![Высота одиночества. Все за мечту](/covers_330/68862564.jpg)
Полная версия
Высота одиночества. Все за мечту
– А по-моему, Алла Львовна, вы неправильно расставляете приоритеты, – холодно глядя на тренера, выплюнула Рина.
Игорь наградил партнершу взглядом, полным упрека и досады. Ему бы одернуть ее, а еще лучше устроить знатную выволочку, только проку? Единственное, чего он добьется – что Рината закатит очередную истерику, а этого парню совсем не хотелось. Сегодняшнее поражение – не столь существенное, однако ясно демонстрировало, насколько хрупки позиции. Кроме акселя, у них вообще нет ничего. И сложный, фактически уникальный для парного катания каскад, не гарантировал лидерства даже на столь мелких соревнованиях, как этап Кубка России. И самое главное, это и подтверждало, и оспаривало убежденность Ринаты в необходимости акселя в прокатах.
С одной стороны, завалят они прыжок на Олимпиаде – и все… Отлетят так далеко, как не снилось ни одной перелетной пташке. Но без акселя претензии на золото Сочи и вовсе смехотворны. Даже если удастся заполучить путевку на соревнования, ехать туда для массовки…
– Если я нахожусь здесь, а не в Японии, – твердо заявила Алла, – значит, считаю это нужным. Но, чтобы успокоить тебя, Рината, скажу, что вечером у меня самолет.
– Наш пострел везде поспел, – усмехнулась Рина. – Знаете хорошую русскую поговорку? – Алла промолчала и, Рината, разозлившись еще сильнее, продолжила прежним пренебрежительным тоном, словно старалась угодить дротиком в центр круга: – За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. Ничего не напоминает?
– Напоминает, – не сдержавшись, отчеканила Богославская, – что кому-то не хватало в детстве ремня.
Она сразу же об этом пожалела, но было поздно: Рината зло, цинично засмеялась, глаза ее наполнились хрусталиками льда.
– Некому было меня лупить, Алла Львовна. А чужим людям бить сироток как-то… – пожав плечами, она выпрямилась, резко развернулась и зашагала к раздевалкам.
Алла прижала ладонь ко лбу и покачала головой. Как она устала от бесконечных бессмысленных поединков… Сколько она могла – и хотела – сказать родной дочери. Слова поддержки, любви, утешения разрывали ее, толкались в горле, в сердце, искали выхода. Двадцать лет бессмысленной лжи. Вся жизнь – сплошной обман, но и сейчас она продолжает врать себе.
Придет ли когда-нибудь этому конец?!
– Алла Львовна, вы хорошо себя чувствуете?
Плеча коснулись теплые пальцы, и Алла, подняв голову, увидела обеспокоенного Игоря. Виски пульсировали болью, тошнота усилилась. Пожалуй, она и впрямь пребывала далеко не в лучшей форме, но как ненавистно выставлять себя слабой. Мужчины слишком часто видели в ней ранимую, хрупкую женщину… Жаль, что для некоторых это не стало препятствием на пути к собственным целям. В надежде, что ей полегчает, Богославская сделала глубокий вдох. Но дурнота не отступала.
– Давайте я провожу вас в медицинский кабинет.
Игорь настойчиво взял ее под локоть, и на сей раз Алла не сопротивлялась.
– Спасибо, Игорь, – ответила она, с благодарностью принимая его помощь.
Крылов вышел на улицу и бросил взгляд на стоянку. Возле «Ауди», пытаясь согреться на двадцатиградусном морозе, пританцовывала Рината. Холода, пришедшие в этом году одновременно с наступлением календарной зимы, подняли спрос на шапки, шарфы и варежки и заставили влезть в теплые вещи даже тех, кто обычно упрямился до последнего. Но Ринату, похоже, не спасали ни плотный пуховик, ни сапоги на натуральном меху. И нет бы, подождать его в салоне, принципиально будет мерзнуть!
Игорь качнул головой и прибавил шаг.
