bannerbanner
Очень древнее зло
Очень древнее зло

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 8

– Меня?

– И тебя. И его. Мне кажется, она тоже любила. Без любви у женщины терпение заканчивается быстро. Так вот, она выбрала эту любовь и осталась. Ты… ты нашел зеркало, но не отдал отцу. Он… когда не увидел и не спросил. Твой предок, вообще впустивший тварь в дом и укрывший её от прочих. Он-то должен был понимать, что такие вещи невозможно спрятать навсегда. Так что… все виноваты, Ричард. В той или иной мере. И никто. Так тоже бывает.

Пожалуй… хочется согласиться.

И поверить.

– Что мне там грозит?

– Не знаю, – Ксандр покачал головой. – Хотел бы сказать, но… я действительно не знаю. Потом, по возвращении домой, ты долго болел. Несколько лет. Душа может восстановиться. Так считают. Но как быстро идет этот процесс? И восстановится ли она полностью? Или, может, зарубцевавшаяся рана откроется вновь? В… определенных обстоятельствах?

А мог бы и соврать.

Но хорошо, что не соврал.

– Ты ведь бывал там.

– Как и ты. Не дальше первой черты. Помнишь?

– Нет.

– В первый раз тебе было семь. Отец взял тебя просто, чтобы показать. Город красивый, даже издали. Особенно по утрам. Там рождаются туманы, не густые, нет, скорее уж полупрозрачные покровы, сквозь которые проступают далекие тени зданий.

Он прикрыл глаза.

– И кажется, что город вот-вот оживет. Что он просто спит и ждет момента, чтобы проснуться. И надо лишь поверить… тьма там не ощущается. Не сразу. Когда подходишь… живым я вовсе не слышал её. Еще недоумевал, почему запрет. К чему это сидение на границе, если можно войти и зачистить город. Сравнять развалины с землей.

Кривая усмешка.

– Благо, я был не настолько смел и безумен, чтобы перечить отцу. А потом умер. И все изменилось. Я вернулся к городу, точнее… меня вернули. Не одному мне в свое время надоело сторожить границу. Но и желающих сунуться наобум не было. Легионеры… мало что способны рассказать. Лассар изначально был против. Он надеялся, что со временем тьма истощит себя. Безопасный путь.

И пожалуй, верный.

– А меня отправили на разведку. Только, стоило мне переступить границу, и я услышал её. Теплую. Обволакивающую. Родную. Она обещала… в общем, мне стоило больших трудов не поверить. И вернуться. Больше я туда не совался.

– Останешься?

– Нет.

– За замком нужно присмотреть. За людьми. Здесь ведь… все эти… фрейлины.

А с ними служанки. Слуги. Конюхи и кони, ибо на кораблях для лошадей места нет. Стража, потому что идут далеко не все. Чужаки.

– Отправь их в город, – посоветовал Ксандр.

– Уже. Здесь не безопасно. Одну тварь мы уничтожили, хотя, конечно, странно, что до этого не додумались раньше, – Ричард постучал пальцем по столу. – Почему? Они ведь были опытнее. И знали больше моего. А все равно…

– Они были людьми, Ричард. Просто людьми.

Возможно, и так. Но все одно не объясняет.

– И знаешь, – Ксандр выглядел задумчивым. – Я никогда не видел, чтобы твой отец… или его отец… или кто-то из рода мог делать с Тьмой то же, что делаешь ты.

– И?

– И, возможно, у них и вправду не было иного выхода. А что, если они не умели?

– Повелевать тьмой?

– Титул мог быть просто титулом. К примеру, я, когда был жив, я бы не рискнул позвать её. Наоборот, мы держались от тьмы подальше. Не позволяли ей выйти во внешний мир. Охраняли людей от монстров. И знали, что тьма – зло.

– Тогда… как?

– Понятия не имею. Ты… ты это и раньше делал. А я просто не задавал вопросов. Отучили, знаешь ли.

