Полная версия
Колхозное строительство 2
Штелле вынул листки с предложениями и раскинул их как карты. На первом был чертёж шарового крана. Потом смесителя. Дальше – одноразовый бритвенный станок. Пластмассовая одноразовая зажигалка. И так далее – всё, что месье и так будет выпускать чуть позже, а кое-что, как, например, пластиковую доску для сёрфинга, опоздает сделать, кто-то там раньше запатентует. Но ведь можно оказаться и впереди этого первого – всё в наших руках. Быстро перелистал перед открывшим рот для отповеди Биком, и спрятал назад в портфель. Марсель ругаться передумал. Опять налил в одну харю не французский коньяк и выхлебал. Волнуется.
– А я как раз опасался вас, месье Тишков. Уж очень непростой вы человек. Известный композитор, теперь вот ещё оказывается и писатель, мэр немаленького города, да ещё и великий изобретатель. Не много ли для одного человека? Не из КГБ ли вы? – Бик снова налил, на этот раз всем.
– И какая же цель у КГБ? – Штелле развеселился.
– Завербовать меня. Сделать вашим осведомителем.
– Сам боюсь этого нашего КГБ. Что ж, давайте прощаться. Жду вас завтра в восемь утра – Лаврушинский переулок, дом 17. Это дом Союза Писателей. Там и заключим договор на книгу. Агентство по авторским правам находится в этом же здании, а напротив, как и сказала Елена Цезаревна, располагается Третьяковская галерея. До свидания.
Событие двенадцатое
Осталось провернуть в Москве два дела. Одно было из разряда трудновыполнимых, второе – почти не выполнимых. А если быть честным с собою, то второе было из области фантастики – и на оба дела всего один козырь. Песня. Та самая, про великолепную пятёрку и вратаря. Пока по просьбе Петра обладающая записью Фурцева её в эфиры не запускала, ждала его отмашки. Вот сегодня, если договорится с одним человечком, можно будет отмашку и дать. Человечком был Анатолий Владимирович Тарасов. В первый же день московских гастролей Пётр договорился с Фурцевой, что она, используя свои каналы, устроит им встречу. Екатерина Великая не подвела – сегодня в десять часов Тарасов будет проводить тренировку своему ЦСКА, и заодно пообщается с «этим». Так передала Фурцева.
С «этим»? Ну, а чего хотел? Екатерина Алексеевна при организации встречи упомянула о Петре как о писателе. Тарасов, наверное, думает, что Тишков собирается книгу о хоккее написать. Разочаруем.
На стадион пропустили, и даже проводили на трибуны, где орал на кого-то полковник Тарасов. Кто же не смотрел фильм «Легенда номер семнадцать»? Все, и не по разу. Там Тарасов на себя не похож. Олег Меньшиков актёр великолепный, но совершенно на своего героя не похож внешне – даже габаритами, что уж говорить про физиономию. Этот был грузен и грозен. Кричал он как раз на семнадцатого номера, но, скорее всего, это был не Харламов. Впрочем, потная красная физиономия и красная же каска могли принадлежать и звезде с испанскими корнями. Не очень большим фанатом хоккея был Штелле, тем более того, который был в далёком прошлом. Того, где наши всех громили, и олимпийские медали были результатом умений, а не счастливым стечением обстоятельств.
– Анатолий Владимирович? – дождавшись окончания очередного «внушения», обратил на себя внимание Пётр.
– Писатель? – Тарасов в запале это почти выкрикнул.
– У вас ведь есть магнитофон? Вон музыка играет.
– Есть.
– Хочу вам одну песню дать послушать, – Пётр достал из портфеля катушку с плёнкой.
– А мне передали, что интервью будешь брать, – усмехнулся тренер.
– Ну что вы! Я детские сказки пишу. Совсем другой у меня к вам, Анатолий Владимирович, интерес. Но сначала поставьте песню, – а что, почему бы не с козырей зайти?
– Ну, пойдём в операторскую. Обещал уделить тебе десять минут – почему бы и песню не послушать.
Через десять минут козырь сработал. Извините, товарищ Пахмутова и товарищ Добронравов. Для вас это просто песня, а Петру нужно было договориться с Тарасовым и его начальством об очень важных вещах.
– Это ведь гимн настоящий. Ты написал? – после второго прослушивания смог оторваться от вида крутящейся катушки тренер.
