Ласковое лето. Сборник рассказов

– Кто здесь безобразничает? – услышали мы низкий женский голос.

– Ты кто такой? Куда матрас тащишь? – вторил ему голос на пол октавы выше, но принадлежащий мужчине.

Конечно, мы их узнали, это прикатили домой родные тетя и дядя Костика и Сашки. Немолодая уже семейная пара была дружной, как попугаи-неразлучники, и никто никогда не видел их порознь. Жили они в доме напротив и всегда ставили свой новенький, до блеска натертый автомобиль в тупике возле котельной.

«Моя букашечка», – ласково называл дядя свою машину и нежно полировал ее красные бока.

«Автомобиль у нас качественный, импортный!» – радовалась удачному приобретению тетя.

«Они бы лучше два мопеда купили», – бормотал дед, каждое утро обходя «удачное приобретение», загородившее ему дорогу.

«Кто башмак потерял?» – смеялись мальчишки, показывая на компактную машину, напоминающую пузатую божью коровку или нечаянно сорванную ветром кабинку колеса обозрения.

Наверное, все соседи потому считали пожилую семейную пару людьми зажиточными и чванливыми, что они много путешествовали и мало с кем делились рассказами об этом, сувениров из поездок не привозили и подарков никому не дарили. А может еще из-за того, что они только вдвоем жили в большом каменном доме, имели огромный плодовый сад, нигде не работали, но ни в чем себе не отказывали. И гостей они к тому же не любили, потому что «гости в доме – как Мамай с Золотой Ордой прошел, убирай потом за ними и сантехнику чини».

Рассекретив наше местоположение благодаря Женькиной неуклюжести, семейка неразлучников разогнала нас по домам, пообещав нажаловаться не только нашим родителям, братьям, сестрам и остальной родне, но и кому-то там еще, стоящему выше нас в табеле о рангах. И конечно же, ночные посиделки запомнились нам на многие годы. Мы потом долго со смехом и удовольствием вспоминали и пересказывали друг другу эту недлинную историю о долговязом Женьке и его ковбойской тени на стене котельной, которую засветила наша «разведка». Об этой чудаковатой агентурной парочке я обязательно расскажу подробнее.

Как много осталось еще не рассказанного! Воспоминания юности стремятся наружу прозрачной росой образов и каплями слов на травинках памяти. Плавные строки неспешно выходят на поверхность, превращаясь в золотые ручейки мудрости и становясь мерно текущей рекой понимания. Массой фраз эта река медленно плывет по своему руслу, насквозь прогретому лучами воображения. Безудержные потоки принимают в себя кристальную воду явственности и текут по каналам разума, по пути наполняясь идеями, образами, и аллегориями. Полноводные реки расширяются в своем устье, чтобы впасть в бездонное море писательской фантазии. Моря становятся океанами, океаны стихиями, стихии галактиками, а дальше – бескрайний и неизведанный космос.

Тайная агентура и хлам из чулана

Самое время рассказать о наших бдительных соседях и по совместительству, родственниках. Звали дядю высокопарно и торжественно – Гаваон Пантелеймонович. Такое замечательное имя родители выбрали своему ребенку не случайно, а с посылом, что когда он вырастет и выучится, то станет гениальным, а возможно даже знаменитым, ведь Гаваон означает «возвышенный», а если сокращенно, то Гаон – «гений». У тетушки, жены гения, имя было попроще, но не лишенное изящества. Тетю звали Цецилия, а если чуть короче, то Циля – мы ее так всегда и называли.

В поисках значения редкого имени тетушки, вот что я узнала: «Врожденная самодостаточность Цили делает ее независимой женщиной, для которой любовь в паре не является главной, однако спутник жизни ей крайне необходим для поддержания высокого королевского статуса». Далее говорится, что для Цили характерна строгость в одежде, солидность в поведении и благочестие в характере. Однако, за ее напускной строгостью обязательно скрываются доброе сердце и жертвенная душа. Прекрасное описание характера тетушки, лучше и не скажешь!

У Гаваона особо выдающихся качеств не было, ну разве что его терпеливость и немногословность (я всегда считала, что Сашка Увилин свою тихушность унаследовал именно от дядьки). Однако, если дело касалось смиренномудрия, то тут все индивидуальные черты Гаона проступали на свет божий. Дядька хоть и немногословным был, но когда вопрос стоял об обращении грешника на пути праведные, здесь поток назидательных речей не иссякал. К слову, консервативная чета Гаона и Цили была достаточно религиозной и с удовольствием соблюдала обряды, традиции и уставы.

