 рушника и 2 саше, которые вышивала сама бабушка с инициалами R.E. и R.K.
Журнал «Работница», 1998 год – обложка «Из бабушкиного сундука».
Т.к.бабушка развелась с мужем Куперманом, то ничего о Куперманах я не знаю. Дедушки у меня в жизни не было. Наверное, в Николаеве, где он был сахорозаводчиком, его документы погибли во время войны.
Родословная Данцигов
Теперь переходим к родословной Данцигов.
На земли, которые требовали заселения и освоения, Екатерина II указом от 23 декабря 1791 года подарила евреям право гражданства. Но черта оседлости регулировалась, не во всех городах они имели право появляться.
Данцкер – название башни, исполнявшей роль отхожего места. Суффикс -иг присутствует в немецких городах (Лейпциг, Данциг, Радциг). Первое упоминание о Данцигере – выходце из города Данциг – как о продавце серебра и янтаря. С 1859 года евреям разрешили селиться на юге России и в столице. Недавно по телевизору выступал артист Данцигер, а в газете «Вечерняя Москва» была статья психолога – женщины с фамилией Данцигер.
У Юрия Нагибина прочла, что в Москве XIX века и начала XX было очень много «немецких церквей», так в народе называли католические костёлы. Почему? У католиков и христиан один Христос. И немцев в Москве была 1/3 населения.
Фамилии в Германии, как и в России, давались по месту рождения.

Город Данциг на берегу Балтийского моря, в устье реки Вислы, был первым «окном в Европу». 1 сентября 1939 года переименованный в Гданьск этот город первым стал жертвой оккупации Польши гитлеровским фашизмом. Не пощадили фашисты Гданьск. Отступая, они варварски взорвали старинные здания, судостроительные верфи. В марте 1945 года Гданьск был освобождён 2-ым Белорусским фронтом. В память об этих трагических событиях на высоком холме Вестерплатте 9 октября 1966 года был открыт грандиозный памятник высотой 47 метров.
Благоприятные природные условия на берегу моря предопределили его экономическое развитие как морского порта и торгового центра, который в годы средневековья (переходя от немцев к полякам и от поляков к немцам) вёл торговлю со странами Северной и Западной Европы и древней Русью.
На протяжении своего тысячелетнего существования этот город почти 700 лет принадлежит Польше. Первые упоминания о славяноязыческих рыбаках относятся к X веку, а археологические исследования на территории Городища говорят, что жилые дома были в виде деревянной крепости и княжеского замка (население 1200 человек всего). В XI-XII веках в небольшом рыбацком поселении к западу от княжеского двора возникло «Старе място». Впоследствии – торговый центр, окружённый крепостными стенами.
В XII веке начались нападения со стороны Германии – Тевтонского ордена рыцарей-крестоносцев. В 1308 году закончился Польский период существования этого города. Последствием колонизации явилось переселение немцев и начато сооружение оборонительных стен и башен. в 1358 году Данциг (Гданьск) вошёл в состав Ганзейского торгового союза северонемецких городов. Только в 1454 году сбросили ярмо крестоносцев. Торуньский мир 1466 года открыл для Польши выход к Балтийскому морю.
4 сентября 1924 года в номере газеты «Вечерняя Москва» есть карикатура, высмеявшая батьку Махно Нестора Ивановича, в те годы оказавшегося в вынужденной эмиграции. Будучи в городе Данциге, запросил у европейских коммерсантов материальной помощи как видный борец с большевизмом. Подпись сопровождала: «Классовая солидарность буржуев всех наций».
В книге Сергея Есина «Марбург» упоминаются Пётр I с женой Екатериной, посетившие город Данциг.
Жена князя Петра Алексеевича Румянцева, прозванного Задунайским, за обеспечение выхода России в 1774 году к Чёрному морю, пишет о его сыне: «Что делать её орлу среди потаскушек города Данцига в пьяных кабаках», – узнав, что её сын находится при войсках в Померании. Она прозвала его «данцигский сиделка». Сыну приказано сдать командование и вернуться.
