Короткий долгий путь к себе. Сказки моих учениц

Элли с трудом приспособилась, кое-как начала новую жизнь, только почему-то всё вокруг стало казаться мрачным, а люди – злыми и жестокими. Элли, конечно, не подозревала, что так на неё подействовала серая пыль отчаяния, которую развеяла в воздухе вторая Буря, когда уходила, уводя за собой дорогих девочке людей.

Время шло, незаметно минуло лет десять, а, может, и больше. Элли выросла, научилась сама о себе заботиться, работала и жила, как все, однако не испытывала радости в жизни. Всё ей казалось, что она забыла о чём-то очень важном. Или потеряла что-то такое, без чего жизнь её никогда не будет иметь смысла. И сколько ещё ей жить, словно заблудившемуся во тьме путнику, было неизвестно.

Неожиданно явилась Третья Буря. Она по-хозяйски, пинком распахнула дверь, прошлась по дому Элли, пооткрывала все шкафы, все ящики и шкатулки, забрала все надежды, даже самые робкие и юные, выгребла подчистую все те мелкие жемчужинки счастья, любви и хороших воспоминаний, которые так бережно хранила Элли и, оставив после себя комья грязи на полу и во дворе, исчезла.

Но Элли знала, что эта третья буря не ушла насовсем. Все, кто жил в городе, это знали. Буря притаилась за пределами города, раскинула там свои сети, понаставила заборов и стала жить, ожидая, что скоро, скоро явятся к ней в гости её две сестры, и уж тогда повеселятся они на славу.

Никто не ведал, когда Буря уйдёт, как не знали и о том, что будет дальше. Элли тоже не знала. В растерянности и страхе сидела она посреди разграбленного дома и не понимала, что ей теперь делать.

За окнами притаилась осень, и шёл дождь. Кап-кап, кап-кап-кап… Лёгкие капли барабанили по окнам, как чьи-то невидимые пальцы.

Элли вдруг услышала музыку. В доме было тихо, абсолютно тихо и темно, однако музыка звучала наяву. Элли почему-то несказанно обрадовалась этой музыке, как и дождю, подошла к окну и прижала к холодному стеклу свои ладони. Ей впервые в жизни захотелось послушать тишину, чтобы понять, о чём, о чём в этой необыкновенной тишине рассказывает дождь.

Стекло было очень холодным, однако ладони Элли стали греться, сделались такими тёплыми, что она с удивлением поднесла их к лицу и вдруг увидела, что они светятся. Её руки светились в темноте комнаты!

Элли поняла, что не боится. Совсем. Ни капельки. Впервые в жизни ей не было страшно, и она тут же вспомнила, что в детстве тоже никогда и ничего не боялась.

Дождь застучал громче, будто просил впустить его в дом как дорогого гостя, которого давно здесь ожидали. Элли снова прижала к окну ладони, и свет разлился по стеклу, растопил его, будто оно было изо льда, и в это распахнувшееся пространство влетела огромная полупрозрачная птица, сотканная из нитей и капель дождя.

– Здравствуй, Элли, – сказала птица. – Наконец-то ты услышала мой голос. Я – твоя Душа.

Элли улыбнулась и, глядя на эту чудесную птицу, ответила:

– А я знаю. Почему-то я всегда знала, что это ты, что это твой голос я слышала, когда шёл дождь.

– Конечно. А ещё ты могла увидеть меня, разглядеть мой силуэт сквозь пелену падающего снега.

– Да. И слышала, как ты смеёшься, когда шуршат под ногами золотые листья клёнов. И замечала твою улыбку в бегущих по небу облаках. И видела твоё прекрасное лицо в куполе неба, опрокинутом над морем, – Элли говорила и говорила, оказалось, она так много помнила, знала, но откуда?

– Я рада, что ты меня узнала, – кивнула Душа. – Сегодня, сейчас я пришла к тебе на встречу не просто так. Время напомнить тебе, Элли, о том, какими Дарами наградил тебя Творец.

Серебристая птица-Душа широко развернула свои огромные крылья, и на каждом крыле засияли по два перламутровых шара света, словно очень крупные жемчужины, которые неизвестно кто и как подвесил прямо в воздухе.