Дядька искренне желал, чтоб все близкие по его примеру могли бы жить благочестиво, ежедневно каяться и смиряться. Он мог целыми днями тенью за кем-то ходить и втихаря наблюдать, чем человек занимается. Бывало, подкрадется Гаон к кому-нибудь из родственников, за руку внезапно схватит и тут-же уличит «злодея» в беззаконии. И не важно в каком, главное было тут же на месте объяснить, где человек оплошал, да так, чтоб тот почувствовал себя глубоко виноватым, погрешил ли он устами, очами, или мыслями. И хотелось Гаону, чтобы чувство вины не покидало нечестивца и не давало бы тому покоя, аж пока он сам прегрешение свое не осудит. А после, как падет человек в покаянии, грехи ему будут отпущены и примет праведник благодать неизреченную…

«Дорогой автор, ох и сильны же вы преувеличивать!» – скажет, возможно, мой читатель, и здесь я спорить не буду. – Да, историю я сильно приукрасила, но мне ни капли не стыдно. Просто все эти события именно в таком свете мне и виделись тем летом, когда мы с друзьями отдыхали у родственников. С вашего позволения я продолжу свой рассказ.

Сидим мы как-то вечером в комнате на первом этаже, расположились там, где было чуть прохладнее. За окном ночные птицы поют и цикады стрекочут, а мы с ребятами в комнате музыку негромко слушаем. Сидим, чай пьем и ничего такого не делаем, в чем можно молодежь упрекнуть. Соблюдаем социальную дистанцию, как сейчас говорят, время приятно проводим, шутки шутим и разговоры ведем. Вдруг в широко распахнутом окне со стороны сада появляется чье-то бледное обличье и загробным голосом произносит:

– Добрый вечер!

Мы все аж с мест своих повскакивали.

– И чем вы тут занимаетесь? – допрашивает нас «тень отца Гамлета».

– Да, вроде бы, ничем плохим не занимаемся, чай пьем и музыку слушаем, – сказал самый смелый из нас, а у остальных от увиденного в окне привидения дар речи пропал.

Теперь-то мы узнали Гаона и с облегчением выдохнули, зато он никак не унимался:

– А не пора ли вам по домам расходиться?

– Может быть и пора, – отвечает ему Костик. – Скоро уже разойдемся.

– По-о-нят-но, – разочарованно тянет дядька и спускается с деревянного ящика, на который он залез, чтоб заглянуть в окошко первого этажа.

– Ну я тогда пойду? – спрашивает, обернувшись.

– Идите, дядя Гаон, – осмелев, отвечаем ему хором. – Тете Циле привет передавайте. – И силуэт родственника мгновенно растворяется в темноте, как будто его за окном и не было. Наверное, побежал докладывать жене, что в округе всё спокойно и молодежь ведет себя чинно, пристойно, благоразумно и целомудренно.

Вот с тех самых пор мы и стали называть тихую семейную пару, живущую по-соседству, «тайной агентурой». Дядя Гаон, опять же с подачи Нинки-Кислинки, получил прозвище Цыпа, ходит, мол, тихо на цыпочках и за всеми подглядывает. Нинель нас заверила, что дядькино прозвище отлично сочетается с именем его жены Циля, в чем никто, конечно-же, и не сомневался.

Как же мы чудили по молодости, не передать словами, но я все-таки постараюсь. Убирались мы как-то вдвоем с Нинкой в верхних комнатах, разумеется, не по своей воле – так бы мы сейчас на пляже загорали. Прибраться на этаже и поменять белье попросила моя сестра, потому что вот-вот должны были заехать отдыхающие, а ей не хватало времени, она нас наверх и отправила. Закончив уборку, мы вышли на балкон подышать свежим воздухом. Постояли, полюбовались видами и зачем-то полезли в незапертую кладовку, где и наткнулись на старые, пропахшие плесенью вещи. Кто притащил в новый дом и свалил в чулане сигнальный жилет, строительную каску, кирзовые сапоги, лохматую шапку-ушанку, допотопную люстру с пластмассовыми висюльками, лыжи, палки, веревки, тряпки и прочий хлам, навсегда останется загадкой.