Ричард посмотрел на свои руки. Обычные. И тьма… она всегда ощущалась не чем-то враждебным, скорее уж родным.

Близким.

Она была понятна. И она всегда существовала рядом, как и Ксандр. Наверное, это от одиночества, нормальный человек не станет разговаривать с тьмой.

Той самой, которая зло.

– Я совсем запутался, – признался Ричард. – То есть, получается… ничего не получается. А тот свиток? Помнишь, ты говорил. Закономерность. Чем больше нас, тем чаще прорывы. Или наоборот? Это как понимать?

– Как теорию и только. Или проявление какой-то иной, мне не доступной, связи. Я ведь тоже не всеведущ, знаешь ли.

– Лассар…

– Я говорил с ним. Он обозвал меня идиотом. Но, кажется, он и сам не знает правильного ответа.

– А кто знает?

Ксандр промолчал.

Кто… не тот ли, с кого все началось? Та… если это женщина… какая разница, кто? Главное, что ответы будут и там, в городе.

– Ты все-таки останешься, – Ричард поднялся. Временя стремительно уходило. И надо бы собраться, надо бы… что-то сделать.

Реальное.

А он сидит и разговоры разговаривает.

– Нет, – спокойно ответил Ксандр.

– Я могу приказать.

– Можешь. Но не станешь.

– С чего ты так уверен?

– С того… если кто и способен изменить все, так это ты, Ричард. Ты не такой, как они, – Ксандр махнул рукой. – Как я… когда был жив. Как мои братья. Или мои потомки, что смотрели на меня свысока, снисходительно, что отказали мне в праве на имя только потому, что я умер. Я не знаю, хорошо это или плохо, но… ты не такой. А это шанс. И я не прощу, если не воспользуюсь им.

Он помолчал и добавил.

– Если мы все не воспользуемся.

ГЛАВА 3

О том, что все дороги куда-то да ведут

«Женщина добрая и телом обильна. Поступь её величава. Волос долог. И взгляд преисполнен покоя. Именно такая женщина будет плодовита. Несет она мир и отдохновение для мятущейся души мужчины. Тогда как иная, телесной немочью измождена, и сама пребывает в вечном беспокойстве, и всякого, кто припадет к источнику ея женственности, оным наделяет»

«Наставления молодому евнуху»

Дорога.

Что сказать про дорогу? Протянулась она от одного края мира к другому, а главное, что совершенно не понятно, куда идти.

То есть, ворота вот имелись, уже не утопая в тумане. Тот вовсе взял и растаял, позволяя разглядеть и эти самые ворота, обвалившиеся посередине, и дорогу, что шла сквозь них и куда-то туда, к заброшенному городу. И… и сам этот город, такой близкий, опасный, но теперь казавшийся самым обыкновенным.

Развалин она, что ли, не видала.

Брунгильда погладила секиру, успокаивая скорее уж себя.

– И что делать станем? – деловито поинтересовалась рыжая девка и поскребла мосластую ногу. Нога была совсем не девичьей. Да и…

– Идти надо, – вздохнула Мудрослава и девицу за рукав дернула.

– Куда? В город я совсем не хочу, – Летиция Ладхемская села прямо на пыльную траву. Платье её посерело, да и сама она, той же пылью покрытая щедро, гляделась жалко.

– Ну… – Ариция поглядела на небо. – Можно и не в город. От города. Дорога-то вон, есть. И солнце стоит высоко.

– Что с того? – Теттенике поправила венок из роз. – Мы не знаем, откуда пришли. Стало быть, не понятно, куда выйдем, если пойдем по этой дороге.

Логично.

Где-то там, вдалеке, высились горы. Но были ли именно эти горы нужными, Брунгильда не знала. А если и были, то попробуй-ка до них добраться. Не говоря уже о том, что перебраться надо.

– Слушай… – а рыжая повернулась к сестрице. – А ты можешь там… не знаю… дракона найти?

– Думаешь, так легко найти дракона? – возмутилась Мудрослава.

