bannerbanner
Заговор Дракона. Тайные хроники
Заговор Дракона. Тайные хроники

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 5

Но на следующий день, едва солнце осветило макушки деревьев, в лагере раздались дикие крики, призывающие к оружию. Взбудораженные партизаны выскочили из шалашей и собрались у большого дуба, под которым адъютанты капралов бились в истерике, опасаясь за свои жизни. Оказалось, что было убито еще два капрала таким же зверским способом, как и Доджич.

Партизаны в гневе перебили всех овчарок и еще тех солдат, что присматривали за ними; адъютантам явно благоприятствовали звезды, их оставили в живых. Начались волнения, которые, учитывая большое количество оружия и отваги, могли привести к самым плачевным последствиям. Был убит еще один капрал, которого подозревали в предательстве. Когда кровожадный гнев толпы был удовлетворен, в отряде созвали коло – что-то наподобие казачьего круга. На этом коло были казнены шесть провокаторов и избраны еще четыре новых капрала из самых кровожадных гайдуков. Новые командиры сразу же захватили власть и заковали в оковы Бояна с последним из оставшихся старых капралов, как хорватских шпионов.

Оставшись наедине, пленники стали думать, как им остаться в живых. Тогда Боян рассказал своему товарищу по несчастью, что он подлил в вино Марко не цианид, а концентрированный раствор дурмана колючего. Так велел ему полковник, который узнал от него о заговоре. Этот раствор был строго дозирован для того, чтобы Марко не умер, а лишь погрузился в глубокий летаргический сон. И что, возможно, он и умертвил своих капралов, отомстив за заговор и удовлетворив свою жажду крови. То есть таким образом он убил двух зайцев одним камнем, как по-настоящему гениальный преступник.

Капрал, услышав такие откровения, заскрежетал зубами и погрозил мусульманину кулаком. Опешив от неожиданного признания и потеряв голову от лютого гнева, капрал решил использовать ситуацию в свою пользу, оглушил Бояна и позвал охрану. Однако новые военачальники, приняв к сведению информацию о заговоре с отравлением, совершенно проигнорировали Бояново сообщение о летаргическом сне и мести Савановича. Они расстреляли капрала на месте, совершенно в гайдукском стиле, безжалостно, с детской невинной простотой. Затем выпили черногорской лозы и послали за Бояном. Теперь у них было обоснование собственной власти – восстановление справедливости, месть за отравление Савановича.

Хитрый мусульманин отказался от прощальной рюмки раки и попросил гайдуков о другом последнем желании: он хотел рассказать историю.

Охмелевшие и подобревшие гайдуки рассмеялись и благосклонно восприняли просьбу Бояна. Тогда он не спеша, стараясь заинтриговать новых капралов, рассказал всю историю от начала до конца, стараясь удержать их в благодушном настроении как можно дольше. Это ему почти удалось.

После его необычного рассказа, объясняющего странные явления последних дней, мнения капралов разделились: одни хотели его тут же пристрелить, другие решили пойти на могилу Савановича и посмотреть на тело, а уже потом уничтожить Бояна, осмелившегося насмеяться над смертью прославленного командира Марко.

Подойдя к могиле, они увидели, что земля на ней совершенно свежая и переворошенная, как будто ее совсем недавно раскопали. Гайдуки приказали солдатам вновь раскопать могилу и с нескрываемым удивлением обнаружили, что тело Савановича и в самом деле пропало. Удивление быстро сменилось гневом.

Бояна тут же, с раздраженными криками, расстреляли, а тело бросили в эту же могилу. Ее наспех засыпали на глазах у изумленных партизан. Затем капралы плюнули на могильный холмик, теперь уже Бояна, и на скорую руку решили снова созвать коло, чтобы выбрать на нем великого командира, равного доблестью и отвагой самому Марко Савановичу. А разобраться с загадочными смертями капралов и пропажей тела их предводителя решили потом.

