Наталья Ветрова
Когда исчезают звёзды


Меня охватило отчаянье. Но я не могла отступить и сделала последнюю попытку достучаться до жалости самого строгого представителя Совета миров.

– Я прошу вас, позвольте отправить его домой! Клянусь, он ничего не будет помнить. Он не преступник, чтобы умереть в Мерцающей зоне. Это моя вина, не его. Он такой же человек, как и мы!

Но Косрио был непреклонен. Его ледяной голос прозвучал слишком громко в повисшей тишине.

– Совет миров уже вынес решение по этому вопросу. Он скоро умрёт.

Я не знаю, где у меня взялись силы мужественно встретить приговор. Я чувствовала, как ноги еле держат, но стояла прямо, с гордо поднятой головой. А палач продолжал выносить мне обвинение.

– Более того, за неподчинение приказу и нарушение правил, Совет миров принял решение отстранить тебя от дальнейших экспедиций и военных действий, и заключить в Клетку терзаний на три дня.

У меня закружилась голова. Не понимаю, как я не упала. Я даже не предполагала, что наказание будет столь суровым. Три дня в Клетке терзаний… Меня поставили на один уровень с преступниками. Как жестоко… Но ничего. Я выдержу. Обязательно. Меня не должно это сломать.

Когда Косрио жестом дал команду охранникам подойти ко мне для сопровождения, зал почему-то молчал. Я ожидала услышать гневные речи в свой адрес, увидеть осуждение на лицах, но все молчали, поражённые суровостью оглашённого приговора.

Глава 9

Меня вели во временный изолятор, куда обычно помещали преступников перед отправкой в Мерцающую зону. Там находилось одно из наших совершенных изобретений – Клетка терзаний. Она представляла собой небольшую клетку высотой в полтора метра, а шириной в один, где человек мог только сидеть. Стенки, верх и низ были из тонких металлических прутьев, которые то нагревались, то сильно охлаждались. Человеку, помещённому внутрь, постоянно становилось невыносимо жарко или мучительно холодно. Но это было ещё не самое страшное. Новейшей разработкой оказалось то, что преступник, помещённый в клетку, постоянно испытывал душевные терзания. Его мучили чувства раскаяния, тревоги, депрессии, страха, обречённости. Время тянулось жутко долго. Одного дня хватало, чтобы измотать и вымучить человека до бессознательного состояния. Мне предстояло провести в клетке три дня… Но я не боялась. Меня беспокоило только одно – чтобы потом хватило сил освободить Дениса, если не окажется слишком поздно. Остальное не имело значения.

Три дня ужаса. Три дня без возможности встать или лечь, без сна и еды. Мозг, готов был взорваться от всего, что в нём творилось – навязанных клеткой ощущений. Меня бросало в жар, холод, панический страх и жуткое раскаянье. Наверное, еще день, и у меня бы остановилось сердце. Времени не было. Оно просто исчезло. Была только клетка, которая заполняла меня изнутри и снаружи. Головные боли, депрессия, затёкшие мышцы и невероятное желание умереть, казалось, не закончатся никогда. Я проваливалась в темноту, отключаясь на короткие мгновения, а потом снова возвращалась в ад. Мозг лихорадило и заволакивало густым туманом… А потом… Я перестала что-либо различать. Когда открывала глаза, передо мной был тот же густой туман, который, казалось, не исчезнет никогда. Но однажды сквозь белую пелену, я услышала невнятный голос, который произнёс, что я свободна.

Вдалеке послышались шаги. Чьи-то руки подхватили меня, словно пушинку, и понесли прочь. Я уже не могла различить, действительность ли это или новая, захватившая волна пытки.

Я плыла по странному течению, которое уносило вдаль и бросало из стороны в сторону. Возникали неясные образы и мысли, объединяясь и перемешиваясь между собой в непонятном танце. Казалось, я сплю, и снится кошмарный сон, от которого нет возможности пробудиться. Затем картинки появлялись меньше, течение не уносило так быстро, и до воспалённого сознания стал доноситься невнятный шёпот. Вначале я не могла различать слов, но голос казался очень знакомым, и вскоре я чётко услышала, как кто-то шептал:

– Прости, Арелия… Я не знал, что так будет. Если бы ты смогла простить меня…

Пытаясь приоткрыть веки, глаза больно резанул яркий свет. Несколько секунд я ещё зажмуривалась, но потом различила комнату и силуэт, склонённый надо мной.

Сидевший рядом мужчина низко опустил голову, держа в руке мою ладонь. Я попыталась освободиться, и он встрепенулся, тревожно всматриваясь в моё лицо. А я смотрела на него и не могла понять – что это, очередной сон или действительность? Рядом со мной сидел Моргисс. На его бледном, осунувшемся лице застыло волнение, а в тёмных, почти чёрных глазах, отражалось всё беспокойство души. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке, когда он увидел, что я растерянно не свожу с него глаз.