– Ладно… но хоть ворону какую. Вороны-то чаще встречаются.

– И?

– И пусть та взлетит. А ты посмотришь. Глядишь, станет чего и понятно, – объяснила рыжая, платье одернув. – Чего? Если есть дар, надо использовать.

И все посмотрели на Мудрославу.

– Это не лишено смысла, – сказала Брунгильда осторожно и тоже присела. Ноги ныли. И ведь не сказать, чтобы прошли они много. Хотя… и не сказать, чтобы мало. Туман был. Серый. И тени в нем. Крики какие-то. Вой. А главное такое вот давно позабытое ощущение, что она, Брунгильда, потерялась.

И потерянною бродила.

А потому как знать… да и дальше идти придется. И значит, отдых – это правильно.

– Здесь как-то не особо чисто… – заметила Теттенике, поморщившись.

– Отдыхай, – Брунгильда хлопнула по земле рядом с собой. – А то когда еще выпадет.

– Солнце и вправду высоко, – рыжая села на землю и спиной оперлась на ворота. – Но век оно в небе стоять не будет. Надо определиться. Потому что когда наступят сумерки…

Стало не по себе.

Вспомнился вдруг опять туман. И вой, и…

– Я попробую, – Мудрослава опустилась на колени, потом и вовсе села. Закрыла глаза. Прижала пальчики к вискам. – Но ничего не обещаю, потому что…

Договорить она не договорила, покачнулась, оседая на бок, и была подхвачена рыжей.

– Получилось? – спросила та у Брунгильды и почему-то шепотом.

– Не знаю, – также шепотом ответила Брунгильда, и все разом уставились на бледное лицо виросской принцессы. Летиция подползла поближе и прижала пальцы к шее.

– Живая…

– И так видно, – Теттенике отстранилась. – Вон, глаза ходят.

– Как и в тот раз…

– А на лице у неё… – это уже Ариция и руку протянула, но трогать не стала. А ведь и вправду, будто узор проступает. Тонкие ниточки, то ли вьюнок пополз, раскидывая хрупкие листочки, то ли кто, невидимый, рисовать взялся. Узор сложный, завораживает. Вот и цветы распустились, и…

Мудрослава распахнула глаза. Зрачки её расплылись, сделавшись черными, а из горла донеслось рычание. И оскалилась она совершенно по-собачьему.

– Ты того, – строго сказала ей сестрица. – Только не кусайся.

А потом добавила.

– Она с детства кусучею была! Вот честное слово! Помнится, одного разу так угрызла, что шрам остался.

– Сам… сама виновата, – просипела Мудрослава, вцепившись в руку рыжей. – Нечего было пряник отбирать.

– А ты дразнилась!

– А ты…

– Может, хватит? – Теттенике подобралась ближе и, уставившись жадно, спросила. – Что ты видела?

– Дракона, – Мудрослава все-таки села и потерла глаза. – Пить…

Воды не было.

Еды тоже. И солнце… права рыжая, оно-то высоко, но тут такое, моргнуть не успеешь, как покатится к земле. А там и сумерки лягут. С ними же выползут на свет божий твари всякие, которые до того прятались.

– Плохо… – Летиция взяла виросску за руки. – Я кое-что умею, но так… это еще когда меня целительству обучать пытались. Вот… и воду надо искать. Без неё долго не протянем. На такой-то жаре.

И только тогда Брунгильда поняла, что и вправду жарко.

Так жарко, что лезвие секиры нагрелось.

– Там… есть озерцо… или пруд старый. Грязный. Не знаю, насколько можно пить, – Мудрослава облизала пересохшие губы. – Он придет… не сейчас… сейчас далеко она. Но придет. Я позвала. И еще она помнила. Бывала здесь. Оказывается, я и памятью её воспользоваться могу. Не всей. И странно это, если с высоты. Все иначе.

– Так что ты видела?