– Это, – Душа пошевелила правым крылом, и оба шара плавно подлетели к Энни, – ЗдравоМыслие, твой Ключ, и Золотое Слово. А это, – теперь пришло в движение левое крыло, и помещавшиеся в его поле шары также подплыли к их обладательнице, – БлагоДарность и Сила зрить в корень. А пятый твой Дар уже у тебя в руках, в самом прямом смысле этого слова, он зовётся Золотые Руки. Взгляни на них, это чудесные Дары, которые вручил тебе лично Творец, когда посылал меня, твою Душу, на Землю.

– Ах, – прошептала Элли, и лицо её просветлело, до того мягким и тёплым, родным был свет, исходящий от шаров, – как же они прекрасны!

– Да, они прекрасны, но лишь тогда, когда раскрыты и могут быть использованы во благо тебе и другим людям. Всё это время, всю свою жизнь ты не до конца сумела раскрыть эти Дары. А теперь время пришло. Вот они, возьми.

Элли раскрыла ладони, и великолепные светящиеся шары уменьшились и опустились прямо ей в руки округлыми разноцветными жемчужинами.

– Творец имеет великий замысел, и каждую душу Он создаёт с огромной любовью, – поведала Душа. – Эту любовь невозможно выразить никакими словами ни на одном человеческом языке. Однако эту любовь можно видеть, слышать, чувствовать и ощущать во всех творениях благодаря тем Дарам, что у тебя есть. Храни любовь, Элли, взращивай её, ладь, береги. Хранить, чинить, ладить, исцелять, беречь любовь – в этом твоё Предназначение. А в нём – твоя сила изображения, отражения, выражения и преображения реальности.

Элли удивлённо внимала словам своей Души, а после тихо произнесла:

– Стало быть, моё Предназначение – это хранить любовь? Хранить и беречь всё хорошее, что есть во мне и вокруг меня? Но как мне это сделать?

– Конечно, с помощью Даров, – подсказала Душа. – Ты владеешь такими сокровищами, полученными из рук самогО Творца. Слушай тишину как лучшую музыку, Элли, слушай тишину внутри себя. И когда ты услышишь шум дождя, вспомни, что это мой голос. Когда увидишь снег, падающий с небес, вспомни, что там, за этой белой стеной, я стою и говорю с тобой. Когда идёшь куда-то, подними голову и в лёгких облаках узнай мою улыбку. В суете бесконечных человеческих дел остановись и прислушайся. Так настроится и заработает твой Ключ – ЗдравоМыслие, и через него тебе станут в полной мере доступны все прочие твои Дары, всегда, когда тебе необходимо их использовать.

Торжественное молчание воцарилось в комнате после того, как были произнесены эти судьбоносные слова. Элли вдруг вспомнила всю свою жизнь, всё, что ей пришлось перенести. Все три Бури, которые, как ей казалось прежде, отобрали у неё так много, хотя главные сокровища всё же оставались всё это время при ней. Значит, не зря всё было, все многочисленные потери, тяготы, слёзы.

– Да, – кивнула Элли и крепко сжала ладони с жемчужинами, – да, я поняла. Я теперь всё поняла. Моё предназначение – хранить любовь, беречь её и всё хорошее, что есть во мне и вокруг меня.

Ответом ей была полная тишина. Встрепенувшись, Элли обнаружила, что она стоит одна посреди тёмной комнаты, вокруг никого, только где-то снаружи по-прежнему сонно барабанил в окна осенний дождь.

После той беседы со своей Душой Элли пообещала себе во что бы то ни стало начать новую жизнь и теперь всё делать согласно своему Предназначению. Беречь и хранить любовь и всё хорошее в себе и в окружающем мире – это же несложно, правда?

Только что такое любовь? Любовь какая, и к кому? На всякий случай Элли решила хранить вообще всю любовь, какую только сможет найти, любую и всякую, и собирала её везде, где только могла, часто по капельке, просила, покупала, обменивала, а порой и требовала. Нужно же всю любовь сберечь, а чтобы её сберечь, сперва нужно её получить, любой ценой.

Вместе с любовью Элли стала собирать и хорошие вещи, одежду, обувь, книги, карандаши и ручки, баночки, коробочки, шкатулки. Потом пришла к выводу, что и этого мало, и принялась добывать и хранить знания, навыки, полезные советы, ценные рекомендации, инструкции на все-все случаи жизни. Старалась и других людей побудить делать так же, ведь столько хороших вещей вокруг, сколько важных советов и умений, нельзя ими разбрасываться, нужно всё собирать и аккуратно складывать на полочки, в коробочки и сундучки, чтобы всё сберечь и сохранить.