– Вдвоём с дочерью. Я не большой фанат хоккея, а она каждую вашу игру смотрит по телевизору, – и это было правдой, Вика Цыганова с удовольствием смотрела по небольшому чёрно-белому экрану игры ЦСКА.
– Автограф для дочери нужен? – потянулся к карману Тарасов.
– Автограф? Почему бы и нет. Только всей команды, на нормальном листке, но это потом. А сейчас – можно, я свою просьбу изложу? – Пётр отрицательно махнул рукой, когда оператор начал снимать плёнку с магнитофона. – Это подарок. Владейте.
– Слушаю. Валера, поставь ещё раз, только тихо. Пусть играет.
– Анатолий Владимирович, я Первый Секретарь Горкома КПСС в городе Краснотурьинске. У нас есть команда по хоккею с мячом. Она играет в первой лиге. В середнячках. Хочу сделать её чемпионом. А просьба такая. Я, как только закончится сезон, отправлю к вам на обучение трёх лучших хоккеистов. Они будут с вами тренироваться до начала следующего сезона. Ещё по три человека будут приезжать в начале каждого месяца. Итого за пять летних месяцев на ваших тренировках побывает вся команда. Ну и время от времени будут тренера наведываться.
– Ха. Звучит как приказ, а не как просьба. И зачем это мне?
– Они привезут с собою кое-какие наработки. Вам понравятся.
– Мне? – Тарасов отстранился и с усмешкой оглядел Петра.
Надо вытерпеть. Слышал же, что характер у полковника непростой. Да и просьба не самая обычная.
– Уверяю вас, Анатолий Владимирович, обузой люди не станут, а нововведения появятся у вас уже на следующий день после того, как вы их увидите.
– У нас ведь разные поля, а значит и требования к спортсмену разные, – начал сдаваться Тарасов.
– Мы потом творчески переработаем то, чему вы их научите. Знаете, что мне сказал, как-то один профессор в институте? «У нас в вузах учат не знаниям, учат получать знания». Вот этим мы под вашим чутким руководством и займёмся.
– А что с начальством? Там ведь одни дураки. Уволить бы всех.
– Да новых дураков набрать, – поддержал шутку Пётр.
– Ха. Метко. Где будут жить, чем питаться, на что в рестораны ходить? – вот и пошла деловая беседа.
– Наша команда «Труд» – это команда Богословского алюминиевого завода, всё содержание спортсменов завод возьмёт на себя. Про рестораны подумаем, хотя они вполне приличную зарплату получают.
– Не до ресторанов будет. Загоняю, – усмехнулся, сдаваясь Тарасов.
– И замечательно! А то я там очень строгие порядки ввёл – кто с похмелья или пьяным приходил на тренировку, пороли в раздевалке.
– Правда?!! – и глаза по пятаку.
– Конечно. За свои дела каждый должен отвечать. За дурную голову расплачивается пятая точка. Всё честно.
– Можно своим расскажу? Хотя нет, им ведь вместе тренироваться. Сам введу. Скажу, сверху рекомендовали.
Расставались не друзьями. Разные люди, разные цели, может и не свидятся больше. Расставались деловыми партнёрами. А это, может, и лучше?
Вторая встреча была намечена на двенадцать, и проходить она будет в том же самом кабинете, что и вчера – в ресторане «Прага». Так сказать, совмещение обеда (за счёт Петра) и делового разговора. Всё, как и положено у загнивающих капиталистов.
Пётр пришёл в ресторан заранее. Заказал обед, но пока попросил не подавать – нужно дождаться начальства. Первым пожаловал полковник Петров. Он отвечал в ЦСКА за игровые виды спорта. Сам полковник, скорее всего, раньше был тоже спортсменом – высокий, поджарый и хищный какой-то. О спорте, которым он занимался, красноречиво говорил сломанный и свёрнутый чуть налево нос. Боксёр. Товарищ был в форме, и даже колодки наград имелись. По возрасту вполне могли быть боевые – Штелле в них не разбирался. Ну, может орден Трудового Красного Знамени отличит, и орден Ленина. Первый есть у самого, а красную ленточку второго видел на груди Кабанова.
Полковник был отчуждённо-вежлив. Кто-то по звонку Фурцевой на него надавил, и он вынужден был появиться здесь, и, даже не зная тему разговора, заранее готовился дать отповедь выскочке-провинциалу.
