
Полная версия
Корректор. Книга первая. Ничьи котята
Карина задумалась. Она никогда не делала так раньше – но кто мешает попробовать? Она сделала манипулятор тонким и прозрачным и осторожно ввела его кончик внутрь обломка. Пальцы? Но ведь на щупальце нет пальцев! Как же их растопырить? А если представить не пальцы, а что-то еще? Она вспомнила, как в детском доме старшие мальчишки баловались с воздушными шариками. Они вставляли их в горлышки бутылок и надували, после чего размахивали бутылками, держась за торчащие хвосты. Она представила, как на конце манипулятора медленно надувается большая резиновая капля. Она заполняет весь обломок, и… А что «и»? Она осторожно шевельнула кончиком манипулятора, и косточка, словно приклеившаяся к нему, послушно двинулась следом.
– Замечательно, Кара. А теперь приставь его к верхнему обломку как можно плотнее, чтобы не осталось зазоров. Аккуратнее… вот так, молодец. Теперь осталось последнее: нужно срастить части. Введи в кость вторую силовую линию в то место, где стыкуются обломки, и представь, что в месте стыка начинают появляться маленькие винтики, которые прикрепляют их друг к другу. Тебе придется медленно вести концом манипулятора вдоль всей поверхности стыка. Аккуратнее – не нужно, чтобы винтики появлялись в других местах. Давай, начинай. И постарайся не напрягаться так сильно, мускулы здесь не помогут.
Двадцать минут спустя, когда в помещение стремительной походкой вошли два парамедика «скорой помощи», Карина, мокрая от пота, сидела на стуле возле кровати и дрожала, клацая зубами. Сверху на нее накинули теплую куртку Караби, скрывавшую ее почти до пяток. Она чувствовала слабость во всем теле, и ей страшно хотелось лечь. Но ложиться некуда, разве что на голый пол, так что она мужественно продолжала сидеть вертикально. Дзинтон стоял рядом, поглаживая ее по голове, и наблюдал за тем, как Караби умело накладывает импровизированную шину из нескольких плотных дощечек и широкого бинта.
– Где пострадавший? – осведомился один из медиков, оглядывая комнату.
– Здесь, – Караби закончил завязывать последний узел и выпрямился. – Закрытый перелом правого предплечья. Обломки зафиксированы в правильном положении, так что можно просто наложить гипс.
– Рентген покажет, что можно, а что нельзя, – буркнул медик, склоняясь над мальчиком и ощупывая руку. Тот приоткрыл глаза и негромко застонал. – Зачем вы вообще трогали пациента до моего появления? Впрочем… шина наложена вполне умело. Ты хирург, господин?
– Нет, – покачал головой Караби. – Но я хорошо умею калечить. Волей-неволей пришлось научиться еще и немного лечить.
– Такой логики я не понимаю, – нахмурился медик. – Как он вообще сломал руку? На тренировке?
– Поскользнулся в душе, – объяснил тролль. – Упал очень неловко. Ну что, переносим его в машину?
– Ну, если ты поможешь… Или сходить за каталкой?
– Обязательно помогу, – кивнул тролль. – Без каталки обойдемся. Только прихватите с собой еще и его вещи.
– Нам тоже пора, – добавил Дзинтон. – Карина, пойдем.
Он осторожно помог девочке встать и повел к двери на улицу вслед за Караби, несущим мальчика. Карина вцепилась ему в руку и повисла на ней, чтобы не упасть, так у нее подгибались коленки.
– Что с девочкой? – спросил у него медик. – На ней лица нет.
– Переутомление, – коротко ответил тот. – Не волнуйся, господин, дома отлежится.
– Нужно соизмерять нагрузки и возможности, – проворчал медик, выходя вслед за ними. – Она же еще ребенок, да еще в таком возрасте. Сердечно-сосудистая система отстает в развитии от организма в целом, нельзя гонять ее на тренировке до потери сознания. И вызови такси, ей нельзя идти пешком.
– Спасибо, господин, я учту, – кивнул Дзинтон. – А такси я уже вызвал, оно придет минут через пять.
Когда мигающие огни «скорой помощи» исчезли в ночной темноте, Карина почувствовала, как силы окончательно оставляют ее. Она медленно начала оседать на землю, но сильные руки Дзинтона подхватили ее. Она обняла его за шею, положила голову на плечо и забылась внезапно накатившим блаженным сном.
– Что с ней? – озабоченно спросил Караби. – Она действительно плохо выглядит.