Так увлеклась Элли, что вскоре весь её дом превратился в некое подобие музея, причём весьма неаккуратного. Да, хранилось и сберегалось там множество весьма и весьма ценных и вещей, и мыслей, и чувств, и навыков, однако… Элли стала замечать, что она тратит уйму сил, чтобы всё это добро сохранить, а никому и дела нет, никто этого не ценит. Никто ни разу не то что не заглянул в её дом-музей, а даже не поблагодарил за такое важное, благое для Вселенной дело. Да и в самом доме почему-то стало темно и холодно, а ещё у Элли постоянно мёрзли руки, порой до боли и онемения в кончиках пальцев.

Как следует поразмыслив, Элли начала наводить в доме порядок. Ведь порядок – это тоже проявление любви и её отражение. У Творца вон, во всей природе абсолютный порядок, все и всё на своих местах, тогда и хранить, и контролировать всё намного проще. Элли хотелось вот так же идеально всё упорядочить, и она с большим энтузиазмом принялась разгребать свои запасы, иногда проклиная такой адский труд на чём свет стоит, а потом шла к людям и каждому предлагала любовь, знания, советы, мудрость, учила всех быть благодарными.

– Смотрите, смотрите, я вам их могу даже подарить! Это же БлагоДарность, она так важна. А любовь, может, возьмёте любовь? Я знаю, что говорю, ведь у меня есть Сила зрить в корень, да-да-да! Вот, ну хоть взгляните, всё свежее, совсем новое, оно хранится в идеальных условиях!

Но брать то, что с таким рвением и настойчивостью предлагала Элли, люди не спешили. Элли тогда, твёрдо уверенная в своей правоте и высокой миссии, возвращалась домой, подолгу плакала, ругая человеческую неблагодарность, и опять принималась за уборку, несмотря на холод, усталость, до боли мёрзнущие руки и темноту. Потом снова отправлялась к людям, теперь уже навязывая каждому встречному не только то прекрасное, что хранила и берегла, но и способы и секреты хранения.

Так продолжалось какое-то время, пока однажды Элли, устало перебирая своими ледяными руками сберегавшееся у неё добро, вдруг не обнаружила в красивом и светлом шкафу целую кучу ветхих обид. Обиды? Откуда они тут взялись? Ведь она собирала и хранила только любовь.

Однако в следующем шкафу нашёлся вместительный сундук, еле открыв который, Элли поморщилась, ведь сундук оказался доверху набит заплесневелым чувством вины. И уж самой последней каплей оказались три мешка всевозможных страхов, притаившиеся в самом дальнем и тёмном углу дома.

Откуда, откуда взялось всё это? Элли не могла понять, ведь она с таким трудом собирала и хранила только всё хорошее.

– Творец имеет великий замысел, и каждую душу Он создаёт с огромной любовью, – вдруг раздался чей-то приглушённый голос. – Эту любовь невозможно выразить никакими словами ни на одном человеческом языке. Однако эту любовь можно видеть, слышать, чувствовать и ощущать во всех творениях благодаря тем Дарам, что у тебя есть.

Элли огляделась по сторонам. Она была уверена, что тут, в доме, она живёт одна.

– Это я, Домовой, – из-за высокого дальнего шкафа выглянул маленький человечек в мятой серой рубахе, весь взъерошенный да всклокоченный. – Вот, сидел, сидел, терпел, терпел, сторожил это всё, сторожил, а потом кааак глянул, чего это ты тут в дом натаскала… Такого ни один Творец точно не стал бы иметь в виду!

С немалым удивлением Элли посмотрела на Домового. Никогда она ни одного домового не встречала, но почему-то была уверена, что выглядеть они должны аккуратными, ведь, по поверьям, домовой – это в доме хозяин, всему барин, за порядком следит и за чистотой бдит.

– Ага, слежу, – подбоченился неопрятный Домовой. – Ты во что дом наш превратила? Надо же думать, что беречь и хранить, а что и вовсе негоже в жилище тащить. Где твоё ЗдравоМыслие, а? Тот самый Ключ, который все остальные Дары открывает. Про Силу зрить в корень вообще промолчу. Я ведь всё слышал тогда, весь твой разговор с твоей Душою. И всё про твои Дары чудесные знаю, и про твоё предназначение мне тоже известно, представь себе. Но ты первую часть послания затвердила, а вторую забыла?

– Вторую? – пробормотала Элли.