Вскоре подошёл и второй гость. Этот был большой начальник – Георгий Михайлович Рогульский занимал должность заместителя председателя Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР. В том числе отвечал за хоккей, и «русский хоккей» хоккеем не считал. Вид не олимпийский, и скорее всего, никогда им не станет – всего три страны им занимаются. Однако развивать надо, где-то сверху принято такое решение. Наверное, подкупило в название слово «русский». Только что договорились со шведами и финнами о проведении в следующем году чемпионата мира среди юниоров. Развиваемся. А ещё принято решение о создании в следующем году федерации хоккея на траве. Вот это олимпийский вид, и правила очень похожи на правила «русского». Летом пусть играют в хоккей на траве, а зимой в «бенди», как его называют шведы.
Познакомились, пригубили водочку в немаленьких стопочках. Отдали должное ухе – хотя Петру и не понравилась. Жидковата.
– Пётр Миронович, давайте уж, делитесь этим своим «замечательным предложением». Так мне сказали. Не обманули? – Рогульский демонстративно посмотрел на часы.
– Официант! – мужчина подошёл. Пётр, готовясь к встрече, переговорил с директором, что, когда он даст отмашку, поставят песню. Время настало.
Звук был вполне. Может, чуть громковато – настроена аппаратура на вечерний шум подвыпивших гостей. Только, может, это и неплохо.
– Правда, ты написал? – Петров порывисто встал и, приподняв, обнял Тишкова. – Молоток. Ничего лучше не слышал. Великая вещь.
– А ведь и вправду великая, – похлопал по плечу Петра и Рогульский.
– Может, по стопочке за это дело? – разлил водку Штелле.
– Непременно. Спасибо тебе, Пётр, за песню от всего советского хоккея, – Рогульский выпил залпом, занюхал рукавом и внимательно оглядел Тишкова, – Что ж, давай излагай своё предложение. Надеюсь, оно не хуже песни.
– У нас в городе Краснотурьинске есть команда по хоккею с мячом. Называется «Труд». Первый год играет в первой лиге. Сегодня у неё последний матч с «Енисеем», но вне зависимости от результата команда займёт восьмое место, – Пётр этим достижением вполне гордился, ведь в реальной истории место было двенадцатое.
– Как же, знаю. В конце сезона словно подменили команду, всех фаворитов бьёт. Обратил внимание, – Георгий Михайлович потянулся за хлебом и рукавом пиджака уронил рюмку – хорошо, что пустую.
Пётр поднял и налил по третьей.
– Хочу выпить за успех другой команды из Краснотурьинска. Вчера мне позвонили и сообщили, что наша команда ДСШ на чемпионате СССР в Северодвинске стала чемпионом, – а ведь в его прошлом они только серебро взяли. Коньки другие, два месяца занятий с утяжелением, и самое главное, общий победный настрой.
– Точно. Я ещё удивился – и тут все гранды биты. Что ж, за это можно и выпить, – Рогульский чокнулся со всеми и опять залпом опорожнил рюмку, – Предложение-то в чём? Выпить за успех молодёжи? – и посмеялись все.
– Предложение вот такое. На базе этой команды ДСШ создать в Краснотурьинске команду второй лиги «СКА-Маяк». У нас две зоны в городе – детская и строгого режима. Ребят призвать в армию, и пусть числятся на этих зонах, а играют на нашем стадионе. Ужмёмся, зато сразу куча плюсов для города. Молодёжь поиграет два года в «Маяке» и вернётся в родной «Труд». Ребята служить будут дома. На стадионе матчей в два раза больше будет проводиться.
– Стой, Пётр Миронович! Там ведь есть чемпион страны, свердловский СКА. Ребята и там служить могут. Зачем же ещё одну команду городить? – задал совершенно правильный вопрос Петров.
– В следующем году Свердловск не будет чемпионом. Будет краснотурьинский «Труд», – Штелле подождал, пока хоккейные начальники отсмеются, и предложил. – Давайте пари. Если чемпионом будет не «Труд», то я вам каждому покупаю 21-ю «Волгу». Если любая другая команда. А вот если «Труд», то вы вдвоём покупаете такую же машину мне. Как предложение?
– Так уверен? Две «Волги» – это ведь двенадцать тысяч рублей, дак ещё поди купи, – почесал затылок полковник Петров.