– Ничего страшного, обычное нервное перенапряжение. Эффектор не пользуется ресурсами организма-носителя, паутинный аккумулятор собирает энергию из окружающей среды. Она просто переволновалась – ну, и напрягалась без нужды, плюс наложилась усталость от тренировки. В следующий раз пройдет легче.
– Надеюсь, следующий раз произойдет не в моей школе, – хмыкнул тролль. – Сейчас мне еще родителям звонить, объясняться. В какую, он сказал, его больницу повезли? В Третью городскую?
– Да.
– Хорошо. Знаешь, Дзинтон, а ведь Карина действительно уникум. Я еще ни разу не слышал о девианте, который умеет лечить с помощью своих способностей. Подумать только – сращивать кости, пусть и на живую нитку! Хирурги в больнице с ума сойдут, когда руку просветят!
– Ты много еще о чем не слышал, – негромко, чтобы не разбудить девочку, засмеялся Демиург. – И не только ты. Придет время – и миру в очередной раз предстоит серьезно удивиться. Наноманипулятор – еще и не самый удивительный компонент эффектора. Пока что держи язык за зубами, не время афишировать ее способности. Но теперь ты понимаешь, почему я так в ней заинтересован?
– Превосходно понимаю. Сам с нетерпением ожидаю, когда начну ее учить по-настоящему. У меня тут пара интересных идей наклюнулась. Вот окрепнет немного, освоится – и попробуем…
– Попробуй. Только со мной предварительно поделись.
– Обязательно. А пока ждем твое такси, давай поговорим об ее физической подготовке…
08.07.843, вододень
Листва живой изгороди шелестела под легким ночным ветерком. Территорию в окулярах ноктовизора заливал призрачный зеленый свет. Джок еле слышно хмыкнул – он решительно не понимал, чего можно бояться в тихом пригороде Оканаки. Даже собаки нет. Обычный двухэтажный домик слегка на отшибе, каких полно в ленивых резервациях для богачей. Не ночного же патруля опасаться, в самом деле! Разжиревшие на практически дармовых хозяйских харчах бывшие полицейские не смогут разглядеть кучу дерьма, даже когда в нее вляпаются. Хоть бы схемы патрулирования меняли. Толку чуть, но все не так скучно.
Он прислушался. Последние жужжащие звуки двигателя патрульной машины давно растаяли в тихой ночи. Следующий проход – ровно через полтора часа. А им больше пяти минут не понадобится.
Наемник поднял руку, обнажив фосфоресцирующие штрихи на пальцах левой перчатки, и подал знак. Две тени бесшумно спрыгнули на придомовую лужайку с могучей ветви, нависающей над изгородью. Несколькими мгновениями позже Джок, в последний раз оглянувшись на дорогу, присоединился к ним. Втроем они скользнули к задней двери дома. Кумер щелчком выключил ноктовизор, вздернул его на лоб, присел на корточки, зажав в зубах маленький фонарик, и вытащил отмычку. Секунду спустя он тихо ругнулся.
– Что? – яростным шепотом спросил Джок.
Вместо ответа Кумер легко ткнул дверь указательным пальцем – и та, еле слышно скрипнув, чуть приотворилась. Не заперто? Джок только пожал плечами. По данным наблюдений парень-опекун не отличался серьезностью, так что подобной неряшливости следовало ожидать. Одной проблемой меньше.
Двадцать секунд спустя, капнув в петли предусмотрительно прихваченным маслом, они рассредоточились по большой гостиной, совмещенной с кухней. План дома все трое помнили наизусть. Спальня девчонки – второй этаж, первая дверь слева. Спальня опекуна – первый этаж, три шага из гостиной по короткому коридорчику. Остальные три комнаты дома пустуют.
Взмах руки – и Кумер вместе с Симоном двинулись вверх по лестнице, осторожно пробуя ногами ступеньки: не заскрипят ли? Слишком мало времени на подготовку операции, слишком мало – даже не удалось проникнуть в дом в отсутствие жильцов, чтобы исследовать его поосновательнее. Еще бы пару дней… Джок тряхнул головой. Ладно, и так обойдемся. Делов-то – прижать девчонке к мордочке маску со снотворной гадостью и бесшумно раствориться в ночи. Даже охрану нейтрализовать не требуется. Хотя, если подумать, что-то здесь не так. Платить за плевое похищение бешеные деньги трем опытным экс-диверсантам, особенно когда большая часть оперативных материалов уже собрана, а план подготовлен, выглядело неумным расточительством. Нанять в соседней Бурисамаре шайку воров, которых там немеряно, вышло бы в три раза дешевле и почти столь же качественно. Им еще и привычнее детишек таскать. А для группы Джока после стольких лет охоты за настоящими «языками» воровать мелкую соплюшку выглядело самой натуральной профанацией ремесла.