– И где ты пропадаешь? – набросилась на парня Рина. – Я в сосульку превратилась! Открывай! – она подергала ручку запертой дверцы.
– Тебе не повредит. Уже ледышка, – едва слышно проворчал Игорь, щелкая сигнализацией.
– Что? – не расслышала Рината.
– Садись, говорю! – повторил Игорь, забираясь в салон автомобиля.
– Ты чего в раздевалке торчал? – ехидно усмехаясь, поинтересовалась Рината, когда они уже отъехали от здания.
– Не в раздевалке, а в медкабинете.
– В медкабинете? – глаза ее округлились. – Что случилось? Неужели у тебя травма? Все было в порядке…
– Я здоров, как космонавт!
– Тогда что?
– Алле Львовне плохо стало.
Услышав ответ, Рината отвернулась.
– Ничего не скажешь? – покосился на нее Игорь.
Рина упорно смотрела в окно, но спустя несколько секунд он услышал ожидаемое:
– Что с ней?
– Не знаю. Она стала очень бледная, мне показалось – еще немного, и у нее случится обморок или нечто подобное. Я ее отвел в медпункт, дождался, пока осмотрят.
– И?.. – Рината повернула голову и внимательно посмотрела на Игоря.
– Она вышла оттуда с таким странным выражением на лице… – он пожал плечами. – По-моему, что-то серьезное, Рин.
– С чего ты взял? Она здорова! – излишне горячо воскликнула Рината. – Она с детства спортом занимается! Что ты придумываешь?!
– Боишься за нее?
– Нет.
– Боишься, – утвердительно кивнул Крылов.
– Нет! – гневно сверкая взглядом, отрезала девушка.
– Рината, ты себе-то не ври! И в прошлый раз, когда Богославская в больницу попала, ты к ней ходила с апельсинами, а сейчас, по глазам твоим вижу, что боишься. И правильно делаешь. Так или иначе, она твоя мама. Давно пора поговорить с ней и выслушать. Сама ведь жалуешься, как тебе не хватало материнского тепла! Пока не слишком поздно, можно попробовать хоть что-то наверстать.
– Ей все равно. Ей плевать на меня, – глаза Рины подозрительно заблестели.
– Господи, какая ты дура, Ипатова! Да она только и мечтает обнять тебя! И ты тоже, – пристально глядя на нее, возразил Игорь.
В машине воцарилась тишина. Рината уставилась в окно, надеясь, что Игорь отстанет, прекратит ковырять ее сердце. Дороги были свободны, но ей казалось, что они плетутся слишком медленно, и к тому моменту, когда машина затормозила у дома, нервы девушки были на пределе.
– Приехали! – мрачно процедил Игорь.
Рината выскочила из автомобиля и сломя голову понеслась к подъезду. Следовать за ней Игорь не спешил. Оставшись в салоне, положил руки на руль и вздохнул. За то время, что они тренировались у Аллы Львовны, Крылов уверился в одной мысли: Богославская до последнего не знала, что Рината – ее дочь. И если даже для него все очевидно, то почему Рина упорно отрицает этот факт? Она обижена, ожесточена, растеряна. Ей удобно верить в свою версию случившегося, но сколько можно?
Вдруг в голову Игоря пришла абсолютно сумасбродная идея, находящаяся где-то на грани фола. Они с Риной, вероятно, грандиозно разругаются, но, если это поможет поставить ей мозги на место и прорвать глухую стену обороны, он готов рискнуть. Не раздумывая более, Игорь вылез из машины, проверил сигнализацию и бегом, не застегивая пальто, бросился к подъезду.
Глава 4
Москва, декабрь 2013 годаРината уже успела раздеться и, нарочито гремя посудой, хозяйничала на кухне. Трогать ее Игорь не стал. Скинув обувь, поднялся по лестнице и вошел в бывшую спальню партнерши. Первым делом раскрыл шкаф, осмотрел полки и, не найдя искомого, обвел взглядом комнату. Он точно знал, что нужная коробка находится здесь и собирался отыскать ее.