Хоть мы с Нинкой и Алинкой больше не живем по соседству, но продолжаем активно общаться: часто созваниваемся, иногда они ко мне приедут, а иногда я к ним. Нинкины родители недавно переехали в загородный поселок вместе с детьми, вещами, котом, морской свинкой и разлапистой пальмой в кадке, говорят, там экология лучше, море чище и отдыхающих меньше. Упомянув чистое море я вспомнила, как мы с подругами всегда мечтали побывать в круизном путешествии, и однажды устроили себе катание по морю на белоснежном лайнере. Я постараюсь не забыть рассказать об этом чуть позже. А сейчас давайте вернемся и заглянем в кладовку, где кто-то втихаря складировал свои старые вещи, а потом про них забыл.

Итак, было полуденное время сна, это как сиеста в Испании, но у нас всё значительно проще и называется обычным словом – разморило. Уложив детей спать и оставив их на мое попечение, сестра ушла в магазин за продуктами. На своем посту у кочегарки мирно подремывал дед Пантюша, слегка раскачиваясь в кресле-качалке, откуда-то взявшимся вместо привычного плетеного стульчика. У ног деда возлежал дворовый пес Барбос, смешно шевеля носом и подрагивая во сне. Кто-то из ребят, у кого сегодня был выходной, загорал на старом диване, стоявшем на смотровой площадке, а кто-то сидел и пил квас за столиком под навесом. Под ореховым деревом разогревался Сашка, готовясь залезть в импровизированный водоем – он делал махи ногами и крутил руками, как ветряная мельница.

Вода в ванне, которую с трудом притащили и поставили под тенистое дерево двое крепких парней, была почти ледяная. К заплыву бодрый физкультурник подготовился заранее, потому что прежде чем нырнуть в ванну, он налил туда воду из шланга, а потом принес из холодильника и высыпал целую коробку льда. Саня смело перелез через бортик ванной, сделал резкий выдох и погрузился в воду как бегемот, не издав ни звука, а вот если бы кто-то из нас полез в ледяную воду, то визгу было бы на весь двор. Сашка с удовольствием лежал в глубокой ванной и похоже дремал. По крайней мере со стороны орешника не доносилось ни звука ни всплеска. На улице стояла липкая июльская жара и всех разморило, ну разумеется, всех кроме нас с Нинкой.

Пока дети спали, у нас было время, чтобы разведать обстановку вокруг и немного пошалить, как Карлсон который живет на крыше. Мы тихонько пробрались на третий этаж и вышли на балкон комнаты, в которой недавно убирались. Дом стоял на косогоре, северной стороной на треть в скале, а фасадом он выходил к югу. Сверху мы видели абсолютно всё: море, тенистый парк, дремлющего деда, видовую площадку, и участок с ветвистым деревом, под которым в ванне релаксировал Сашка.

Мы с Нинкой переглянулись и поняли друг друга без слов. Саня временно поселился в одной из гостевых комнат с балконом. Так почему бы, пока он дремлет, не украсить нижний ярус забавными вещами из кладовки и не устроить Сашке праздник, Новый год например. Ну и что, что в июле, зато как нарядно будет выглядеть его балкон с лыжами, палками, шапкой-ушанкой и сапогами-скороходами. С элегантным канделябром, наконец, увешанным пыльными подвесками. Чем тебе не елка? Заодно и старые вещи проветрим, чтоб не пахли так резко.

Давясь от смеха и крадучись, чтобы заранее не выдать себя, мы тихонько привязали к веревкам всё, что нашли в кладовке на балконе верхнего этажа, и спустили это великолепие вниз до уровня окон Сани-молчуна. Каково же было удивление Сашки, когда он зашел после купания в дом, переоделся в комнате, выбрался на балкон, чтобы развесить полотенце, и там увидел нарядный праздник, прямо у себя перед носом. Откуда-то сверху пышными гирляндами свисали кирзовые сапоги, лыжи с палками, шапка с растопыренными ушами, связка дырявых носков, яркий жилет, рабочая каска, люстра-канделябр и еще много всего, что в хозяйстве пригодится. Тут уж мы с Нинкой не выдержали и прыснули смехом, да так звонко, что стекла в доме зазвенели. А Саня задрал голову вверх, увидел нас и погрозил кулаком, не произнеся при этом не звука. Мы скатились по наружной лестнице вниз, хохоча как ненормальные.

– Ой, не могу, – в голос ржала Нинка.

– Караул! Держите меня семеро, – вторила я подруге. – Новый год в июле, вот так сюрприз.