– Я писатель. На днях выходит моя книга. Денег мне хватит, но они и не понадобятся – чемпионом страны будет «Труд». Продолжу о плюсах. Со следующего года служить будут не три года, а два. Уж поверьте, Информация достоверная. Туго придётся свердловчанам. А «Маяк» за год выбьется в первую лигу, а там и в призёры. Что вы теряете? Дом для игроков я построю. Стадион есть. Нужно только на двадцать человек увеличить количество военнослужащих в двух зонах, по десятку на каждую. Ерунда ведь! Ещё из плюсов – я собираюсь летом тренировать команду в хоккее на траве. Пора СССР и в этом виде спорта медали на олимпиадах и чемпионатах мира завоёвывать. Вот две команды будут пока между собой играть. И только один минус: двадцать ребят за один год не набрать – но ведь есть ДСШ «Уральского Трубника». Кроме того, очень неплохие ребята есть в соседнем городе Карпинске, там играет команда «Шахтёр». С вашей-то помощью всё и сладится.
– Нда, Пётр Миронович, есть над чем подумать. Наобещал золотых гор, – Анисимов почесал переносицу и сам наполнил рюмки по четвёртому разу. – И про «Волгу» надо подумать. Не одолеть новичкам многократного чемпиона страны. А давай забьёмся! Как ты, Иван Фёдорович? – протянул Рогульский рюмку полковнику.
– А давай. И команду тоже создадим. Про хоккей на траве давно разговоры ходят. Посмотрим, что у тебя получится, а в середине 68-го года устроим товарищеский матч с индийцами. Они к Олимпиаде готовиться будут. Съездим с визитом дружбы и проверим твои обещалки. Ну, вздрогнули!
Событие тринадцатое
А что? Очень продуктивно покатался. Самолёт вылетел из Домодедово строго по расписанию – уже радость. Неожиданно для середины марта повалил снег, прямо как из мешка сыпанули. Многие рейсы задержали. Пётр с бугаями уже искали, куда притулиться в переполненном аэропорту, но, к счастью, снегопад вдруг остановился. Весь мешок высыпался. Забегали снегоуборочные бульдозеры, или как там эти машины называются, и рейсы стали отправлять один за одним, так что к отправке борта на Свердловск ситуация уже выровнялась, и самолёт полетел, как и положено – время на билете указано. А вот интересно, написал уже Высоцкий песню про «стюардессу, Мисс Одессу»?
Поспать в полёте не дали – принялись кормить. И не откажешься, коситься начнут. «Обычай». Пришлось чуть тёплую курицу со слипшимся рисом жевать. А вообще, устал. Четыре дня сплошных договоров и поездок по Москве-матушке. Даже без пробок Москва утомляла. Все несутся, как угорелые, очереди куда ни ткнись. Хотел в воскресенье сходить в Мавзолей, а там тысячная толпа. Всё, как и через пятьдесят лет, только китайцев в очереди нет – однако от этого она, эта очередь, ни на одного человека короче не стала. Пришлось зайти в Кремль через Александровский сад, походить вокруг Царь-пушки и треснутого колокола. А потом махнул Пётр в зоопарк. Надо будет хоть небольшой в Краснотурьинске организовать. А что, есть ведь очень неприхотливые и холодостойкие животные. Северный олень, як, овцебык, да и верблюд в монгольских степях зимой тридцатиградусные морозы переносит, да там же, в Монголии есть дикие лошадки. Ещё не вполне зоопарк, но детишки будут яков кормить и кататься на них. Будет у них в старости на одно хорошее воспоминание больше.
У Штелле теперь тоже. Встречу с Марселем Биком в доме Писателей с начальством этих самых писателей и юристом забыть будет непросто. Ещё в пятницу вечером Пётр поднялся к Вере Васильевне Смирновой и рассказал такую историю. Ну, он же сказочник, вот почти сказочную и выдумал. А как ещё объяснить появление капиталиста, желающего непременно в субботу рано утром заключить договор о выпуске «Буратино» во Франции огромным тиражом?
История получилась такая. Приехал, значит, «владелец заводов» в Москву погулять по Третьяковской галерее, а заодно и по центру столицы Красной империи. Вот гуляют они с переводчицей Элен по Калининскому проспекту, а там видят – у книжного магазина очередь. Встали – вдруг что интересное? Ну и купили книжку Петра Тишкова «Буратино ищет клад». Элен вечером прочитала и перевела Марселю. Ему понравилось, и решил тогда господин Бик осчастливить детей во Франции. Несправедливо ведь – у русских детей есть такая замечательная книга, а у несчастных французиков нет. Он ведь, месье Бик, всегда горой за справедливость. И подходят они, значит, к дому Писателей, а там стоит мужчина, Элен его и спрашивает, а не знает ли он господина Тишкова?
– Так я и есть товарищ Тишков, – отвечает господин.