Как-то в газете «Коммерсант-Дели», в октябре 1997 года, ко дню своего 60-летия, я увидела фразу: «Какой янки согласен умереть за Данциг? (город)». Я увеличила эти слова и 20 октября пустила лист белой бумаги с этим вопросом среди своих гостей.
– Да, согласен – Жанна Городнянская, однокурсница.
– Лялечка, я с тобой – Галка Сокольникова, квартира 14.
– Спасибо, что Вы есть – Г.М., мать бывшей ученицы.
– Милая Данцуля! Ты просто прелесть! – Володя Кудинов, муж Ленки Бернаскони.
– Думаю, что любой – подруга Ира.
– И не только янки – её муж Дима.
Я? Да! – Толя Пучков, старый друг.
– Ирка, никогда не меняйся, тебе опять 16 лет – Марина Бриллиант, кузина.
– Да, да, да – Галя Минеева, студенческая подруга.
А на свадьбе они на скатерти писали свои пожелания. Муж потом вышил их (пожелания), потом я её (эту скатерть) свезла на дачу. Уже лет 10 там не была. Иных уж нет, иные далече.
Искала я однофамильцев по справочному бюро. Встретилась с одной семьёй – это не наши корни. В 90-х годах, после смерти мамы, ходила в посольство Германии. Мне нашли человека, которого зовут Май Данциг. Сказали, что он живёт в Белоруссии. Оказалось, что – это известнейший художник, картина которого «Булыжники пролетариата» висела в Третьяковке на первом этаже, недалеко от раздевалки. Он иммигрировал, хотя данные в Википедии о нём есть и по сей день.
Понятно, что ни дедушка, ни бабушка не носили фамилию Данцигов. Она у мамы от первого мужа, Данцига Виктора Акибовича (Акимовича).
Ида вышла замуж за Данцига Акиба Наумовича. Познакомились они в Риге. Он был врачом-терапевтом, а она – зубным врачом. Через Белоруссию, Украину они обосновались в Армавире. Он был сначала лейб-врачом Кавказской кавалерии, она – зубным врачом.
Мама Вити, Ида Берман (Сесилия) родилась 20 января 1869 года. Её сестра, Лена Берман, – мама Лили и Эльзы – родилась 8 августа 1870 года. Пятеро детей умерли в младенчестве. Примерно в 1872 году Берманы переезжают в Ригу. Дети получили хорошее воспитание и образование. Рига была богатым ганзейским городом, связана с Германией. До 1885 года в Риге говорили на немецком, и только тогда был введён русский язык. В 1887 году семья переехала в Москву. Из-за еврейских погромов многие евреи вынуждены были бежать в Англию, Канаду, Аргентину, Палестину, Южную Африку. В период с 1881 года по 1914 год Россию покинул 1 миллион 980 тысяч евреев.
Бабушку Вити звали Роза Берман. После смерти мужа она переехала из Риги в Катовице, в Польше. Потом она жила в Берлине у сына Лео, брата Лили и Эльзы. В 17 лет Лиля ездила к ней. Её дядя влюбился в неё. Т.к.Лео был осужден и разорился, Роза отравилась, она выпила яд.
Т.к.Витя Данциг в это время был в Берлине в гостях у дяди Гирша, он и написал об этом в Москву. Витя был очень порядочным человеком с детства, с юности, а поэтому о причинах смерти никому ни слова не сказал… Лиля повторила судьбу бабушки спустя 60 лет.
Выйдя замуж за Витю, мама стала не Куперман, а Данциг. А я ношу фамилию мамы.
Данциги были расстреляны в Армавире во время войны. А Витя Данциг был расстрелян в 1934 году.
Я уже писала о том, что Витя был влюблён в лён, и его документы, отчёты о поездках, статьи в газетах и журналах, фотографии, научные работы я сдала в Музей города Костромы при фабрике «Малая мануфактура», которой уже 155 лет. Из 26-ти льнозаводов, которые инспектировал Витя, в России остался один, а лён им завозят из Сибири и Вологодской области.