– Нет, ну ты подумай, сколько ценных вещей в хозяйство к Сашке прибыло. Подарки от деда Мороза принимай-ка дружище! – складываясь пополам и хватаясь за живот, рыдала от смеха Нинель.

– Пойду на детей гляну, – еле отдышавшись сказала я подруге, – ты своим хохотом наверное всех разбудила. – Я сбежала вниз по каменным ступеням еще на один пролет и зашла с южной стороны на свой этаж. Во дворе резко стало тихо.

Нинка осталась стоять на площадке перед котельной. На нее уставились четыре пары пытливых глаз: дед Пантюша, прекративший монотонно раскачиваться в кресле, пес Барбос, застывший в недоумении с открытым ртом, парень, мирно дремавший на солнышке и резко вскочивший с дивана от шумного переполоха, и человек в тени беседки, который поперхнулся квасом, когда дремавший неожиданно вскочил с дивана. Правда, он смог на Нинку пытливо посмотреть только после того, как хорошо прокашлялся. И только Саня Увилин не проявил никаких эмоций. Он пожал плечами, покрутил пальцем у виска, зашел в комнату, и плотно затворил за собой балконную дверь.

Мечтай, энгони. Мечты сбываются

«Бойся желаний своих», – говорят часто люди и даже шутку такую придумали: «Кто чего боится, то с тем и случится – боюсь разбогатеть и похудеть». Вот и я всегда боялась, то бишь мечтала красиво петь, играть в музыкальной группе, сочинять музыку, писать песни, стихи и романы, быть успешной в своей профессии. А еще хотела путешествовать по всему миру, пусть не часто, но и два раза в год было бы отлично. Бабушка учила меня мечтать красиво, потому что мечты имеют свойство сбываться, если, конечно, очень захотеть. Вот именно поэтому, в память о своей дорогой бабушке, я неуклонно шла к намеченной цели. Пусть медленно, но уверенно двигалась к заветной мечте. Не сказать чтоб через тернии к звездам, как в крылатом выражении, уж чего-чего, а звезд я с неба никогда не хватала, но у меня задуманное всегда получается.

Сейчас я сижу в удобном кресле трансатлантического лайнера и лечу через океан в самое сердце Греции, Афины, о чем и собираюсь написать отдельные путевые заметки. По правую руку от меня возле окошка устроился младший сын Андрей, он летит со мной на родину моих предков и мечтательно разглядывает плывущие за бортом облака. Я беру телефон, чтобы записать туда свои воспоминания.

Память возвращает меня в детство, где я совсем еще девчонка, держу маму за руку и бегу в гости к любимой бабушке Сандре. Она была гречанкой как по крови, так и по духу: статная пожилая женщина, с красивым античным профилем и горделивой посадкой головы. Родилась Сандра еще до революции, в самом начале прошлого столетия и жила в греческом поселении на южном берегу Тавриды. После войны Сандру с ее вторым мужем и моей мамой, которая была тогда еще ребенком, по приказу погнали на выселки в Сибирь, где они ютились в землянках и сильно голодали. В чем греки, татары, армяне и болгары провинились, за что они попали под репрессию и за три дня были депортированы из Крыма, никому не известно. Когда жестокий тиран умер, пострадавшие от репрессий люди получили разрешение вернуться на свою родную землю. Но Сандра и ее муж-армянин остерегались повторных гонений и, услышав что греческие поселения есть и в Приазовье, отправились туда.

Бабушка много рассказывала мне о послевоенной жизни и обучала своему родному наречию, а было мне на тот момент лет пять. На всю жизнь запомнила я слово chartánai (хартанай), даже не знаю, греческое оно или нет. В словарях такого я не нашла, видимо, это было какое-то старинное наречие. С подачи моей бабушки хартанай означало – «добренькая и миленькая бабуля, которая печет пирожки и очень любит своих внуков». Помню ее вьющиеся волосы, уложенные в косу вокруг головы, грациозную шею, округлый подбородок, нос с горбинкой, густые брови и мечтательный взгляд карих глаз, такой я увидела Сандру на старом портрете, где она запечатлена еще совсем молодой. Эту семейную реликвию бабушка сохранила во время депортации и оставила нам в наследство. К сожалению, мы не смогли забрать с собой эту и другие ценности, когда спешно переезжали, но образ с портрета до сих пор хранится в самом надежном месте – моем сердце.