Каждый из четырех капралов-гайдуков хотел быть первым, и никто не желал подчиняться другому. И у каждого из них было много сторонников в отряде. В воздухе сгущалось напряжение. Коло собралось на следующий день у большого дуба. Партизаны стекались туда безо всякого огнестрельного оружия, чтобы предотвратить кровопролитие, правда, никто не сможет заставить гайдука расстаться с ножом. Чтобы не затягивать выбор командира, партизанам сразу же сообщили о главной цели: необходимо избрать нового военачальника для того, чтобы наказать виновных и восстановить порядок и справедливость. Солдаты стали выкрикивать фамилии своих кандидатов, но всем было ясно, что достичь единства в этом вопросе будет очень сложно. Начались споры и небольшие потасовки, пока в тумане гула и споров не раздался мощный крик, который, как тогда всем показалось, потряс основы вселенной:

– Саванович!!!

От этого крика время словно остановилось. Всякие споры утихли, мускулистые усатые капралы прекратили битву за власть и присмирели. Само звучание этой фамилии звучало магически, это имя вгоняло людей в замогильный холод тартара. В ущелье воцарилась тишина как в средневековом монастыре. Все осторожно посмотрели в центр толпы, откуда раздался этот крик. И вот из самой людской гущи, как из лесной чащобы, вышел дикий зверь Марко. Все буквально онемели от изумления и ужаса. Марко был бледен, словно смерть, его глаза искрились от ненависти, казалось, что она жжет его изнутри, как языки неугасаемого адского пламени. Его волосы были всклокоченными, в кудрях застряли маленькие комья земли. Но, несмотря на грязь и кровь на лице, руках и одежде, весь его вид был грозным и даже величественным.

Марко подошел к большому дубу и, не говоря ни слова, сел в кресло командира. Солнце уже вышло, но тень дуба покрывала поляну полностью, казалось, что партизаны находятся в непролазных тропических джунглях, куда свет заглядывает лишь изредка. По одному преданию, этот дуб был настолько старым, что под ним останавливался обедать сам император Константин Великий. Его ствол могли обхватить только девять взрослых мужчин. Это был древний дуб, у него даже было имя: Душан. Непонятно, почему дубу дали человеческое имя, и никто не знал, кто «окрестил» дерево. Но должна же быть всему этому какая-то причина?

Через какое-то время люди стали выходить из-под власти зловещего гипноза и в толпе послышались приветственные вопли. Люди благодарили провидение за то, что оно вернуло им Савановича. И правда, не вернись он, партизаны могли бы перерезать друг друга. Марко сразу же приказал повесить всех четырех гайдуков на раскидистых ветвях Душана. Это приказание было выполнено незамедлительно, гайдуки даже не препятствовали совершению собственной казни. Злобные усатые богатыри, которые могли вырвать из груди человеческое сердце, приняли смерть, как кроткие агнцы, ведомые на заклание.

Марко вновь принял власть над «Красными дьяволятами», но на сей раз он правил самодержавно. Партизаны выполняли любое его приказание, каким бы нелепым и жестоким оно ни было. В отряде с того момента не стало даже намека на оппозицию. Саванович использовал метод царя Иоанна Грозного и деспота Влада Цепеша: устранить элиту путем кровавых репрессий и психологического устрашения, сосредоточив власть в одних руках. С сего дня, управляемые железной волей Марко, партизаны отряда совершили еще немало героических, почти легендарных деяний, как, впрочем, и таких же легендарных зверств.

Вскоре после окончания войны герой Марко погиб от шальной серебряной пули во время военного парада и был похоронен у стены героев в Белграде. Он был канонизирован социалистами, которые видели в нем великого героя, у его бюста всегда лежали свежие маки. Почитатели и ветераны отряда «Красных дьяволят» не забыли своего старого полковника. Все, как тогда казалось, было хорошо у живых и у мертвых.

Но, однако, это было лишь началом. Садовник, отвечающий за парк у стены героев, стал замечать, что земля, в том месте где погребли Марко, всегда свежая и взрыхленная, как будто там поселился большой крот или даже целое семейство больших кротов. Чтобы избежать административного взыскания, садовник стал опрыскивать могилу химикатами и разбрасывать по земле отравленные продукты – следовало отвадить наглых грызунов, осмелившихся завестись на святой земле. Такое поведение зверей ему казалось кощунственным. Он расходовал химикаты килограммами, так что на улицах Белграда стали находить множество мертвых птиц, которые имели неосторожность полакомиться отравленным хлебом. С того дня и до сих пор бюст Марко Савановича чист от птичьего помета, потому как все птицы облетают место его захоронения за десять метров. Но грызунам все было нипочем: странные взрыхления на могиле не прекращались. Разозленный старик решил перейти к более активным действиям самостоятельно подкараулить и забить наглого крота. Вместе со своим несовершеннолетним внуком, он пришел к могиле ночью, договорившись со сторожем, который был его стародавним приятелем.