Внезапно включившийся в комнате свет резанул его глаза через окуляры ноктовизора словно ножом.
– Что ты здесь делаешь?
Джок, матерясь сквозь зубы, вскочил на ноги, вздергивая ноктовизор на лоб. Как он не услышал шагов? По ушам ударил детский визг, ухнуло два глухих удара, словно на втором этаже уронили что-то тяжелое, но мягкое. По лестнице, вопя во весь голос, дробно ссыпалась та самая соплюшка, совершенно голая, только болтается лента в волосах. Сквозь резь в глазных яблоках наемник разглядел, как девчонка подскочила к опекуну, разгневанно упершему руки в бока, и вцепилась в его халат.
– Папа Косома, папа Косома! – закричала несостоявшаяся жертва похищения. – Там два дяди, они меня хотели поймать!..
Затопали шаги, и на лестницу вывалились Кумер с Симоном, растерянные и злые. В руке Кумера все еще оставалась зажатой маленькая тряпка – видимо, идиот ухватился за ночнушку, и девчонка просто выскользнула из нее. Руки оборвать кретину недоделанному…
– Я спрашиваю – что вы здесь делаете?
Опекун, отстранив девочку, тремя размашистыми шагами пересек расстояние, отделявшее его от наемника, и с силой ткнул его пальцем в грудь.
– Ты что, грабитель, мать твою через колено? Какого хрена ты делаешь в моем доме?
Так неправильно. Все неправильно. Как я мог не услышать его шагов? Как Кумер с Симоном вдвоем не смогли справиться с семилетней девочкой? Откуда у девчонки ночью в волосах лента – она что, еще не ложилась? Тогда почему не горел свет в окнах? Как малахольный хиляк вообще мог нас засечь – здесь что, есть скрытая сигнализация, не отраженная на плане и не замеченная нами? Сигнализация… Да, гипотеза многое объясняет. Значит, сейчас сюда на всех парах несутся сторожа – а охотникам следует немедленно уносить ноги. Ну что же – тихо не вышло, значит, получится громко. Останутся без премии, ну да не беда. Поделом расплата за беспечность. Год как ушли с военной службы, а уже разболтались, как штатские…
– Хватайте девку, идиоты! – прорычал Джок, с силой толкая настырного парня в плечо, так что тот отлетел на несколько шагов. – Сваливаем!
– Ну уж нет, никуда вы не пойдете, – парень вопреки ожиданиям не полетел кубарем, а каким-то чудом удержался на ногах. – Для начала, ребята, вы ответите на мои вопросы.
В его руках словно по волшебству возник огромный вороненый пистолет, уставившийся Джоку в лоб.
– Бросай оружие, придурок! – властно скомандовал опекун. – Дернешься – получишь пулю. Будешь хорошим мальчиком – уйдешь целым вместе со своими приятелями, как только ответишь на вопросы. Ну?
– Папа Косома, а папа Косома! – соплюшка потеребила его за полу халата. – А можно я?..
– Нет, Бойра! – резко оборвал парень. – Нельзя. Ты, мудак пустоголовый, ты меня не слышал?
Нет, здесь все неправильно. У парня повадки бывалого мента. Пистолет в руках даже не дрожит, и расположился он так, что все трое у него в поле зрения. Но он не может оказаться ментом, охранником или солдатом – Джок сам наблюдал за домом весь вчерашний день, он бы распознал! Опекун выглядел как обычная конторская мышь, почему-то получившая задание опекать чужого нелюбимого ребенка. И повадки у него были как у натуральной конторской мыши, способной запутаться в собственных ногах на ровном месте! Нет, определенно он человек, не чоки, в досье наверняка ошибка, но и не профессиональный телохранитель уж точно.
А сейчас у него повадки и цепкий взгляд мента-сыскаря. И он видел всех троих в лицо. И наверняка для него не составит труда поспособствовать в составлении слишком достоверного фоторобота…
Додумывать мысль он не стал. Рукоять пистолета сама скользнула ему в ладонь, и глушитель проглотил звуки трех выстрелов, почти слившихся в один. Опекуна отбросило к стене, и он, хватая воздух, сполз на пол. Его оружие со стуком покатилось по ковру, изо рта выплеснулся фонтанчик крови.