– Подойди поближе, корицаки (κοριτσάκι), – зовет меня бабуля, – Корици означает «девочка» по-гречески, а корицаки – «девчушка» или «малышка», – объясняет она.

– А еще такие слова, как ясас, эвхаристо́, калимера и калиспера тебе нужно запомнить, если хочешь научиться понимать по-гречески, – все ее слова сохраняются на полочках моей памяти.

На тот момент мы жили в городе Жданов Донецкой области на Украине, где бабушка Сандра нашла свою тихую гавань после сибирской ссылки и где родились мы с сестрой. А через пару лет мы всей семьей переехали жить в Крым, на родину бабушки Сандры. Уже позже, когда изобрели интернет, я прочитала, что греки Приазовья – третья по численности этническая группа и одна из самых крупных грекоязычных общин на постсоветском пространстве. А как греки попали на Крымский полуостров, тоже очень интересная история.

Эллины начали переселение на полуостров Таврида много веков назад. Самым первым греческим поселением стал Пантикапей, в настоящем – Керчь. Там, на горе Миртидат поселенцы выстроили укрепленный город, дав ему название Акрополь, по примеру храмового места в Афинах, столице Греции. Еще одним важным населенным пунктом был Херсонес Таврический, расположенный на месте современного Севастополя на юго-западном побережье полуострова. Этот город портовый, наряду с Феодосией и Судаком. Когда греки высадились на Крымском полуострове, они дали ему название Таврида, что значит «земля тавров» – все эти знания остались у меня еще со школы, где мы проходили историю крымских народов, античность и средневековье.

Будучи уже взрослой, я вернулась в те места, где прошло мое детство и юность, и специально взяла гида-экскурсовода, с которым мы могли бы пройти по знакомым мне местам. Он него я узнала следующее:

«Когда-то переселенцы из Греции занимали только прибрежные районы Тавриды, поэтому весь полуостров нельзя было назвать греческим. Но во времена классической античности торговые пути часто связывали территории, расположенные на склонах Крымских гор с греческим причерноморьем. Так в степном поселении Старый Крым при раскопках были найдены старинные медные монеты, чеканные барельефы и глиняные статуэтки, изображавшие древнегреческих богов и героев античных мифов. В древнейших по возрасту городах Кафа и Судак до сих пор сохранились стены и башни Генуэзской крепости, построенной генуэзцами для защиты своих владений от врагов».

А пока я еще маленькая пятилетняя девочка, бабуля укладывает меня спать и на сон грядущий заводит свой рассказ:

– Давным-давно, – говорит Сандра, – город Феодосия был важной морской гаванью для караванов Шелкового пути, отсюда тяжело груженые корабли отправлялись в другие страны. Шелковым путем называлась длинная-предлинная дорога в песках. Через пустыню шли караваны верблюдов, которые несли на своих горбах тяжелые тюки с товарами. В те времена верблюдов называли кораблями пустыни. Они были очень полезными животными, ведь без них шелка и другие дефицитные товары из Индии и Китая не смогли бы попасть на другую сторону земли. Ценные изделия и животные грузились на парусные суда, которые выходили из порта и плыли в Средиземное море через пролив Босфор. Корабли шли очень долго, сначала по спокойному, а затем по бурному морю и доставляли дорогие ткани и шелка, саженцы и семена диковинных растений, восточные сладости и экзотических зверей к далеким берегам.

– Бабуля, а что такое экзотические звери? – открыв глаза, спрашиваю я. Мне очень интересно ее слушать и я помню, всегда удивлялась, откуда бабушка столько всего знает.

– А это, малышка, такие очень редкие животные, которых люди не встречали в своих родных краях. Тигры и слоны, например, жили только в Индии. Арабских скакунов разводили в Египте – эта чистокровная порода лошадей считалась особенно ценной, потому что кони бегали быстро, как ветер.

– Город, где мы с тобой живем очень старый, ему аж две тысячи и пятьсот лет, представляешь? – бабушка любила пересказывать мне истории прошлого. – Греки плыли по морю, долго плыли и вдруг увидели землю, которая была божественно красива, именно на ней они захотели поселиться. Греческие моряки так и сказали, земля эта – Богом данная – то есть, Феодосия.