Спальня была не особо большая – около пятнадцати метров, и Игорь, подбиравший мебель, знал здесь каждый уголок. Заглянув под кровать, парень вытащил старую сумку Рины, но, кроме упаковки салфеток, завалявшейся в боковом кармане, ничего не обнаружил. Сумка отправилась на прежнее место, Игорь же поднялся и с силой выдохнул. Подошел к тумбочке, открыл первый ящик, затем второй, третий и наконец увидел то, что искал. Обувная коробка с письмами.
Взяв ее в руки, присел на постель и положил находку на колени. Осторожно, словно это была шкатулка с драгоценностями, снял крышку и вытащил письма. Провел подушечкой большого пальца по выведенному красивым ровным почерком имени. «Ринате Ипатовой»… Внезапное чувство, что он лезет в чужую жизнь, было подавлено мыслями о том, что по-другому нельзя. Рина должна разобраться со своими демонами, иначе…
– Что ты делаешь?
Будто нашкодивший ребенок, застигнутый врасплох, Игорь вскинул голову и увидел застывшую в дверном проеме Ринату. Взгляд девушки не предвещал ничего хорошего.
Скрестив руки на груди, она повторила:
– Что ты делаешь?
– Я… – Игорь медленно встал, взял из коробки стопку писем и посмотрел Рине в глаза. – Решил убраться.
– В моей комнате? – брови приподнялись, на губах появилась язвительная усмешка.
– Это моя комната, – в тон ей ответил Игорь и, приблизившись, помахал перед Риной письмами. – А тут – хлам. И я хочу от него избавиться.
Не дав ей ничего сказать, парень быстро вышел из комнаты и начал спускаться по ступеням.
– Игорь! – Рината бросилась следом. Догнала его у кухни, дернула за рубашку и попыталась забрать письма, однако Игорь, с силой сжав запястье, отвел ее руку в сторону.
– Отдай!
– Зачем? – глядя в упор, с издевкой улыбнулся Крылов. – Они тебе не нужны. Ты же сама говорила, что ничего нового из писем не узнаешь, мол, это напоминание о ненависти. Может, хватит? Выброси их и отпусти.
– Отдай! – повысила голос Рината, будто не слыша его. Снова попробовала достать прямоугольники белых конвертов, но Игорь не позволил.
– Хорошо, – кивнул он. – Читай. Прямо сейчас.
– Нет.
– Тогда я их сожгу.
Отцепив пальцы Ринаты от рубашки, Игорь уверенно открыл кухонный шкафчик и достал оттуда коробок спичек. Затем повернулся к Ринате. Та стояла не двигаясь и не мигая смотрела на письма.
– Жги, – вдруг абсолютно спокойно проговорила Рина и перевела безразличный взгляд на его лицо. – Мне все равно.
– Хорошо, – ответил он столь же равнодушно. Положил письма на столешницу, вытащил спичку, чиркнул ею по коробок и взял запечатанный конверт. – Но учти, ты никогда не узнаешь содержание.
Смерив Ринату бесстрастным взглядом, Игорь поднес краешек первого письма к огню.
Рина чуть дернулась, но осталась стоять на месте, только руки сжались в кулаки, а рот сузился в тонкую презрительную линию.
– Жги! – скомандовала она, и Игорь опять поразился ее стойкости и принципиальной упертости.
Парень, сохраняя хладнокровие, позволил пламени лизнуть бумагу. Коротко выдохнув, Рина отвела взгляд, а губы Игоря тронула кривоватая усмешка. И чего он, спрашивается, ждал, если она, имея в собственности трехкомнатную квартиру в центре Москвы, предпочитала продуваемый всеми ветрами барак? Упрямство, граничащее с глупостью, а он, осел, придумал «гениальный» план… Ага, сейчас!