23 марта 2022 года по программе РТР весь день рассказ о Костромской области и её успехах. Я сижу целый день и жду, когда упомянут о льноделе и о Музее. Часы трёпа и три слова про Музей, про единственный в мире Музей. Позорище! Мельком показали Афанасьина Виктора Васильевича – организатора этого Музея. Трудятся 600 человек, а 200 – в Швейном цехе. Льняные скатерти и рушники мы, в основном, экспортируем.
Фамилия Данциг как принадлежность к роду Данцигов передаётся только через мужчин. А в роде этом мужчины гибли, девочки меняли фамилии, выходя замуж.
В Википедии можно найти другие роды Данцигов. Наташины внуки, правнуки Акибы Данцига, – Белкины. А их дети – уже не знаю кто. Так умирает история рода. Будь жив Витя (Виктор Акимович) у мамы был бы его сын (об этом мечты Вити в письмах). У тёти Риты был сын, названный в честь брата Витей (есть фотография), утонул. Не утони – был бы у него сын. У Бориса Моисеевича Данцига был сын Витя, утонул… Корни семьи до Нахмана (Наума) я не искала. Людей не интересных в мире нет. Их судьбы – как истории планет… (Евгений Евтушенко).
А почему Марик и Марина? У Нахмана Данцига, кроме Акибы, был сын Моисей, у которого было трое детей и в т.ч. дочка Аня. Она вышла замуж за Давида Бриллианта. У них было трое детей: старшая – Алла – и двое близняшек – Марик и Марина.
Жили они на 3-й Мещанской (теперь улица Дурова) в старинном Доходном доме, на первом этаже. В квартире было много соседей, на кухне – чуланчик, в котором жила их домработница – няня Фрося (осталась другом семьи до самой своей смерти). А у ребят были толстые иллюстрированные книги и трофейный проектор со слайдами природы всех материков. Две проходные комнатки были малюсенькие. Трое детей и мы с мамой, но меня к тёте Ане тянуло каждый день. Их папа, Давид Бриллиант, ушёл на фронт в первый день начала войны и погиб в 1941 году. Тётя Аня с мамой дружила до самой смерти и писала стихи.
ГОД 1941-й, 6 ИЮЛЯ
«Жизнь прошла незаметно и быстро,
Жизнь так странно окончилась вдруг.
Чрез рубеж налетели фашисты
И прервали привычный досуг.
Ты ушёл на заре, очень рано,
Ты в июльское утро ушёл,
И казалось мне солнышко пьяным,
И троллейбус так долго не шёл.
Так мучительно дни потянулись,
Так хотелось увидеть тебя.
На камнях, на заборе у дома
Я тебя бесконечно ждала…
Я устала томиться и ждать
Дома было безлюдно и тихо
Ни работать, ни есть не могла.
Малыши наши были на Клязьме.
Алла дома со мной не была…
А потом всё пошло, завертелось,
Мы в татарский попали район
Я в Казани внезапно очнулась,
Мне казалось, что всё это сон.
Нужно было работать и думать,
Нужно было крепиться и жить.
Люди шли и за Родину гибли.
Об одном я не смела тужить.
Письма наспех тобою писались.
То во тьме ты писал под кустом,
То стоял в карауле, на страже,
Вспоминал ты ребяток и дом.
Всё просил их беречь и лелеять,
Не грустить о тебе ты просил:
«Не грусти и не плачь, дорогая,
Мы увидимся», – в них ты твердил…
Час придёт, и окончится бойня,
И врага мы прогоним, гляди,
И покроются пашнями земли,
И плодами нальются сады.
1943 год.
Я стою пред портретом твоим
Я улыбку твою вспоминаю,
Искру юмора в тёмных глазах,
Все черты твои вновь я впиваю.
Если грустно и тягостно жить,
Разрывается сердце от муки,
Я в портрете защиту ищу,
Я пытаюсь забыть о разлуке.
Ты сегодня мне снился, родной.
Я так крепко тебя обнимала.