– Видела, – Мудрослава подобрала ноги. – Город видела. Он огромен… знаешь, куда больше нашего… и вообще, не думаю, что сейчас есть что-то подобное. Он… одна часть совсем в развалинах, еще что-то затопило. Море. Туда она не сунулась.

– Кто?

– Драконица. Боится чего-то. Не важно. Дорога эта… она, если за город, то недалеко идет. Там, дальше, – Мудрослава махнула рукой. – Она обрывается. Провал в земле, а еще остатки моста. Может, древнего, может, не очень. Но пройти не получится. Потом горы еще… в горах нам точно не выжить. Не в таком вот…

И замолчала.

– А если… – осторожно начала Летиция. – Просто… не в сам город, а… к горам? Нас ведь будут искать? Будут?

Голос её прозвучал до крайности жалобно.

Захотелось ответить, что всенепременно, но… правда-то в другом… Ворон? Он, конечно, старый друг. И больше, чем друг. Он был вторым отцом. И захочет найти Брунгильду. Не бросит. Но это он. А остальные? Их-то ничего не держит. Они могут вернуться домой.

И все сделают вид, что ничего-то не случилось.

Отец, может, погорюет, но… но и подумает, что к лучшему оно. Ведь купец был. И Никас. И как-то даже придется объясняться, почему так вышло с Никасом. Купец, небось, не поверит, что сам он виноват, что и вправду чернокнижием занялся. И вообще, будь Брунгильда жива, пришлось бы за Никаса виру платить. И купец, сколь бы ни говорил он о дружбе, а момента не упустил бы.

Ворона жаль…

И себя тоже. Но не настолько, чтобы плакать.

– Не уверена, – тихо сказала Ариция. – Может… может, это тоже выход. Для них. Объявят там, дома, что мы заболели и умерли. Траур назначат. Маму, конечно, жаль.

Она вздохнула.

И Летиция тоже. А потом обняла сестру и строго сказала:

– Мы еще живы.

– Именно. Меня тоже не особо ждут, – Теттенике поглядела на небо. – Брат, конечно, захочет найти, но… у него советники. Будут отговаривать. Глядишь, и отговорят. Хорошо бы, если бы отговорили.

– Хорошо? – возмутилась Мудрослава.

– Конечно, – степнячка поглядела на принцессу снисходительно. – Я люблю своего брата. И я хочу, чтобы он жил долго. Чтобы вернулся домой, к отцу. И чтобы, когда придет срок, принял из рук его золотую плеть. Чтобы… чтобы взял себе жен. Много. Хороших. Сильных. Как она.

И показала зачем-то на Брунгильду, отчего стало как-то стеснительно, что ли.

– Как она? – удивилась Летиция, и за это удивление захотелось отвесить ей затрещину.

– Сильная женщина – честь для мужчины. Такая не выберет слабого, – спокойно пояснила Теттенике. – И если бы… брат на неё смотрел. Но чужую невесту сватать нехорошо. Недостойно. А вот если бы перестала быть невестою, он бы отправил своих советников. И выкуп бы заплатил. Добрый. Лошадьми ли. Золотом ли. Мой брат богат.

– Сватаешь? – поинтересовалась рыжая.

– Сватала бы. Там. А здесь… если они пойдут, то погибнут. Я такого не хочу брату.

Снова стало тихо. И тишина эта била по нервам. И еще… странно… она, конечно, сильная, но вот так… почему-то неудобно даже думать. А степняк этот… Брунгильда его помнила. Невысокий, гибкий и да, пожалуй, что сильный.

Той особой мужской силой, которая чуется.

Пошла бы она за такого?

Пожалуй… пожалуй, что и пошла. Отчего нет? В степи нет моря, но есть солнце и лошади. И была бы у неё своя семья. Детки… интересно, какие были бы дети… хотя, чего уж тут.

Брунгильда тряхнула головой.

– В горах мы не выживем, – сказала она. – Тут жарко. А там будет холодно. Очень. И кто умеет по скалам карабкаться?

Тишина.