Старик дал внуку маленькую штыковую лопату, а себе взял большую совковую. На небе светила большая луна и не было нужды пользоваться фонарем. Старик и ребенок заняли боевую готовность у стены героев. Со стороны можно было их принять за гробокопателей, которые решили поживиться чем-нибудь из могил. Но истинные гробокопатели, которые закапывали могилу Марко, посмеялись бы над их потугами. Они все видели своими глазами и могли поклясться на «Капитале» Маркса, что гроб Марко сорвался с веревок и буквально провалился сквозь землю; пришлось привезти сюда дополнительное количество земли, для того чтобы полностью засыпать могилу. Никакие гробокопатели не смогли бы быстро найти его. Да и чем они могли поживиться, кроме нескольких орденов и медалей, а по пуле в лоб они бы заработали только за одну попытку осквернения могилы.

Старик и внук стояли перед стеной героев, как античные статуи, их тени застыли в лунном полумраке на красноватом кирпиче стены. Наконец, крот – как они думали – начал рыть землю. Земля как бы закипела, под ней явно была какая-то жизнь, а не смерть. Было уже три часа ночи. Маки на могиле зашевелились, и тут же зашевелились волосы, редкие старческие и кудрявые юношеские…

Старик и его внук так и не дождались выхода крота на поверхность, а может быть, и дождались – о том история умалчивает. Известно только, что их нашли у стены героев умерщвленными тем же способом, что и капрал Доджич. В застывших бледных руках покойники сжимали лопаты.

Наутро сторож обнаружил окоченевшие тела садовника с внуком. Он смертельно перепугался и сообщил куда надо. Впоследствии сторож скончался от сердечного приступа в тюремной больнице. Говорят, что об этом происшествии доложили самому Тито лично, который хоть и нахмурился, но не был особо удивлен произошедшим. Лидер Югославии весьма и весьма призадумался. Он явно знал то, о чем не знали другие.

Загадочной гибелью деда и внука дело не закончилось, за ним последовала череда таинственных и зловещих событий, о которых мне почти ничего не известно. Верхушка югославского руководства была встревожена, кое-кто из жен коммунистов загремел и в психушку. Тогда Тито собрал всех ученых, занимающихся необычными явлениями на грани сверхъестественных и рассказал им об этой деликатной ситуации. Они были моими предшественниками и обладали некоторыми знаниями из области вампирологии, главным образом черпая их из исторических хроник. Время было не то, чтобы сомневаться в приказах, и исследователи приступили к работе. В распоряжении этих ученых оказались австро-венгерские и сербско-хорватские архивы, в которых находились материалы о вампирах.

Общественности до сих пор известно лишь одно кладбище вампиров, близ местечка Челаковице[7] в Чехии, где тела пятидесяти вампиров были погребены по древнему славянскому языческому обряду, во время которого их души отправлялись в ад, и всякая связь этих демоноподобных душ со своим телом прерывалась. Но югославские ученые выяснили, что и в Сербии, в маленькой кралевской деревне Субботица, есть новейшее кладбище вампиров, где во времена Австро-Венгрии священник Савва, используя какой-то православный обряд, также прерывал эту связь и нейтрализовывал вампира. Эта информация и по сей день составляет государственную тайну. И в ее сохранении заинтересованы многие и многие.

Ученые объяснили Тито: чтобы покончить с чередой странных событий и злодейств со стороны покойного Савановича, нужно его перезахоронить на субботицком кладбище по тому самому обряду. Тито не стал отвергать предложения своих ученых. Он и так знал, что его соратник, брат по оружию, был вампиром – этому было слишком много доказательств. Иосип Броз дал ученым зеленый свет, лишь приказал не предавать это дело огласке.