– Боль…но… – прошептал он, дернулся и затих.
– Папа Косома! – взвизгнула девчонка. – Папа Косома!..
Она упала на колени рядом с трупом и зарылась лицом в намокающий кровью халат.
– Что стоите? – прошипел Джок напарникам. – Хватаем ее – и ходу! Наверняка мы профукали сигнализацию. Уходим!
Наемники молча соскользнули по лестнице. Особенно скрываться уже незачем, но топот мягких подошв их ботинок все равно почти не слышался. И лестница не скрипела. Секунду спустя рука Симона железной хваткой ухватила соплюшку за шею. Прижать к лицу маску с триокатом, подержать десять секунд и уносить безжизненную добычу, как волк уносит зарезанную овцу…
То, что все вокруг неправильно, Джок окончательно понял еще секунду спустя, когда тело Симона чуть ли не со свистом рассекло воздух, врезавшись спиной в панорамное окно на противоположной стороне комнаты. Никакая мелкая девчонка не в состоянии так бросить тренированного опытного бойца под сажень ростом и в девяносто килограммов весом, не считая бронежилета и прочего снаряжения. Да что девчонка – мало какой взрослый мужик на такое способен! Ну, а если уж такая туша все-таки взвилась в воздух, она просто обязана высадить собой хрупкую стеклянную панель, а вовсе не отскакивать от нее, как от пружинного матраса.
Девчонка выпрямилась во весь свой щуплый рост и молча повернулась к Джоку. И взгляд у нее оказался совершенно не таким, какой приличествует перепуганному дитю, еще накануне сосредоточенно возившемуся с куклами на солнечной лужайке в компании соседских соплюшек. Так, скорее, повар может смотреть на очередной кусок мяса, прикидывая, как половчее его разделать.
– Ты убил папу Косому, – мертвым безжизненным голосом сказала она. – Ты очень плохой дядя. Мне можно убивать очень плохих дядь без разрешения.
Странная усталость охватила бывшего спецназовца. Медленно, словно под водой, он поднял пистолет, чтобы пулей заткнуть маленький рот, произносящий то, что он не должен произносить никогда и ни за что. Но еще до того, как он успел нажать на спуск, девочка оказалась прямо возле него – и маленький хрупкий кулачок врезался в его нагрудную пластину с силой грузового локомотива.
Кумер оцепенело смотрел на маленькую девчонку, только что одним ударом пробившую бронежилет командира, до которого с трудом доставала на цыпочках. Эта мелкая голая мартышка… я не поскользнулся, я не мог поскользнуться там, наверху!.. нужно бежать, бежать, бежать… Девочка повернулась, больше не обращая внимания на лежащее у ее ног неподвижное тело командира, и молча уставилась на своего несостоявшегося похитителя.
– Ты тоже плохой дядя! – бесстрастно констатировала она. – Но ты никого не убил, и ты пока не очень плохой. Я не знаю, можно ли мне тебя убить. Папа Косома, можно?
Внезапно Кумер почувствовал неприятную слабость в промежности. Не хватало еще обоссаться, мелькнуло в голове. Бежать, бежать, бежать! – стучало в висках. Девочка не двигалась с места, пристально наблюдая за ним. Наемник осторожно сделал шаг назад, еще один, еще… Еще пять шагов – и можно рывком броситься к открытой задней двери, проломиться сквозь кусты и раствориться в спасительной темноте. Пять шагов, четыре, три…
Что-то ухватило его за штанину. Он бросил взгляд вниз – и обмер. Труп опекуна медленно, с трудом поднимался на ноги, перебирая руками по его одежде. Губы растянуты в застывшем оскале, из угла рта стекает струйка крови, стеклянные мертвые глаза смотрят сквозь него, и свежей кровью несет от огромного красного пятна на халате.
– С-с-с… зз-зачем… ты… убил… меня?.. – сквозь стиснутые зубы выдавил труп.
И тут Кумер Спирин, сорока двух лет от роду, ветеран двух тайных войн, кавалер двух орденов и четырех медалей, имеющий восемь нашивок за ранения, участник двадцати трех партизанских рейдов в тыл врага, диверсант, одним только ножом убивший не менее полусотни врагов и прозванный за хладнокровие и жестокость «Змеем», упал в обморок.
Несколько секунд девочка молча смотрела на него.
– Косома! – наконец требовательно произнесла она. – Вставай. Все трое нейтрализованы. Спектакль закончен. Что мы делаем дальше? Ликвидировать троицу или оставить как есть?