– О, это есть карошо, – говорит месье. – Мы сейчас же идём заключать договор.
Вот и пришли. Правда, на следующий день, но утром. Ну, так себе история. Даже не на тройку. Но ведь не правду же рассказывать товарищу Федину. Он, конечно, человек неплохой, и к Петру расположен вполне доброжелательно, но ведь если сказать, что барона Бика вызвал в Москву сам Пётр, то непременно доложит куда следует. А что из этого последует? Да мало чего хорошего. Пусть лучше будет на одну сказку со счастливым концом больше.
Дальше все присутствующие и правда в сказку попали. Идёт себе потихоньку заключение этого самого договора, и пока печатали черновик, и спрашивает Вера Васильевна, а какой тираж планирует месье.
– О, книга кароший, тираж будет много. Один Миллион!
– Мать твою, – говорит Константин Федин.
– Твою мать, – откидывается на стуле Смирнова.
– Мать жеж твою жеж! – вскрикивает юрист. – Сколько же гонорар?
– О, немного. Один Миллион! – Бик, машет ладошкой. – Или Два Миллион! Долларс!
– Твою мать! – говорит Федин.
– Мать твою! – сползает со стула Вера Васильевна.
– Долларс!? – говорит юрист.
А если честно, то почти так и было. И у всех глаза квадратные.
– Почему не франки? – задаёт правильный вопрос юрист, кажется Павел.
– Долларс больше франки, – объясняет непонятливому Элен.
Провожали Петра из кабинета Федина в молчании. А он и не собирался с ними рассусоливать, у него через полчаса встреча с Тарасовым. Успеть бы.
Ну да что всё о себе да о себе? На соседних сиденьях уплетали курицу земляки-бугаи. Тоже не зря ведь скатались – тёзка-танкист вёз домой бронзовую медаль РС «Труд», а, значит, ещё и на ЦС (центральный совет) «Труда» поедет. Чем чёрт не шутит, ещё и призёром всесоюзного первенства станет, а там и до настоящего чемпионата страны недалеко. Отличился и бывший старшина: Кошкин вёз в чемодане целых две медали. Бронзовую завоевал в своём весе, а в абсолютной категории умудрился серебро отхватить. Проиграл он одному и тому же дагестанцу, только жребий лёг по-разному. В первом случае чуть раньше на него вышел – в полуфинале, потому и бронза.
– Я его на ЦС уделаю, – пообещал Вадим, показывая медали, – понял его слабое место. Он только в партере силён. Подниматься нужно сразу. По броскам выигрывать буду.
ЦС будет через три недели в Челябинске, и это хорошо. Пётр ведь собирался забрать клад из этого промышленного гиганта – вот и замечательный повод съездить. Бугаи и подстрахуют.
Событие четырнадцатое
В Свердловске до вечера делать было абсолютно нечего – ну, разве что зайти ещё раз в редакцию «Уральского рабочего», окончательно утвердить рисунки к книге. Уже в самолёте у Петра созрел план. А почему бы не скататься в Богданович и не взглянуть воочию на процесс производства отечественного фарфора? На фарфоровом заводе Штелле был – ездили с женой в Карловы Вары, и там была экскурсия на завод, что выпускает знаменитый чешский розовый фарфор. Розовый цвет – это не краска, а естественный цвет глины. Марганец, наверное, со своими солями поучаствовал, или ещё возможны соли кобальта. Ну, поразбираемся ещё. Может, ту же глину купим у дружественной Чехии – пока ведь ещё больше года до Пражской весны. Хотя и она не помеха, там быстро с помощью немецких друзей порядок навели. При этом чешские студенты не столько русских танков испугались, сколько бравых немецких зольдатен из ГДР с закатанными рукавами. Свежи воспоминания о войне, даже если на той войне не был.
Глава облисполкома Борисов выделил личную «Волгу» и дал сопровождающего для поездки в Богданович. Дорога была ужасна, колдобина на колдобине, да ещё два раза стояли чуть не по полчаса у переездов. Пётр был через пятьдесят лет в Богдановиче. Дорога стала вполне нормальной, а вот переезд на подступах к городу никак не изменился – всегда пробка. Неужели нельзя построить эстакаду и проезжать над железнодорожными путями, или под ними?