– Можем остаться тут, – Ариция поглядела на ворота с подозрением. – Вот верите или нет, мне туда совершенно не хочется…

– А кому хочется? – Мудрослава вытерла сухой рот. – Но и здесь тоже не вариант.

– Открытое место, – поддержала её Брунгильда. – Тут если кто нападет, не отобьемся. Да и вода… если кто и пойдет искать… вдруг… ну, мало ли…

В это не особо верилось.

– Пойдет, – Летиция поднялась и тряхнула головой. – Повелитель.

– Этот…

– Он, может, и не особо впечатляет, но показался мне человеком порядочным. Да и ты сама, Тет, сказала, что он придет. Обязательно. Значит, нужно его дождаться. Слава, покажешь свое озеро?

И Мудрослава тоже поднялась.

А где-то вдалеке раздался крик. Может, драконий, а может, конечно и не совсем.


Ричард хмурился. И вот… вот почему мужчины такие упрямые? А?

– Нет и еще раз нет, – сказал он строго, до того строго, что прямо захотелось перед ним в струнку вытянуться. – Ты отправишься в город. Вместе со всеми. И будешь ждать.

– Но…

– Послушай, пожалуйста, – вот когда он говорил так, у меня совесть просыпалась. – Ксандр ведь прав.

– Он идет.

– Он все-таки воин. И из рода Архаг.

– А я нет?

– А в тебе кровь демона, – Ричард перехватил мои руки и прижал к щекам. Теплые. И смотрит так, серьезно. – И она просыпается. Ты ведь чувствуешь это, верно?

Хвост раздраженно щелкнул.

– Чем ближе город, тем сильнее тьма. И тем сложнее станет противиться её зову.

– Ксандр…

– Уже сталкивался с ней. И у него есть шанс устоять.

– А у меня нет? – знаю, что звучит глупо. Что… что я не капризная девчонка, а взрослый разумный человек. С рогами и хвостом, но все равно человек. И… и надо вести себя по-взрослому.

И вправду, чем я там помочь могу?

Вдохновить на подвиг?

Они и без того вдохновлены до крайности. Тогда что? Я ведь буду обузой… я и в походы редко ходила. Оружие… ножом столовым порезаться могу. Куда мне в Проклятый город? К демону? К тому демону, что, быть может, ждет моего появления.

И еще Ричард прав.

Эти вспышки гнева, эти противоестественные желания убить кого-то… оно ведь неспроста. А значит, мне правильнее будет держаться в стороне от того, что усиливает кровь демона.

Ярость демона.

Иначе…

Предсказание вполне может сбыться.

– Хорошо, – мне больно это говорить. И душа болит, душа исходит кровью. – Только вернись, ладно?

– Я постараюсь.

– И… и не лезь вперед! В конце концов, кому нужны эти подвиги…

Он кривовато усмехнулся.

– Драконов не дразни.

– Обещаю.

– Мне не нужны… да ничего не нужно, ни сокровищ, ни… ни вообще ничего такого. Только сам вернись. Пожалуйста.

Наверное, я готова была бы… да все отдать. Рога, хвост и крылья огненные. Себя саму. Душу, если она у меня еще осталась. Жизнь в этом вот мире. Только бы он вернулся.

– Я действительно постараюсь, – Ричард поцеловал мои ладони.

А я поцеловала его.

Вот так. При всех. Людей ведь во дворе изрядно и… и плевать! Пусть видят! Что рыцари эти, в белоснежных доспехах, что коронованный Светозарный, волосы которого растрепало ветром. И выглядел он именно тем, кем был, – рыцарем без страха и упрека.

Идеальным.

Пусть смотрят ладхемцы.

И вироссцы. Островитяне, что держались дружной вооруженною толпой. Пусть…

– А ты постарайся… просто дождись, – тихо попросил Ричард.

– Обещаю.

И ведь в тот момент я искренне верила, что сдержу слово. Что ж… с женщинами такое случается.