Ты шептал мне нежно: «Люблю».
Я проснулась, виденье пропало.
Друг мой бедный, товарищ родной,
Я всё жду, но надежды ни тени.
Пред твоею судьбой роковой
Я с молитвой склоняю колени.
О Лиле Брик
В беседе с Лидией Чуковской Анна Ахматова охарактеризовала положение в литературе той эпохи. «Литература была отменена, оставлен был один салон Бриков, где писатели встречались с чекистами». Вот и вся разгадка. «Не отрывайте Маяковского от них. Это был его дом, его любовь, его дружба, ему так нравилось. Это был уровень его образования, чувства товарищества и интересов во всём. Он ведь никогда от них не уходил, не порывал с ними, он до конца любил их».
Из родословной Данцигов вам понятно, что Лиля Брик была кузиной Вити Данцига, старше его на 12 лет. Он её любил, называл не Лилей, а Лили (с ударением на последний слог), иногда писал её имя с двумя «л». Мне кажется, что он её идеализировал. Мама же оценила Лилю намного реальнее. Вот из переписки (Витя просил одолжить денег у Лили). 06.09.1930 года. Мама пишет отчёт о походе к Лиле: «Вчера была у Лили, получила 100 рублей и отдала за комнату. Представь себе, Лили отдала перепечатать Эльзину книгу. Если бы она знала, она дала бы мне работу? Эта работа на 21 рубль. С Кулешовым любовь навеки».
1930-й год, Берлин. Витя через Эльзу, которая с Луи Арагоном едет в Туркестан через Москву, передаёт маме к 30.10 по старому стилю подарок ко дню рождения – маленькие золотые часики и флакон французских духов «Coty». Указан адрес и телефон в Спасо-Песковском переулке (она уже с Примаковым). Мама приходит и застаёт дочь бывшего НАРКОМЗЕМа Краснощёкова, Луэллу Краснощёкову, 20-летнюю девочку, вышедшую замуж за очень некрасивого («дегенеративного цыплёнка») писателя-фантаста Варшавского Илью Исааковича. «И уверяю тебя, они держались гораздо степеннее, чем Лиля (Лиле – 39, Луэлле – 20). «Была у Лили в Спасо-Песковском. Лиля сейчас толстая и имеет нового мужа. На сей раз военный, с тремя орденами. Объятия, нежные слова, будто молодая жена (с Виталием Примаковым). Ты знаешь, Витя, я думаю секрет молодости и интересности Лили заключается в умении её любить. Чем будет заниматься новый, не знаю, но это будет видно из того, чем Лиля займётся в будущем». Она умела быть грустной, женственной, капризной, гордой, пустой, непостоянной, влюблённой, умной, безапелляционной и какой угодно (вспоминаем Шекспира «Укрощение строптивой»).
А недавно прочла у Зиновия Паперного, маяковеда: «Женщина, которая всю себя посвятила своей личной жизни». Поэтому я не удивилась, когда из уст Ксении Собчак услышала, что Лиля – это её идеал и её фетиш. Не случайно Лиля всегда любила себя и только себя, Ксения – так же.
Из письма Лили Эльзе 12.11.1944 года: «Любимые мои, солнышки Элик, Арагоша, когда же мы увидимся, когда мы получим письма от вас? Элинька, мама умерла от порока сердца в Армавире 12 февраля 1942 года. Она лежала в лучшем санатории, лечили её лучшие профессора (Акиба Данциг нашёл их). Тётя Ида носила ей лучшую еду и ухаживала за ней. Мама умерла на руках у тёти. Тётю Иду и Кибу немцы убили через полгода после маминой смерти (август 1942 года)». А у меня всегда возникал вопрос: Лиля была всегда связана с ВЧК, неужели не могла спасти кузена?. И второй вопрос: по делу Тухачевского расстреляли рядового Федотова, жена Тухачевского на 18 лет была сослана. А Лиля не тронута. И снова вышла замуж.