Оставалось только узнать, каков был сам этот обряд. В архивах никаких документов на этот счет не было. Ученые приехали в саму Субботицу, но неделя их работы также прошла впустую. Ничего не нашли. В Будапешт с такой просьбой обратиться ученые не могли, не было дозволения Тито. Так бы они и уехали восвояси, если бы к ученым не пришла праправнучка того самого отца Саввы. Она как-то узнала о цели их визита и предложила последование обряда «запрещения вампира». Этой праправнучкой, о чем я с удивлением узнал, оказалась бабка Горана, она хранила некоторые вещи опального Саввы, которые передавались в этой семье из поколения в поколение.

Ученые пришли к выводу, что это последование гораздо старше XVIII века, когда жил отец Савва. Оно было написано на древнеболгарском языке, один из диалектов которого святые Кирилл и Мефодий использовали при переводе богослужебной литературы с греческого языка. Ведьма отдала этот артефакт в их распоряжение отнюдь не бесплатно. Когда Горан мне рассказывал эту историю, я еще не знал всей цены, которую заплатили за обладание этим документом ученые и, в конце концов, сам Тито. Наспех разобравшись в ситуации, ученые пошли на контакт с Сербской православной церковью и обратились в Патриархию с просьбой помочь провести этот необычный религиозный обряд. Ученые не вдавались в подробности, но дали понять, что эта просьба – не провокация и идет с самого верху. Но в Патриархии совсем не были уверены в том, что этот документ каноничен, и не могли дать благословение на проведение обряда. Ведь о «запрещении вампира» не упоминалось никаким святым отцом, и оно ни разу не было нигде напечатано. Возможно, это было творчество еретиков-богомилов, а не православного человека. Несмотря на все уважение к властям, в чем заверил ученых секретарь Патриарха, благословения на проведение обряда Патриархия дать не может.

Тогда ученые пошли по ленинскому совету другим путем. Они нашли одного старого священника, который жил в Кралево на покое. Этот священник слыл большим чудаком и хорошо знал субботицкую историю. Он поддался на уговоры ученых больше из элементарного любопытства, чем из-за денег, которые ему предложили. Отец Димитрий был романтической натурой и желал верить в вампиров и другую нечисть, считая, что без них жизнь слишком скучна, тем более для священника, самим Богом призванного бороться со злом.

Тем временем в Белграде перед стеной героев начались раскопки. Гроб Марко Савановича искали очень долго, он провалился достаточно глубоко, чтобы дать повод мрачным слухам о вампиризме власть имущих, и находился в десяти-пятнадцати метрах от поверхности земли. От гроба во внешний мир вел, если можно так выразиться, подземный ход спиралеобразной формы, и обычный человек при всем желании не смог бы пролезть по нему.

В это дело был посвящен только узкий круг лиц. Работники тайных служб были замаскированы под простых рабочих в касках и жилетах, раскопки велись под видом муниципальных работ, не прерываясь ни днем ни ночью, три дня, пока не увенчались успехом. Деревянный гроб вытащили при помощи хитроумной системы лебедок через таинственный проход, прорытый предположительно телом Марко Савановича. Затем могилу засыпали, как ни в чем не бывало, а гроб в обстановке полной секретности отвезли на далекий военный полигон, где его с нетерпением ждали врачи и ученые для исследования.

Тело героя партизанского сопротивления оказалось почти не разложившимся, что противоречило законам природы, однако на святые мощи оно тоже совсем не походило. Цвет трупа был бело-серый, как у бледной поганки, зубы выросли, как и ногти с волосами. Дух от него исходил весьма тяжелый. На крышке гроба были видны царапины, показывающие, что Саванович каким-то образом и после смерти сохранял жизнеспособность. Еще всех насторожили пятна и даже сгустки крови, которые были повсюду во гробе.

Участники эксгумации дали подписку о неразглашении государственной тайны.

Ученые долго совещались и наконец вынесли свой вердикт относительно тела Марко Савановича. По их авторитетному мнению, оно подверглось процессу естественной мумификации под влиянием каких-то солей и минералов. Однако такой вывод годился лишь для отписки, которая в данном случае не была нужна. Здесь нужна была правда, а все присутствующие понимали, что столкнулись с явлением сверхъестественным.