– Вторую, – Домовой важно подбоченился и громко, нараспев произнёс: – Храни любовь, Элли, взращивай её, ладь, береги. Хранить, чинить, ладить, исцелять, беречь – в этом твоё Предназначение. А в нём, – и Домовой принялся загибать пальцы, – твоя сила ИЗОбражения, ОТражения, ВЫражения и ПРЕображения реальности. Хорошее не только собирать и хранить нужно, а ещё и чинить, ежели вдруг сломалось. А коли уже нельзя наладить, то, как вы сейчас говорите, утилизировать. Вон тот сундук с чувством вины первый на очереди.

Ох… Кажется, и правда, забыла Элли эти слова. Хранить – хранила, собирать – собирала, копила, складировала, а вот про починку и остальное вылетело из головы. Как ускользнуло от внимания самое главное: любовь.

«Творец имеет великий замысел, и каждую душу Он создаёт с огромной любовью…»

Творец и есть Любовь. И Он всё делает с любовью. Созидает, даёт наставления, преподносит уроки, и даже наказывает. И порядок наводит тоже с любовью.

Только теперь поняла Элли, в чём же она ошиблась. Собирала она и хранила просто ради того, чтобы собирать и хранить. А любви, благодарности совсем и не было ни в её стремлении к накопительству, ни в навязывании такого же подхода людям. Было ли у Элли ЗдравоМыслие? Болели мысли, бродила Элли столько времени во тьме собственных заблуждений. Поэтому и Золотые руки не пригодились, поэтому и Золотому Слову никто не внимал. Что уж говорить про БлагоДарность и Силу зрить в корень, им и подавно не нашлось применения. Элли обманывалась, свято веря в то, что всё это время выполняла своё предназначение.

– Не горюй, помогу, на то я и Домовой, – бодро ответил Домовой и засучил свои длинные грязные рукава. – В здоровом теле – здоровый дух, так у вас, людей, говорят? А дух здоровым будет, только если мысли здоровы и чисты. Это правда-истина. И жилища это тоже касается. Давай порядок наведём, тогда и свет с любовью снова вернутся в дом.

И принялись Элли с Домовым порядок в доме наводить. Сперва отыскали и вынесли на солнечный свет все-все обиды, все домыслы, страхи, сплетни, пустые разговоры, сомнения, гордыню, все большие и маленькие лжи и полуправды, которых во всём доме оказалось видимо-невидимо, притаившихся среди действительно ценных и хороших вещей.

Чувство вины пришлось прямо в его сундуке и сжечь, до того оно с ним срослось, и как только сгорело оно дотла, тотчас потеплели, засияли ладони у Элли, точь-в-точь как тогда, когда к ней Душа пришла с важным разговором.

И остановилась Элли, подняла голову и улыбнулась, потому что увидела, как легко плывут в ярком голубом просторе мягкие белые облака.

«Слушай тишину как лучшую музыку, Элли, слушай тишину внутри себя», – тут же вспомнились слова Души.

Элли прикрыла глаза, прижала к груди свои горячие ладони, прислушиваясь. Где-то щебетали птицы и звонко лаяла собака. Шумел ветер, скрипя сухой старой веткой на огромном дубе. Вдали на шоссе деловито шуршали шинами автомобили. Все эти звуки, а ещё стук собственного сердца и звуки собственного дыхания – всё было так далеко и одновременно близко, так здесь и одновременно не здесь. Везде, вместе, одномоментно и… вечно.

«Слушай тишину как лучшую музыку…»

– Слушай тишину внутри себя, – вслух повторила Элли и ощутила, как мягкое тепло распространяется по всему её телу. Она открыла глаза и с новыми силами, с чётким пониманием того, что она делает и с какой целью, приступила к уборке.

Вместе с Домовым Элли вынесла из дома всё ненужное, старое, негодное, отслужившее своё, и это всё пришлось предать огню. Всё то, что можно было починить, переместили в большую мастерскую. Домовой лично соорудил там отменно крепкий верстак и все необходимые инструменты расставил по полочкам, и сам очень доволен остался своей работой.

Дальше дело было за малым. Всё полезное, нужное, хорошее привели Элли и Домовой в порядок, вымыли, почистили, каждой вещи, книге, эмоции, каждой мысли было определено своё место. И порядок в доме, во дворе, в чувствах и мыслях Элли стала регулярно поддерживать. А все советы и рекомендации, как и любовь, Элли больше не раздавала просто так и никому не навязывала, а, используя свои Дары, превратила это всё в яркие краски и своими умелыми руками расписала снаружи свой дом, крышу, все окна и дверь диковинными узорами. Узоры были непростые, а защитные: теперь никакая Буря, явись она хоть с обеими своими сёстрами, да хоть с целым войском себе подобных, не смогла бы проникнуть в дом и причинить вред ни ему, ни его обитателям.