Лилина домработница, Прасковья Кочетова, в книге Дмитрия Быкова, серии ЖЗЛ «Маяковский» пишет (вспоминает): «Лиля Юрьевна никогда ни о ком не заботилась. Она его никогда не согревала теплом. Она его не целовала, и в театры она не ходила с ним. Они были просто товарищи. Все расходы и всё из его рук текло. Я думала, что она после него и жить не будет – у неё и горя-то особенно тусклого не было. Никак на них не отразилось особенно». В апреле Маяковский застрелился, в октябре она уже с Примаковым.
Из воспоминаний Регины Глаз. Помощницей по дому у Елены Юльевны (матери Лили Брик) была Регина Глаз. С нею она эвакуировалась в Армавир к родной сестре Иде Юльевне.Когда-то Регина была нянькой детей Иосифа Сталина и вспоминала, что на концерте Маяковского в Большом театре были Сталин с Алилуевой, и рассказывала Лиле, что «Володя замечательно держался и страшно понравился Надежде Сергеевне и Иосифу Виссарионовичу». А ещё она вспомнила, что однажды Лиля катала их на «Реношке» («Рено» выклянчила у Маяковского). На старости лет Елена Юльевна с Региной были у нас на Плющихе в гостях и рассказывали Иде Юльевне обо мне малышке, и вспоминали Витю Данцига. Когда-то Елена Юльевна обмолвилась обо мне Лиле? Почему же на вопрос маме: «Лиля знала обо мне?», – мама отвечала отрицательно?.
После прочтения маминой и Витиной переписки, я прочла переписку Лили и Володи. Она издала книгу «Щен».
1927 год, Париж, отель «Истрия». Володя – Лиле: «Первый же день приезда посвятили (с Эльзой) твоим покупкам. Заказали тебе чемоданчик замечательный и купили шляпы. Вышлю как только чемодан будет готов. Духи послал (но не литр – это мне не осилить) – флакон, если дойдёт в целости, буду таковые высылать постепенно. Осилив вышеизложенное, займусь пижамами». А ещё куплена модная шубка.
Апрель 1928 года, Лиля – Володе из Берлина: «Когда поедешь, привези: 1. Икры зернистой. 2. Две-три коробки (квадратные металлические) монпасье. 3. Два фунта подсолнухов и сотню (4 коробки по 25 штук) папирос. Берлин замечательный, такси дешёвое».
1927 год, Париж, отель «Истрия». Лиля – Володе: «Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста. Мы много думали о том, какой. И решили – лучше всех «Фордик»: 1. Он для наших дорог лучше всего. 2. Для него легче всего достать запасные части. 3. он не шикарный, а рабочий. 4. Им легче всего управлять, а я хочу обязательно управлять сама. Надо непременно «Форд» последнего выпуска, на усиленных покрышках – баллонах; с полным комплектом всех инструментов и возможно большим количеством запасных частей».
Осень 1928 года. Лиля – Володе. Про машину не забудь. Цвет и форма на твой и Элечкин вкус, только, чтобы не была похожа на такси. Лучше всего «Бьюик» или «Рено».
Когда умирал поэт Велемир Хлебников в нищите, его друг Митурич писал письма о помощи. Сам поэт запретил ему обращаться к Брикам: «Уних жесткие зубы», из книги Вячеслава Недоширина «Адреса любви».


Экономическая история семьи
Бабушка была из семьи сахорозаводчика Экелиса, женой купца 1-ой гильдии, т.е.миллионеров. Революция всё отняла. Немецкое воспитание мамы в Берлине отразилось на её характере. Она вела тетради с записями – отчёты о доходах и расходах. И, когда посылала меня, малышку, в керосиновую лавку за хлебом или за молоком, то требовала обязательного отчёта. Велись тетрадочки в клеточку, где была графа «Приход» (зарплата, рента за сдаваемую комнату, потом в столбик писался расход, подводилась черта, итог). И сдача с даваемой мне суммы должна быть до копеечки точной. Поэтому я никогда не воровала, и в жизни никогда у людей не одалживала. Сама давала.