– Погоди, – медленно, с трудом проталкивая воздух сквозь глотку, проговорил опекун. – Та сволочь… стрелок… он умудрился попасть во второй нервный центр. Кукла наполовину парализована… плохо контролируется. Какой идиот… спроектировал такую дурную схему?
– Ты и спроектировал, – безжалостно отрезала девочка. – Забыл? Твоя дипломная работа. Удивительно, как тебе ее вообще засчитали. Я даже без глубокого анализа вижу семь серьезных огрехов, среди которых некорректное дублирование ключевых нервных узлов – далеко не самая большая проблема.
– Могла бы и… пожалеть, между прочим. Искинам… положено снисходительно относиться к глупым людям… тебе разве Камилл не объяснял? Ладно, еще чуть-чуть. Двухминутная регенерация…
– Принято. Жду, – откликнулась девочка и, выпрямившись, неподвижно уставилась перед собой, превратившись в манекен. Опекун слабо заворочался на полу и через две минуты действительно приподнялся и сел.
– В следующий раз сразу шарахну шокером, – проворчал он. – Я еще и порог болевой блокировки не понизил, так что по полной программе получил. Бойра, как эти трое? Как ты?
– Один в обмороке, придет в себя через несколько минут. Рекомендуются дополнительные меры для обездвиживания. Двое других подвергнуты ударно-шоковому воздействию. Летальные травмы отсутствуют, у одного сломано два ребра с правой стороны и повреждено легкое. Причина: неверный расчет силы удара в бронежилет, основанный на предположении применения в защитных пластинах обычных материалов. Поскольку на бронежилетах они сэкономили, реальная пластина оказалась менее прочной. Пометка на будущее: дополнительно изучить текущий ассортимент человеческих защитных средств. Общий прогноз для обоих благоприятен. Конечность чоки-носителя серьезно повреждена от удара – разрушены мягкие ткани, раздроблены псевдокости пальцев. Срок регенерации – два часа. Других повреждений нет.
– Мне казалось, что ты отрабатываешь роль ребенка, а не эксперта-криминалиста, – хмыкнул опекун, поднимаясь на ноги. – Ладно. Я проинформировал службу безопасности, они пообещали прислать эксперта по зачистке. Пусть насует им ментоблоков по своему выбору. Интересно, откуда они взялись? Судя по повадкам – из военных, но на спецслужбы не похоже. На моей памяти второй инцидент по такому шаблону. Опять кто-то из инициативных частников шалит?
– Вполне вероятно. Косома, отдел мониторинга выдал рекомендацию немедленно покинуть дом, что соответствует ожидаемым от нас шаблонам поведения. Альтернативные решения подразумевают нежелательно высокий уровень публичности. Камилл оповещен об инциденте, расследование начато.
– Бойра, семилетняя девочка сказала бы: «Папа, давай поскорее уйдем отсюда, мне страшно!» – усмехнулся Косома. – Кстати, твой чоки, похоже, засвечен. На тебя обращают странное внимание уже в третьем месте. Пора тебе менять куклу. А заодно и место обитания – окрестности столицы все же слишком шумны.
– Обсуждаемо, – кивнула девочка. – Позже. Сейчас отмечаю только, что меня похищали с применением усыпляющей химии – как биоформу, не как чоки. Возможно, засвечена не я, а ты, а меня пытались похитить с целью последующего шантажа твоих предполагаемых хозяев. Следую рекомендации вернуться к своей роли. Задействую шаблон «Семилетка».
Она слегка вздрогнула, и тут же скованность и заторможенность ее тела пропали, а во взгляде мелькнул страх.
– Папа Косома! – съежившись, пискнула она. – Здесь плохие дяди! Мне страшно! Мне руку больно! Давай поскорее уйдем отсюда!..
«Джао, контакт».
«Джао в канале. Привет, Камилл. Что скажешь плохого?»
«Как обычно: ты зануда, Майя истеричка, Мио и Веорон криворукие неумехи, один я весь в белом. Ничего не пропустил?»
«Пропустил. Безответственный растяпа Куагар бросил все и сбежал на самом интересном месте».
«Ах, да. Верно. Ну, добавь к списку. Меня сейчас другое интересует – что у тебя с текущей коррекцией?»
«А что у меня с текущей коррекцией?»
«Ты ее уже завершил? Я могу начинать активные действия на Восточном континенте без боязни с тобой в конфликт войти? Меня мелкие пакостники достают, нужно кое-кому мозги вправить».