Когда пламя подобралось к пальцам, Игорь бросил кусок обгоревшей бумаги в раковину и взял следующее письмо. Чиркнул спичкой. Помедлил и поднес бумагу к огню. Он знал, что Рине не все равно, но не мог понять, что ею движет. Какая-то маниакальная жестокость по отношению к себе. Третье письмо постигла схожая участь. Рината не шелохнулась, не делая попыток остановить парня. Да пошло оно все! Игорь кинул третий уголок к первым двум и включил воду. Пепел непрочитанных слов, подхваченный струей, превратился в ничто, вызывая в душе сожаление и скорбь.
Приблизившись к Ринате, он тихо сказал:
– Она не просто так писала письма, а хотела сказать то, что ты не желала слышать. Я могу сжечь каждое на твоих глазах, Рината, но что потом?
– Мне все равно, – хрипло повторила она.
– Ты можешь строить из себя снежную королеву, которой безразличны чувства других людей. Можешь даже заставить поверить в это окружающих. Но ты вовсе не такая, о чем нам уже известно. Просто разреши себе хоть что-то. Поверь, станет легче.
Рината отвела взгляд и дернула плечиком. Не последовало ни возражений, ни криков, ни слез: сложно оценить, хорошо это или нет. Одно Игорь знал наверняка: сцена с письмами его порядком измочалила. Больше не проронив ни слова, он направился в спальню.
Когда дверь закрылась, Рината трясущимися руками сгребла оставшиеся конверты и уселась на табурет. Прикрыла глаза. Из груди вырвался то ли всхлип, то ли стон: она сама толком не понимала. Хотелось накинуться на Игоря с требованиями никогда не трогать ее вещи, не копаться в ее душе, не лезть туда, куда вообще не следует. А еще хотелось очутиться в его объятьях и дать волю слезам. Но она не сделала ни того, ни другого, а осталась сидеть на кухне до тех пор, пока не услышала шум в коридоре.
– Ты куда? – спросила она, наблюдая, как Игорь завязывает шнурки на дорогих кожаных ботинках. На полу стоял черный дорожный чемодан.
– Хочу отдохнуть от тебя, – честно ответил Крылов. Разогнувшись, набросил пальто, обвязал шею шарфом и удостоил Ринату вниманием. – Меня не будет три дня.
– А как же тренировки? Богославская…
– Алла Львовна в курсе. В случае чего, телефон у меня есть, – проговорил он и ушел.
Япония, Фукуока, декабрь 2013 годаАлла молча протянула чехлы Ане, только что покинувшей лед. Та, даже не посмотрев на тренера, взяла их и, не надевая, прошла в «уголок слез и поцелуев». Матвей тоже был немногословен.
– Что случилось? – спросила Алла, но он лишь покачал головой и прошел следом за партнершей.
Присев рядом со спортсменами на диванчик, Алла устремила взгляд на экран. Можно не ждать чуда – заваленный каскад и недокрут с падением на сольном прыжке откидывали Аню с Матвеем за пределы призовой тройки. Если бы соперники откатались с серьезными ошибками, у них бы еще оставался шанс, но теперь…
Титова увидела оценки, и из груди ее вырвалось нечто похожее на рык.
Повернувшись к Алле, она заговорила негромко, но так, чтобы слова были отчетливо слышны и партнеру:
– Вы довольны, Алла Львовна? Это именно то, чего вы желали, не правда ли?
– О чем ты, Анна?
– Я о приоритетном выборе между этапом Кубка и финалом Гран-при. О выборе между первым номером российской сборной и парой, которая даже на чемпионат России вынуждена продираться через Кубок. Вы должны были ехать с нами в Японию, Алла Львовна, причем сразу же, а не отправлять вместо себя хореографа!
– Это не тебе решать, Анна, – Богославская смерила девушку строгим взглядом и поднялась. – Оденься, – сунула ей олимпийку, которую до сих пор держала в руках и добавила: – Я не делю учеников на первых и вторых. Так уж получилось, что теперь не только вы в группе претендуете на участие в Олимпийских играх, но пути у вас разные.
Алла посмотрела на Матвея и снова перевела взгляд на Аню:
– Кто-то не имеет права оступиться на этапе Кубка России, а кто-то должен доказывать лидерство в финале Гран-при. Вы чемпионы мира. Помни об этом, когда решишь обвинить другого в своих неудачах.