В свободное время Элли и Домовой трудились в мастерской, чиня и налаживая Внутренние установки, переформатируя вредоносные программы в пользоносные и, конечно, создавали всё новые и новые чудесные краски. Чем больше Элли работала руками, тем теплее становились её ладони, тем ярче сиял её внутренний свет, свет её Души, озаряя дом и двор. Очень радовалась Элли, с каждым днём всё явственнее ощущая, что теперь-то она действительно идёт своим путём и на самом деле счастлива. Домовой тоже преобразился, из чумазого и неопрятного лесовичка сделавшись причёсанным, интеллигентным Домовым, настоящим Дворянином, как он сам любил себя величать, потому как теперь отвечал он не только за дом, а и за весь двор.

Вскорости каждый, кто проходил мимо дома Элли, стал останавливаться и любоваться, многие и заходить начали, кто просто искреннее восхищение высказывал такой красотой и порядком, кто цветы дарил, а кто таких чудесных красок и для себя просил. Элли с удовольствием принимала заказы, а позже начала учить всех желающих изготавливать волшебные краски, и всем, кто этого хотел, показывала, как составить узоры для росписи. Для каждого человека Элли находила особенные, добрые слова, и сама поражалась до глубины души, какими великолепными получались узоры у её учеников. Больше не было нужды никому ничего навязывать или доказывать – люди сами с радостью шли за советом и помощью к Элли, а Дары, что получила душа Элли от Творца, продолжали раскрываться и работали во благо девушке и всем, кого она встречала на своём жизненном пути.

Стала распространяться молва о прекрасной доброй Элли, мастерице на все руки, и всё больше людей приходили к ней, кому что подсказать, кому наладить, починить, кому красок или порядка не хватало, и непременно благодарили, и достойную награду приносили. Слова благодарности, тепло людских сердец поднимались в небо, собираясь в облака, и над домом Элли стали идти золотые дожди. Земля впитывала золотые капли, и однажды во дворе пробился родник, настоящий золотой источник. Оказалось, он многие века был замурован, скрыт под толщей земли. А как стала Элли с любовью порядок наводить и жизнь свою ладить, когда начала она следовать по пути своего Предназначения и использовать Дары, то золотой источник набрал силу, и забил, зажурчал, становясь всё сильнее, жизнерадостнее и полноводней.

И с тех пор Элли каждый день благодарила Творца и свою Душу, всё больше раскрывала свои драгоценные Дары и шла уверенно и смело дорогой Предназначения. Многим людям она помогала, таким образом умножая, взращивая, сохраняя и рождая любовь в себе и других. И с улыбкой признавалась, что жизнь её была теперь наполнена подлинным счастьем.

30.11.2022

Дорогами мечты шагая

Сказка о поиске Пути

На мой взгляд, это самая невероятная сказка из всех, что сложились за время обучения в Высшей Школе Сказкотворчества. Путь, в который я отправилась вместе с неожиданным для меня героем, оказался долгим, извилистым, полным препятствий. Однако по мере продвижения вперёд я, как и главный герой, лишь укреплялась в мысли, что все ресурсы, необходимые для достижения цели, у меня есть. Как и помощники, если они нужны, непременно появятся на пути. Сказка эта, даже если читать её по прошествии времени, наполняет невероятной энергией и помогает расправить крылья.

Древние духи, что обитали в самой глухой чаще леса, видели, бывало, сияние, что мелькало между деревьями. То был Феникс. Как и все птицы его племени, он был спокойного нрава, трудолюбив и в то же время полон энтузиазма и стремления к свободе.

Только какая свобода тут, в тёмном дремучем лесу? И коротал свои дни Феникс, опутанный сетями. Коварный Страх постарался, сам пожелал единолично владеть чудесной птицей, думая, что уж тогда все его мечты сбудутся и все его чаянья осуществятся, особенно главная – чтобы люди перестали мечтать. И однажды поймал Страх Феникса, накинул сети прочные и крепкие, да не одну, а тысячи.

Так и жил с тех пор Феникс, порабощённый, ни взлететь, ни крылья расправить, даже голову поднять и то трудно. Только ходить по земле мог, но за пределы тёмного леса выбраться не получалось.