– Спи красавица, засыпай, – баюкает меня бабуля, а сама не спеша продолжает, – Чудесная здесь земля, что только не растет в наших краях – и виноград, и персики, и дыни, и алыча, и много-много всего. Ох, что-то о продуктах заговорила и сразу есть захотела, пойду, наверное, чаю попью.

Под монотонный голос бабушки Сандры я сладко засыпаю, и мне снятся величественные корабли пустыни – верблюды, плывущие с товарами через барханы, арабские скакуны, нарядно украшенные лентами, и полосатые тигры, крадущиеся на мягких лапах. Рядом с верблюдами идут слоны, которых в Индии считают священными животными и у которых прочные как столбы ноги. Отчего-то во сне я вижу спелые дыни с базара, уложенные в большие плетеные корзины – их несут на своих плечах люди в пестрых тюрбанах.

А потом бабушка умерла. Я очень по ней скучала, но мама сказала что сейчас наша Сандра живет в небесном городе, где тоже есть море, горы, деревья, цветы и яркое солнце, а вот ночи там нет. Позже йяйя (γιαγιά – бабуля) явилась ко мне во сне и остановилась неподалеку, красивая как ангел. Сандра смотрела на меня и тихо улыбалась, вероятно, хотела мне что-то сказать. Я так обрадовалась ее приходу, что не задумываясь подбежала к ней и воскликнула:

– Бабушка, я так давно тебя не видела. Где ты сейчас живешь?

Сандра протянула руку и жестом меня остановила, не дав приблизиться и обнять ее. Она перестала улыбаться и строго, как в детстве, на меня посмотрела, а после сказала:

– Я на небесах, но хочу быть еще выше, – ee голос я услышала мысленно. Если я правильно поняла послание Сандры, то даже оказавшись на небесах, нам будет к чему стремиться, о чем мечтать.

– Что же мне делать без тебя? – задала я ей такой важный вопрос.

– Поверь в чудо, энгони, – ответила моя небесная эллинка. – И однажды ты своими глазами увидишь мою страну.

Теперь, когда я думаю о моей бабушке, я представляю ее молодой, в удлиненной белой тунике, с золотым венком на голове и гибкой ветвью оливы в проворных руках. Под прекрасную мелодию моя хартанай танцует ее любимый греческий танец и воспевает красоту небес над своей родиной, Элладой. А энгони в переводе с греческого означает «внучка».

Вернемся на борт воздушного лайнера, который летит через Атлантику в Европу. Я предаюсь воспоминаниям, увлеченно печатая в электронный блокнот сюжеты из детства, а Андрей сидит рядом и читает какой-то американский бестселлер.

– Так я могу продолжить начатый разговор? – спрашиваю его и откладываю в сторону свой телефон.

– Без проблем, – отвечает младший сын, убирая книгу. Он уже такой самостоятельный, мой рано повзрослевший ребенок.

– Что я могу для тебя сделать в качестве подарка на восемнадцатилетие? О чем ты мечтаешь?

– Подарок ты мне уже подарила, большое спасибо, день рождения мы отпраздновали и, получается, мечту мою ты тоже исполнила.

– Каким образом? – удивилась я его заявлению. – Не может быть чтоб наши мечты совпадали! Ты тоже думал о Греции?

– Не совсем так. Я давно мечтал побывать в Европе и очень рад, что ты спланивовала наш тур и оплатила билеты на самолет.

– Ты не представляешь, как я рада, что у нас всё получилось и скоро мы будем на месте. Мне просто не терпится увидеть Афины.

– Мама, ты молодец! – хвалит меня Андрей. – Ты очень хорошая, спасибо тебе за всё.

Ровно десять лет назад я записала свою мечту отдельным пунктом в «журнал желаний». Десять лет назад, день в день я сказала себе: «Хочу полететь в Грецию, Италию и Испанию. Пусть так и случится!» Потом навырезала кучу фотографий из еженедельников, перерыла все сайты с видами, турами, отелями и знаковыми местами, флаеры туристические собрала и сделала из них в альбоме коллаж о будущем путешествии. Я готовилась серьезно – как же долго я шла к своей мечте, не сомневаясь, что в один прекрасный день сойду с трапа самолета и ступлю на землю эллинов, воспетую самим Гомером.

– А ты знаешь, кто такой Гомер? – проверяю, знает ли сын что-нибудь о творческих людях древней Греции. – Так вот запомни, друг мой, Гомер – это легенда! Он – самый известный древнегреческий поэт и автор таких бессмертных произведений как «Илиада» и «Одиссея».