Не желая участвовать в продолжении неприятной сцены, Алла ушла. Не сказать, чтобы упрек был несправедливым, однако сейчас она не чувствовала в себе сил продолжать разговор.
Аня проводила тренера полным злой обиды взглядом и, надев олимпийку, рваным, нетерпеливым движением застегнула молнию до горла.
– Пойдем, – Матвей сделал попытку взять партнершу за руку, но она отпрянула и одарила тем же взглядом, что и Богославскую.
– Не трогай меня! – на эмоциях отрезала Титова. – И не надо меня успокаивать, Матвей! Ненавижу эту выскочку! Золотая девочка, чтоб ее!
– Почему ты так относишься к Ринате, Ань? – с искреннем недоумением спросил Князев. Характер у партнерши всегда был непростым, но после появления в группе Ипатовой она словно с цепи сорвалась. – Вы дружили. Что случилось?
– Нас обошла Максакова! Если ты совсем ничего не понимаешь, посмотри хотя бы на наши баллы! Сто двадцать пять, Матвей! Думаешь, Богославская оставит в проигрыше свою любимицу? Так все время было, ясно тебе?! Всегда! Я пахала не меньше, чем Ипатова, но разве мои старания хоть что-то значили? Ей стоило только попросить, и были готовы коньки, лезвия, лучшие платья и программы. Поначалу это не казалось мне важным, а потом я… я радовалась, что она свалила. Но нет, вот опять…
– В сегодняшнем фиаско не Рина виновата и не Алла Львовна, Ань, а только мы с тобой.
– Ты хочешь сказать – я, – Анна скривилась.
– Думай, как хочешь.
Матвей покачал головой и удалился в том же направлении, что и Алла минутой ранее, оставив партнершу наедине с мрачными мыслями и тяжелыми переживаниями.
* * *Игорь был рад возможности сменить обстановку хотя бы на несколько дней, поэтому с удовольствием принял предложение Аллы Львовны поехать вместе с ней в Фукуоку. Сейчас, сидя на трибуне, предназначенной для гостей, и наблюдая за спортсменами, он понимал, насколько соскучился по крупным международным турнирам. Возможность соревноваться с сильнейшими, стоять на льду под пристальными взглядами тысяч зрителей, заряжаться энергией, кататься так, чтобы не жалеть об упущенном времени…
Только что завершились выступления пар, и зрители схлынули, радуясь нескольким минутам перерыва и возможности размяться, выпить кофе и перекусить. Игорь же уходить не спешил. Он наблюдал, как разъезжают по катку две ледозаливочные машины, и думал о том, что им с Ринатой нужно работать еще усерднее. Соперники не дремлют. Стоило Титовой с Князевым завалить прокат, как их тотчас обошли куда менее титулованные, но готовые побеждать Оля Максакова и Ваня Устинов. Они заняли третье место и радовались в КИКе[1] так, будто выиграли олимпийскую медаль. Наблюдая за выступлением фигуристов, Игорь отметил, что выглядят они на общем фоне весьма достойно. Высокий, хорошо сложенный партнер сразу притягивал к себе внимание. Жесткие, даже резкие черты лица придавали ему несколько агрессивный вид, прямые каштановые волосы падали на лоб и скрывали виски. Ольгу назвать красавицей трудно: обычная девушка с нормальной, пропорциональной фигурой. Но и в ней было нечто такое, что не позволяло смотреть на нее лишь как на тень партнера. Поставленные со вкусом программы оказались отлично сбалансированы, а костюмы полностью отражали выбранные образы.
В общем, выглядели соперники отлично и на льду представляли серьезную угрозу. Первые два места заняли китайская и канадская пары. Сплоченность, понимание друг друга и того, что именно они хотят воплотить на льду – вот в чем заключалась их сила.