Всё же Феникс помнил, что когда-то он умел летать. Когда-то он горел вдохновением и страстью так ярко, что все любовались его светом и величали его самой прекрасной птицей, приносящей счастье. Ему часто снилось, что он снова на свободе, что опять парит высоко-высоко, и может лететь, куда захочет, и, неся в себе силу и сияние самого Солнца, дарит людям свет, тепло и искры вдохновения, которые сыплются с кончиков его радужных перьев на крыльях и на хвосте. И тогда у людей начинают сбываться их самые светлые, самые смелые и прекрасные мечты…

После таких снов птице Феникс очень хотелось стать самим собой, вновь летать и постигать высоту небес, опять через свои полёты отражать красоты этого огромного мира и показывать всем живущим на земле, что каждый способен воплотить в жизнь свою самую заветную мечту.

И вот однажды, бродя в бесплодных поисках выхода по тёмному лесу, Феникс нашёл старый-престарый сундук, притаившийся в корнях огромного и тоже очень древнего дерева. Сундук был открыт, наверное, потому, что из него уже забрали всё, что могли. Но Феникс всё равно заглянул внутрь.

Сундук оказался действительно пустым, только на самом дне, в углу что-то слабо поблёскивало. Да это же перо Жар-Птицы! Откуда оно здесь?

Удивился Феникс. Однажды, очень давно, ему довелось увидеть Жар-Птицу, и та встреча была поистине незабываемой. Такой яркой, сияющей птицы больше не было на всём белом свете.

– Феникс, Феникс, – вдруг заговорило маленькое Пёрышко и затрепетало, зажглось ярче, словно тонкая свеча. – Ах, как же так! Сидишь один в тёмном лесу, опутанный сетями. А там, в мире, ждут тебя люди, очень ждут твоего света, твоего огня!

– Что же мне делать? – вздохнул Феникс. – Я и сам рад бы выбраться из этого леса, да не взлететь, крылья прочно сетями Страха спутаны, никак освободиться не получается. Сколько уж пытаюсь, сколько ищу выход, а всё напрасно. Сети силы из меня пьют, вырваться из плена не дают.

– Коварен Страх, уж если вцепился в кого, то не отпустит просто так. И эти сети его не простые, а колдовские. Он и Жар-Птицу хотел изловить, чтобы перестала она миру светить. Но только меня, Пёрышко, сумел выдернуть, обжёг свои руки загребущие, да и бросил меня здесь. Но я тебе помогу. Покажу, где Страх спрятал волшебные вещи. Они и помогут тебе выбраться из леса. А дальше путь лежит к Жар-птице, чтоб от сетей тебе освободиться. Только сперва скажи: ты правда этого хочешь?

Подумал Феникс и уверенно кивнул:

– Да, очень хочу. Тут слишком темно и холодно. И я не могу выполнять то, для чего я рождён – воспламенять сердца и души людей любовью к жизни и мечте.

Пёрышко тогда выпорхнуло из сундука и устремилось куда-то в чащу леса. Феникс едва поспевал за ним.

Пришли они к мрачному дворцу, где обитал Страх. Дверей он не запирал и злых псов не держал, потому что уж очень самоуверен был, что здесь, в его вотчине, никто не посмеет нарушить границы его владений.

Беспрепятственно Феникс и Пёрышко через весь дворец пробрались к сокровищнице. А там богатств несметных видимо-невидимо! Награбил их Страх у людей, да всё мало ему, ибо сокровищница его, как огромная пещера.

– Скорее, пока спит хозяин дворца, нужно найти три сокровища, да не простых, и не золотых, а волшебных. Поэтому смотри внимательно, – велело Пёрышко.

Поначалу растерялся Феникс. Как же среди всех этих гор драгоценностей найти именно волшебные вещи, и только три?

– Смотри не глазами, – подсказало Пёрышко. – Смотри своей душой пламенной. Тело твоё и могучие крылья Страх сетями опутал, но душу не сумел поработить. Иначе ты уже и во снах прекратил бы летать, и о свободе забыл бы мечтать.

Слова Пёрышка в самое сердце Феникса проникли, как живая вода. Встрепенулся он, вдохнул воздух полной грудью и закрыл глаза. Засветилась душа его, яркая душа Феникса, и по зову души ноги сами подвели к одному из сундуков. А на сундуке рубашка лежала, на вид простая, из грубой ткани, только со скромной вышивкой красными нитями по горловине. Поэтому Страх и бросил её смятую, пренебрёг, решив, что никакой ценности в ней нет.