«Завершил? Камилл, странные ты вопросы задаешь. Какое завершил, когда все только начинается!»
«Вот как? Я думал, что ты устроишь кризис, как максимум разрулишь его и оттянешь ресурсы на свою ненаглядную Джамтерру. Впрочем, глядя на то, как ты обустраиваешь свою базовую ячейку общества, сиречь семью, я уже начал сомневаться. Будущие инженер-строитель, историк, врач, артистка, астроном – я никаких деталей не упустил? И всех воспитывать не менее пары минитерций. Ты случайно не намерен тут осесть надолго?»
«Догадливый. Намерен, разумеется. Камилл, на полном серьезе – ты что, не понял, что операция, которую я провожу, лишь снимает остроту кризиса? Последствия освобождения вирусного эффектора придется расхлебывать семь-восемь минитерций как минимум. Придется думать, как дорабатывать его конструкцию на ходу, на живых биоформах, как снимать настороженное отношение к девиантам, и самое главное – как объяснить обществу его происхождение. Что-то мне подсказывает, что многие не купятся на версию с вышедшей из-под контроля военной разработкой. Особенно – ученые, владеющие информацией о текущем уровне текирских технологий в данной области. Ну, а сверх того – ты не заметил, что с твоим собственным проектом тоже не все ладно?»
«Джао, ты о чем?»
«Ага, значит, не заметил. Я потихоньку активирую катонийскую сеть влияния, доставшуюся мне от Майи. Агенты по большей части еще спят, но те, кто проснулись, начинают сливать интересную информацию. Эхира накопала внушительную подборку статей и проектов документов на тему чоки-проблемы. Похоже, местные философы оказались не только более прозорливыми, чем в нашей собственной истории, но и более влиятельными. И единичные пока попытки похищения твоих искинов – лишь вершина айсберга».
«Так. Спасибо, что поделился. То есть последние комариные укусы – не случайность. М-да… Пойду думать, кому и как по голове настучать за излишнюю инициативу».
«Нет, Камилл. Проблема не является следствием действий одиночек. Она системная, причем пока не связанная с нами через досье «Камигами». Ликвидировать ее грубой силой – даже не второй уровень вмешательства, третий. А мы неоднократно подтверждали, что выше первого не поднимаемся. Ты хочешь аннулировать соглашение?»
«Черт. Нет, не хочу. Играть так играть. Но меры все равно приму».
«Прими. Я поделюсь с тобой имеющимися данными. И, между прочим, ожидаю того же от тебя. Не чахни над златом, царь Майно, все равно оно тебе без надобности».
«Не царь, а император. Пади на одно колено, упрись кулаком в пол, склони свою гордую выю и трижды произнеси «Виват!», несчастный! Тогда, может, и поделюсь и златом, и каменьями драгоценными…»
«Специально для тебя сгенерирую в глубоком вакууме пол, выю, кулак и колено, когда лень поборю. На остальные части тела заявки не поступило, так что перебьешься. Ладно, хорош хохмить. Приготовься морально к тому, что от моего общества ты так просто не отвяжешься. На Джамтерре немного полегчало, так что я перебросил к Текире часть своих ресурсов. Теперь я могу оперировать несколькими проекциями одновременно. Но даже с учетом этого срок завершения коррекции – не менее двух-трех минитерций. А то и больше».
«З-зануда. Ну ладно, что с тобой поделаешь. Наслаждайся семейной жизнью… папаша. Отель, значит, мне не вернешь?»
«Нет, разумеется. Должен же я поиметь хоть копеечку с того, что пожарной командой работаю? Извини, Камилл, но я уже успел завершить там обустройство полномасштабной Цитадели. Не хочется перетаскивать весь узел в новое место, и без того хлопот полно».
«Вот так и верь людям. «На время, на время!..» А потом оказывается, что навсегда. Ну ладно, чего только не сделаешь для Корректора. Владей, наслаждайся. Конец связи».
«Я всегда верил в твою щедрость. Спасибо. Конец связи».
Карина проснулась от того, что над ухом кто-то негромко напевал тонким музыкальным голоском. Она сладко потянулась, протерла глаза и обвела взглядом комнату. Фея Фи сидела на подоконнике возле распахнутой створки окна, беззаботно болтая ногами, и мурлыкала себе под нос песенку без слов. Увидев, что Карина оторвала голову от подушки, она весело пискнула что-то неразборчивое, взмыла в воздух, сделала возле кровати пару кругов и вылетела в окно.