А завод ужаснул. Бардак, грязь, темнота. Лампочки жалеют? Или не успевают менять? Горят от стыда за горе руководителей. На рабочих местах в основном женщины, они же и тяжеленные подносы с готовой продукцией в печь волокут. Печи вообще потрясли – убожество с неплотно закрывающимися, кривыми дверями. Тарелки кривые, чашки с провисшими дужками, раскраска ужасна. Понятно, что и это убожество купят – сейчас в стране всего дефицит, и это дерьмо уйдёт. Но директора надо выпороть – до такого состояния производство довёл. Был и участок, так сказать, «премиальной продукции». Те же тарелки и чайные сервизы, только чуть качественнее раскрашенные. И никакого костяного фарфора – обойдётесь, дорогие земляки.
Пётр даже не стал спрашивать директора, мол, а почему вы, уважаемый, не делаете костяной фарфор. А зачем ему это надо? Всю продукцию и так сметают с прилавков, ещё и очередь стоит. А с костяным ведь морока. Пётр читал, что у китайцев в те времена (до исторического материализма) выход годного был очень невелик. Одна ваза из десяти получалась – то есть, десять процентов. Да, за такой выход годного любого руководителя предприятия сразу снимут, да хорошо ещё, если не посадят. Стоит ли связываться?
А вот мы свяжемся. Нужно будет по приезду сразу создать контору «Рога и Копыта». Именно с этим названием. Пусть будет достопримечательность в городе. Будем собирать у населения кости крупные и эти самые рога с копытами. Пережжём, получим костную золу, и вперёд. Наверное, химики могут подобрать состав этой золы и получить её более промышленными способами. Какие-то фосфаты, кажется? Будет и дешевле, и чище. Но нельзя! У нас будет эксклюзивная посуда по восстановленным древним технологиям. Ещё и за границу впарим. Хотя, сначала надо жителей города обеспечить.
Вот есть поговорка, что театр начинается с вешалки. Пётр за время работы на разных предприятиях, плюс командировки, уяснил, что судить о руководителе можно по туалету. Зашёл. Сломанные дверки кабин, подтекающие краны, разбитая метлахская плитка и разбросанная использованная бумага, в смысле – газеты. Нет, директора не пороть, а переводить в мастера надо. Не на своём месте человек. Как бы не намаяться с ним при совместном производстве. И чего? Перевоспитывать? В пятьдесят лет? Нужно будет обдумать.
Так незаметно под эти планы Пётр и уснул в поезде. Облисполкомовская «Волга» довезла прямо до вокзала. Устроились, попили чаю с пряниками, и спать. Завтра рабочий день.
Вторник – день почти спокойный, так, одно совещание с работниками общепита. Поговорили, в том числе о переходе на пятидневку. Боятся, что если будет два выходных, то с планом не справятся. И ведь не зря боятся! Четыре, а то и пять суббот в месяц. Шестая часть этого месяца, то есть как минимум пятнадцать процентов. Что делать? Не знал пока Пётр, и директора не знали. Одна только идейка была. В городе есть пельменная, так в субботу и воскресенье она всегда полная. Идут семьями. Стоят огромную, почти часовую очередь. Почему бы несколько столовых не превратить по субботам и воскресеньям тоже в пельменные? И в настоящей очередь уменьшится, и людям будет куда сходить, и выручка поднимется. Обещали подумать. Пельмени ведь лепить надо. Мясо опять-таки выделяется совсем не на них. Ну, для того и собирались, чтобы думать.
А после обеда Пётр заглянул в Сбербанк. Вспомнил он, что одно время собирал монеты, нумизматом был. Был, пока работал, потом ушёл на пенсию, и денег на это недешёвое удовольствие не стало. Но ведь теперь деньги есть – и, самое главное, те монеты, которые потом будут стоить тысячи и даже сотни тысяч рублей, сейчас можно достать если не за копейки, то точно за считанные рубли. Вот со Сбербанка и начал.
– Вера Николаевна, – обратился он к директору, – вы ведь пересчитываете мелочь и упаковываете в мешочки?
– А что, где-то выявили недостачу? – сразу же насторожилась женщина. Может, не зря?
Что-то он слышал в прошлом-будущем про то, что вместо двухсот монет в мешочки отсчитывали на пару монет меньше. Или это из какого-то фильма?
– Нет. У меня к вам личная просьба. Могли бы бухгалтеры, или как эта профессия называется, отбирать для меня монеты выпуска до 1961 года? Хочу коллекционированием заняться.
– Так это только медь, – успокоилась Вера Николаевна.
– А случайно попавших к вам гривенников или пятнашек не бывает? – поинтересовался Пётр. И не зря.