Некоторые ученые считали, что останки Савановича захватила колония высших микроорганизмов, неизвестных ранее науке. На это указывали признаки жизнеспособности трупа, оцарапанная крышка гроба и спиралевидный лаз на поверхность, который явно был прорыт. Микроорганизмы съедают разлагающуюся плоть и образуют своеобразный нарост вокруг костей, псевдоплоть. Эти высшие бактерии с единой системой организации жизнеобеспечения заставляют труп вставать и убивать других, для того чтобы свежей кровью питать колонию. Эта безумная теория, хоть и казалась порождением таланта какого-нибудь писателя-фантаста, но объясняла происходящее гораздо лучше теории «естественной мумификации». Нашлись в среде ученых и те, которые стояли на позициях оккультизма. Они принимали классическое понимание вампиризма, изложенное еще Парацельсом, что вампир – это астральное тело самоубийцы или умершего наглой, внезапной, смертью. Астральное тело вампира не прерывает связь с физическим телом и ворует у людей жизненную энергию, удерживая тем самым свой труп – физическое тело – от разложения. Все эти обряды – языческий в Челаковицах и православный или псевдоправославный в Субботице – имели одну цель: прервать связь астрального и физического тел. Оккультный взгляд, правда, не объяснял, откуда тогда возник этот спиралевидный лаз в земле и царапины на крышке гроба. Ведь астральное тело – обычный призрак и не может активно воздействовать на материю.

Ученые спорили до хрипоты достаточно долго, чтобы перессориться друг с другом. Наконец, они остановились на теории о колонии высших микроорганизмов. Некоторые считали, что и нетленные мощи святых такие же «спящие» колонии, а миро или елей, исходящие от них, лишь продукты жизнедеятельности микроорганизмов. Судя по приятному запаху, эти микроорганизмы были другого вида, чем захватившие труп Савановича. На этом и порешили, но провести обряд «запрещения вампира», пойдя на компромисс с учеными-оккультистами, также сочли уместным.

Используя массу предосторожностей, тело вампира перевезли на правительственном бронированном «Мерседесе» в Субботицу, где их уже ждал отец Димитрий, который, к сожалению, решился на эту рискованную акцию без благословения Владыки. Бабка Горана тоже захотела присутствовать при вторичном и даже уже третьем погребении тела Савановича. Специально для этого проекта на субботицкое кладбище за три дня провели насыпную дорогу, по которой мог бы проехать правительственный «Мерседес». Решено было провести обряд глубокой ночью, когда все местные жители уже спали бы в своих домах. По странному совпадению, в тот день было полнолуние, небо было совершенно чистым и не требовались дополнительные услуги осветителей.

На погребении Савановича присутствовали несколько партийных деятелей с непременными шляпами на головах, четыре офицера службы безопасности и один представитель от Советского Союза – тогда отношения Тито со Сталиным были еще терпимыми. И, конечно, за всем наблюдали ученые, притащившие на кладбище большое количество различной современной аппаратуры.

Вначале один из присутствующих – коренастый и мордатый партийный деятель – прочел по бумажке речь о доблести фронтового товарища Марко, подвигами которого Югославия избавлена от фашистского гнета. Он выразил признательность от имени партии и трудового югославского народа: «Спи добрым сном, наш отважный товарищ, родина тебя не забудет».

Затем священник приступил к проведению собственно обряда. Отец Димитрий одел поручи и епитрахиль и прочел предначинательные молитвы. Он заглянул в последование и перевел взгляд на присутствующих. Застенчиво, но с твердостью заявил:

– Здесь написано, что евреи и католики не могут присутствовать при совершении этого обряда. Надеюсь, что все присутствующие крещены в православии?

В рядах партийных деятелей возникло смущение. В другой обстановке этот вопрос сочли бы провокаторским, что вызвало бы резкую реакцию. Но, учитывая мистическую подоплеку проводимого на кладбище обряда «запрещение вампира», партийцы проявили понимание. Тем не менее неловкая пауза затянулась надолго. Наконец, один чернявый партиец язвительно и остроумно ответил отцу Димитрию:

– В партии, товарищ, нет ни эллина, ни иудея, красное знамя примирило все трудящиеся народы. Отныне нет борьбы между народами, есть только классовая борьба. А с этой стороны, уверяю вас, у нас все в порядке, мы все вышли из рабочих или крестьян. – Партиец достал из кармана чистый белый платок и громко высморкался.