ГЛАВА 4

Где корабли выходят в море

«Спряла она пряжу, а с неё соткала ткань, на диво тонкую и мягкую, такую, что водой сквозь пальцы текла. И сказала сиротка: «Вот, матушка, будет то сестрам дорогим подарок, в знак моей любви и благодарности. Сошью из этой ткани платья, и тогда-то не будет во всем селе девок краше». Так оно и получилось. Сшила сиротка из ткани наряды, каковых, верно, и в королевском дворце не видывали».

Сказка о бедной сиротке, мачехе её и сестрах.

Ричард смотрел, как медленною, суетливою змеею выползает из ворот обоз. Люди… как вышло так, что в замке собралось столько людей? Ржали лошади. Скрипели телеги и повозки. Кто-то кричал, кто-то ругался. И вся эта разноцветная толпа казалась чем-то единым, неделимым. А ведь вироссцы смешались с ладхемцами, и степняки средь них не так уж и выделялись.

– Дойдут, – сказал ладхемский посол, хмурясь. – Тут ведь недалеко.

– Дойдут, – согласился виросец. – Я оставил указания. В городе… как-нибудь да разместятся.

– Я отправил в городскую управу посланника, – Ричард заставил себя отвернуться. Демоница… она ведь обещала.

Она разумна.

И не станет делать глупостей вроде тайного побега… и… и взгляд то и дело останавливался на одинокой фигурке, что замерла в стороне от ворот. Правильно. Она уйдет в числе последних.

Четверки Легионеров достаточно, чтобы защитить его женщину.

Невесту.

– Помогут. И с жильем. И… с прочим. Сказал, чтобы ждали десять дней. Если не вернемся… их отправят домой. Дорога давно уже безопасна. И караваны ходят часто.

– Хорошо, – виросец отер лицо. – Но государь будет недоволен.

– Не только ваш, – ладхемец привстал на стременах. – Кого мы ждем?

– Никого, – и Ричард тронул коленями жеребца. И старый друг четко уловил пожелания всадника. Он с ходу взял в галоп. И подковы зазвенели по камню.

Мимо мелькнули люди.

И повозки.

И… Ричард вернется. Обязательно. Он сделает все, чтобы… чтобы замок снова ожил. Это ведь не так и сложно. Душницы больше нет. С демоном… что-нибудь тоже придумает. Должен же быть способ повергнуть демона, даже такого древнего.

Главное ведь другое.

Его ждут.

Его впервые в жизни ждут. И верят, что он, Ричард, вернется. А значит, у него нет права обмануть эту веру.

Именно.

Дэр Гроббе удалился сразу после разговора. Корабль готовить. Островитяне ушли тогда же. А значит, надо поспешить. Солнце давно перевалило за полдень, того и гляди, понесется к земле. А ночью… старые проливы – не то место, где можно безопасно ходить и днем.

Надо…

Он свистнул, и конь прибавил шагу. До города и вправду недалеко. А там…


Корабли ждали. Разные такие. И тот, что принадлежал дэру Гроббе, казался почти игрушечным по сравнению с узкой длинной ладьей островитян. На носу её ощерился дракон, разрисованный синей и красной красками.

Сходни.

Бледный градоправитель, который беспрестанно кланяется, заверяя, что все-то будет распрекрасно. Но голос его подрагивает, да и в целом не хватает ему уверенности.

Слуги, что спешат принять лошадей.

Люди, которых тянет с пристани. И смотрят, а во взглядах читается страх. Надо бы что-то сказать, но в голове царит пустота. Лассар понимает.

Хмыкает.

– Мы, – его голос гремит. – Отправляемся, дабы повергнуть древнее зло! И земли эти обретут свободу.

Кто-то хлопает, но вяло. А градоправитель сгибается еще ниже.

– Ты, – тяжкая ладонь Командора падает на плечо, и колени градоправителя, человека сухопарого и невысокого, подгибаются. – Проследишь, чтоб тут порядок был. Ясно?