– Умеешь заставить даже меня беспокоиться – тихо сказал он – Разве так можно?

Я попыталась ответить, но во рту пересохло, и я не смогла вымолвить ни слова. Казалось, язык и губы превратились в распухшую массу. Он осторожно взял стакан с водой, и бережно приподняв мою голову, дал попить.

– Спасибо – еле выдавила я, чувствуя себя очень слабой и разбитой. Совсем не было сил говорить.

Он грустно улыбнулся, погладив меня по голове.

– Какая же ты сильная. Даже сдержалась, чтобы не запустить в меня этим стаканом.

Но внезапно его улыбка исчезла, и он стал очень серьёзен. Моргисс взял меня за руку и, не сводя пристального взгляда, тихо прошептал:

– Прости меня. Это я виноват в том, что произошло. Не думал, что Совет миров выберет такое жестокое наказание. Когда тебя увели, я пытался добиться, чтобы они отменили или изменили приговор, но они отказались. Я даже не подозревал, что ты чуть не погибнешь…

Я не могла в это поверить. Моргисс просит прощения. У меня. Это было сном. Такого не могло быть в реальной жизни.

– Знаю, что виноват перед тобой – медленно продолжал он – И простить меня, возможно, у тебя не получится. Но прошу, попытайся. Я не хотел, чтобы всё получилось именно так.

И внезапно, чтобы совсем разрушить мой прежний мир, он осторожно склонился к моей руке, и нежно её поцеловал.

Я была настолько потрясена и сбита с толку, что только хлопала глазами. Невозможно было поверить, что этот тот самый Моргисс, мой давний враг…

– Не помешала? – в комнату тихонько вошла Юнития. Она с легкой улыбкой смотрела на нас, как будто её ничего не удивляло – Вижу моей сестре уже лучше. Видишь, а ты так сильно боялся за неё.

– Я пойду – смутившись, произнёс Моргисс, вставая – Вам, наверное, есть о чём поговорить.

Он тихо вышел из комнаты, а я потрясённо смотрела ему вслед.

– Что случилось с ним? – прошептала я, с трудом ворочая языком – Он волновался обо мне? Наверное, у меня случились галлюцинации…

– Да что ты! – воскликнула Юнития, всплеснув руками и усаживаясь рядом – Волновался – это не подходящее слово, сестричка! Когда тебя освободили, ты была в ужасном состоянии. Мы очень боялись, что ты умрёшь. Моргисс на руках нёс тебя домой, и не отходил все эти дни, что ты была без сознания. Он вызвал самых лучших врачей, которые с трудом вернули тебя к жизни.

– Не может быть – растерянно пробормотала я, потрясённая до глубины души.

– Я сама не ожидала от Моргисса, что он будет так заботиться! Он не отходил от твоей кровати всё это время, практически не делая перерывов на сон и еду!

В мыслях совсем не осталось порядка. Казалось, я спала всего одну ночь, а Юнития говорила о каком-то длинном промежутке времени.

– И много времени прошло? – с опаской спросила я, боясь услышать ответ.

– Пять дней.

– Как?! Невозможно…

– Тем не менее, это правда. Пять дней врачи боролись за твою жизнь. Они давали неутешительные прогнозы и просто чудо, что ты очнулась.

Я тихо застонала, повернувшись на бок. Всё было так запутано и нереально. Не хотелось ни о чём думать. Мозг не готов понять разбросанные картинки пазла. Я с трудом находила силы, чтобы снова не погрузится в сон, от которого едва проснулась. Но тут я вспомнила об одном человеке, и холодный пот пробил до костей.

– Денис! – воскликнула я, приподнимаясь на локте – Что с ним?!

Юнития застенчиво опустила глаза.

– С ним всё в порядке – тихо прошептала она, смутившись – Мне разрешили его навещать. Я приходила к нему в Мерцающую зону всё это время. Он себя хорошо чувствует. Я много рассказала о нашей планете и узнала о жизни землян.

Дальше я её не слушала. Он жив! Это было невероятно! За столько времени, Совет миров не привёл в исполнение приговор! И это немыслимое облегчение наполнило душу огромной радостью.

– Но как ему позволили остаться в живых? Ведь Косрио ясно сказал, что Денис умрёт.

Юнития ещё больше смутившись, провела рукой по светлым волосам, уложенным в высокую причёску.

– Я просила отца сохранить ему жизнь, а Донрен уговорил Совет миров изменить приговор. Ему это стоило больших усилий, но он постарался.

Непостижимо. Чтобы отец так резко изменил отношение к Денису? И ещё повлиял на приговор Совета миров!

– Как ты смогла уговорить отца? – предчувствуя какой-то подвох, спросила я.

Юнития покраснела. Её полные губы дрогнули в тихом шёпоте:
this