Игорь достал телефон и выбрал из списка контактов номер Ринаты, но помедлил с вызовом. Он уже двое суток в Японии, а она до сих пор не позвонила. Как она? Поняла ли, чего он добивался? Эти вопросы волновали Крылова с того момента, как он вышел из квартиры и запер дверь.
– Я даже спрашивать не буду, почему ты один сидишь, – знакомый звонкий голос прозвучал совсем близко.
Игорь повернул голову и довольно улыбнулся. Девушку, присевшую рядом, он не видел пару лет, и за эти годы она совсем не изменилась. Та же кривоватая усмешка, лукавый взгляд голубых глаз, длинные черные волосы, рассыпанные по плечам. Марина Самарина была важным человеком в его жизни и, пусть в личных отношениях у них не задалось, они остались хорошими друзьями и всегда находили время для встреч.
– Я очень рад тебя видеть, – Игорь легонько толкнул Марину плечом.
– На самом деле я тоже. Но не могу понять, что ты забыл в Японии, когда твоя партнерша находится в Москве.
– Мне нужно развеяться, – хмыкнул Игорь. – Как ты?
– Как-как? – Марина пожала плечами. – Работа, дом, работа, работа, работа… – она тихонько засмеялась и посмотрела на парня. – Даже сейчас я буквально на пять минут: скоро начнется пресс-конференция пар, и я не могу ее пропустить. Ты, Крылов, конечно, дал жару! – ухмыльнулась Самарина. – О тебе и партнерше только ленивый за океаном не говорит. Как тебе удался финт ушами?
– В смысле? – озадачился Игорь.
Марина, придвинувшись поближе, шепнула:
– Как тебе удалось вытащить из подземелья заколдованную принцессу?
– А-а-а… Ну… – нахмурив лоб, Игорь заговорщицки подмигнул и понизил голос: – Но никому не рассказывай.
– Могила! – заверила его Марина.
– Я спустился в подземелье…
– А как ты нашел подземелье? Оно ведь скрыто от посторонних глаз?
– Мне подсказало одно… зеркальце. Оно обожает быть в курсе всего, что творится в королевстве.
– Мне бы такое зеркальце, – хихикнула Самарина, на что Игорь наградил подругу снисходительным взглядом.
– А оно очень… мм… скажем, вредное. Вы с ним точно не поладите.
– Ладно, черт с ним! Что дальше-то было? – Марина в нетерпении закусила губу.
– Отыскал я подземелье. За годы, которые провела взаперти принцесса, оно практически развалилось, но мне удалось проникнуть внутрь. Там было жутко холодно и сыро, а потом я нашел отдельную темницу, в которую заточили принцессу.
– И освободил ее?
– Самарина, не беги впереди паровоза! – шутливо возмутился Игорь. – Проблема заключалась в том, что ей было комфортно – и красавица не захотела никуда уходить.
– Комфортно в темнице? – фыркнула Самарина.
– Ага. Принцесса боялась, что после стольких лет, проведенных в темноте, не сможет выйти на свет.
– Она в вампира, что ли, превратилась? – Марина захлопала ресницами и почесала затылок.
Игорь задумался и улыбнулся:
– Неплохое сравнение. Иногда я уверен, что так оно и есть. Но не суть. Я уговорил прекрасного вампиреныша выбраться из подземелья.
– Как-то все просто для сказки.
– А самое интересное только начинается, – вздохнул Игорь. – Выяснилось, что именно принцесса обрекла себя на такое существование. Никто никуда ее не заточал.
– Но какой смысл? Если бы принцесса не исчезла и не оставила королевство без законной правительницы, то наверняка бы стала королевой… – улыбка на губах Марины внезапно погасла.
– Она спряталась в подземелье.
– Да ладно! Но от кого? Все же любили ее.
– За ней гналось чудовище. Его невозможно победить, оно какое-то… бессмертное. Ему нужна принцесса, оно хотело завладеть ею, подчинить своей воле, заставить править королевством так, как ему необходимо. А я узнал об этом слишком поздно.
– И чудовище снова объявилось?