– Д-да.

– Вернусь и проверю лично.

Эта угроза вызывает нервную дрожь. А Лассар отпускает жертву.

– Вы все, – теперь он обращается к людям, которых с каждой минутой становится все больше. – Вы живете на этих землях. И представляете его милость.

Тычок в спину заставил Ричарда распрямиться.

– Бочку бы тебе какую, – задумчиво протянул Ксандр. – Для солидности.

– Иди ты…

– А потому вам надлежит показать, что вы гостеприимны. И позаботиться о тех, кто оказался в тяжком положении…

– Всенепременно… – выдавил градоправитель. А до Ричарда донеслось.

– А рыцари-то, рыцари, поглянь, какие… ажно блещут. Чем они доспехи натирают-то?

– Вестимо, зубным порошком. Я тебе еще когда говорила, бери, не пожалеешь. Будут твои сковородки блишчать, как рыцарев шлём!

– Ой, молоденький какой… и с короною…

– Так это того…

– Слыхали, кажуть, что принцесс дракон унес. И стало быть…

– Какой дракон?!

– Обыкновенный! Его давече в Запрудях видали. Вот мой кум и видал! Аккурат, что тебя!

– Знаю я тваво кума… кого он только не видал! На грудь возьмет, от и сразу драконы мерещутся…

– Так-то оно так… – возразили из толпы. – Но тот всамделишный был! Оно ж как? Ежели где принцесса заведется, так сразу тамочки и дракон.

– Говоришь, что будто энто мыша какая…

– Знаете, – тихо проговорил ладхемский посол. – Теперь я уверен, что здесь живут обычные люди.

– Почему? – поинтересовался Ричард.

– Да вы послушайте…

– …а я тебе говорю, стало быть девки того, нецалованные. Иными-то дракон брезгуеть! Табой бы точнехонько побрезговамши б…

– …а в лоб?! Глаза твои бесстыжие… глупости говоришь! Какое драконам до этого самого дело-то? Или думаешь, он девок крадет, чтоб портить?! Жрет он их! Жрет! А какая разница, чего ему жрать, девку или бабу?! – женщина почти перешла на крик.

– …мне-то откудова знать-то? – возражал ей мужчина. – Я, чай, не дракон… может, у девки мясо мягшее… ты он костистая, что прямо…

– Я, стал быть, костистая? Я?! Люди добрыя, вы токмо…

Конь ткнулся мордой в ладонь и вздохнул. Люди… люди оставались людьми и это успокаивало.

– А доспех, – сказал Ричард Светозарному, который тоже слушал и улыбался, презадумчиво так. – Доспех лучше снять. В доспехе точно не выплывешь, если что…

И невидимая рука сдавила горло.

А ведь не обязательно… да, Ричард ошибся и девушки пострадали по его вине. И он готов признать. Искупить как-то. Компенсацию предложить.

Это ведь вполне нормально в подобных случаях.

Поторговаться придется, но примут. Никуда не денутся. А лезть самому в пасть к демону по меньшей мере неразумно. Этак не только Ричард, но и весь мир сгинуть может. Его ведь кровь держит запоры, а стало быть… стало быть, логичнее будет, если Ричард останется.

Здесь, в городе.

Можно послать Лассара, если уж на то пошло. И Легионы. Ксандр опять же, раз уж рвется. А Ричард…

Он решительно ступил на сходни. Может, он никогда-то не был героем. Но и трусом тоже. Не был и не будет.


Я не плакала.

Вот, наверное, момент был подходящим, но я не плакала. Стояла… смотрела… мучительно улыбалась, потому что, может, Ричард и не видел моего лица, но вдруг? И к чему ему слезы? Я ведь верю.

Нет, я знаю, что он вернется.

Обязательно.

Он ведь Повелитель Тьмы, и стало быть прикажет ей убраться. Из города. И демона тоже одолеет. У них ведь есть и новый Император, и меч очень древний.

На страницу:
2 из 8