Отец Димитрий в недоумении почесал свою голову:

– Хорошо, так будет еще лучше. – Он хотел было что-то возразить, но передумал. Он медленно зажег кадило и принялся уныло кадить гроб, читая под нос молитвы из последования. Через двадцать минут отец Димитрий остановился и жалобно посмотрел на присутствующих:

– Чада мои, написано, что нужно отделить голову от трупа и вбить ему в грудь осиновый кол… Кол-то я еще как-нибудь вобью, а вот отделить голову не смогу. Духа не хватит. Может быть, кто-нибудь поможет мне?

– Чада мои?! – Чернявый партиец возмутился. – Подбирайте выражения, Димитрий! И потом, не понимаю, что значит, отделить голову? Что за мракобесие, товарищи? – Он посмотрел по сторонам. – Я еще понимаю священников, они наши классовые враги, но наука. Наука, товарищи! Ученые мужи что хотят – чтобы нам всем после смерти отделяли головы? Так, что ли, надо хоронить красных героев-коммунистов? Я, например, категорически против!

Начался бурный спор, и мнения разделились. Для ученых это был интересный эксперимент, и они во что бы то ни стало хотели провести его в согласии с древним последованием, но партийцы были, все как один, против. Кто-то из ученых-оккультистов заявил, что они таким образом нарушат формулу и вампир не умрет. Священник умом был на стороне ученых, но сердцем на стороне партийцев, потому что ему не хотелось самому марать руки. Подняв сжатую в кулак руку, представитель от Советского Союза положил конец спорам. Он говорил громко, почти крича:

– Вы хоть понимаете, что плетете?! А товарищу Ленину нам, по-вашему, тоже нужно отделить голову? А?! Ильич тоже живее всех живых, но наши ученые не стремятся к расчленению тела нашего любимого вождя. Мы нашли другой выход из ситуации. Эх вы! Надо было пригласить наших, лучших в мире, специалистов, а не мнить в своем мелкобуржуазном ревизионизме, что можете обойтись своими силами. Вбивайте кол, так уж и быть, но голову я вам отделять не позволю. Я запрещаю вам расчленять тело товарища Савановича!

Все присутствующие от этих слов оторопели и смирились, кроме священника, который облегченно выдохнул. Он взял протянутый ему маленький осиновый кол, привезенный из Белграда в портфеле-дипломате, и наспех вбил его в грудь Савановича. Однако отец Димитрий со страху перепутал левую сторону груди с правой, так что сердце даже и не задел.

Из пробитого отверстия тоненьким ручейком потекла коричневая кровь. Отец Димитрий поморщился и вновь зарядил кадило. Тимьян слабо перебивал трупный запах. Все присутствующие не скрывали радости оттого, что обряд близок к завершению. Священник еле-еле закончил последование и сел на заранее приготовленный стул; затем, отдышавшись, небрежным жестом, показал ученым, что они могут опускать гроб в могилу. Ее специально копали неглубоко, ученые хотели через год вновь ее раскопать и провести свои исследования.

Офицеры в форме засыпали могилу за несколько минут. Ученые, охая от напряжения, достали из багажника «Мерседеса» каменный крест такой же формы, как и на других могилах. Они хотели водрузить крест на могильный холмик.

Однако их планам не суждено было сбыться. Товарищ из Советского Союза категорически запретил устанавливать крест, другие партийцы его шумно поддержали, ссылаясь на так называемое завещание Марко Савановича. В этом завещании герой указал, что в случае его насильственной или естественной смерти злодеи-четники наверняка захотят справить над его телом культ, поставить на могиле крест и т. д. Или, хуже того, попытаются совершить над его телом надругательство. Поэтому Марко и завещал своим военным друзьям пресечь все эти попытки, если они будут иметь место.

Один из ученых-оккультистов, наконец, взорвался:

На страницу:
3 из 5