– А оно никуда и не исчезало, – глядя на пустующий лед, проговорил Игорь. Ледозаливочные машины закончили работу, и гладкая поверхность катка застыла в ожидании выхода фигуристов. – Принцесса – отражение чудовища. И чем глубже в подземелье она пряталась, тем ближе оказывалась к монстру. Бедняжка не понимала, как же такое возможно, она ведь бежала от него, а получалось, что от самой себя. И чтобы сердце ее не досталось чудищу, приняла решение превратить его в кусок льда.
Игорь замолчал, а Марина, недоуменно покачав головой, дотронулась до сжатой в кулак руки парня.
– Какая-то грустная сказка с несчастливым концом.
– Я надеюсь, что до конца еще далеко, – он накрыл пальцы Марины своей ладонью и добавил: – Я буду бороться за сердце принцессы.
– Ты любишь ее? – мягко проговорила Марина.
– Видишь, как я вляпался? Желал получить королевство, а в итоге хочу лишь одного: чтобы сердце ее оттаяло. И пусть никакие чудовища никогда не появляются в ее жизни.
– Буду держать за тебя кулачки.
Марина ободряюще стукнула Крылова по плечу. Посмотрела на часы и, вздохнув, виновато сообщила:
– Прости, но мне пора идти.
– Долг зовет, – уголки губ Игоря дрогнули в понимающей улыбке. – Конечно.
– Скоро увидимся.
Она встала и начала пробираться мимо уже усаживающихся на места зрителей. Очутившись на лестнице, махнула на прощание:
– Пока!
Сбежав по ступенькам вниз, Марина скрылась под трибуной, а Игорь уставился на лед.
– Леди и джентльмены, начинаются соревнования среди фигуристов, выступающих в мужском одиночном катании, – прозвучало сперва на японском, а затем на английском.
Когда приятный женский голос разнесся по стадиону, на лед один за другим вышли спортсмены. Достав телефон, Игорь проверил звонки и эсэмэски. Ничего.
Москва, декабрь 2013 годаРината вошла в гостиную, поставила чашку с горячим душистым чаем на журнальный столик и забралась на диван. Закинула на сиденье ноги. Из одежды на ней были лишь розовые носки и теплый шерстяной темно-синий свитер. Он едва прикрывал ягодицы, и будь здесь Игорь, обязательно бы отправил ее переодеваться, но парень отсутствовал. Бросил ее, а сам взял и укатил в Японию.
По телевизору давно началась трансляция финала Гран-при, выступали одиночники. Рината зевнула и, дотянувшись до чашки, сделала глоток чая. Ниточка от пакетика попала под пальцы, и Рина аккуратно, чтобы не расплескать напиток, отодвинула ее в сторону. Ради того, чтобы посмотреть на фееричный провал Титовой, встала в восемь утра и теперь, все еще борясь с сонливостью, наблюдала, как по льду скользят фигуристы, выступающие в первой разминке.
Рина вытянула ноги и без зазрения совести положила их на низкий столик. Откинула голову на мягкие диванные подушки. Взявшись за плотно облегающий шею ворот свитера, подтянула к лицу и сделала глубокий вдох. Мягкая шерсть пахла Игорем, мужским парфюмом, и согревала ее тем же теплом, что и его руки. Два дня назад она, словно воришка, стащила свитер из гардероба Крылова и натянула на себя. На парне он сидел отлично, ей же оказался велик. Рукава свисали, делая ее похожей на Пьеро из сказки про золотой ключик, и пришлось подвернуть их. Но мелкие неудобства казались несущественными по сравнению с тем, что теперь она не столь остро ощущала одиночество, охватившее ее, стоило партнеру уехать. Только недавно Рината начала понимать, что слишком сильно привыкла к Игорю, причем до такой степени, что девушке с трудом давались несколько дней, проведенных вдали от него. Квартира, светлая, большая, удобная, превратилась в неуютную, времени стало чересчур много, а тишина пробиралась в каждый уголок души. Она скучала по нему. Как бы Рина ни пыталась гнать эти мысли, в конце концов пришлось смириться.