В стране Гудка – 3. Провинциальные истории

– Основная часть выпускниц, обращается в наше модельное агентство в поисках лучшей доли, – грубым, прокуренным голосом ответила Анжела. – Так в этом году из десяти школ района свои заявки отправили нам почти шестьдесят процентов девушек одиннадцатого класса.

– Модельный бизнес я смотрю, пользуетесь популярностью, не меньше, чем военкомат у мальчиков, – пошутила ведущая, кокетливо поигрывая кончиком косы. – И что, вы их всех собираетесь сделать моделями?

– Моделями, конечно, становятся единицы. А основную массу мы немного приводим в порядок, кое – чему обучаем, наводим марафет, и отправляем дальше, по этапу, в Кваскву. Где уже наши квасковские партнеры устраивают их на работу в общественные заведения, такие как рестораны, бары, гостиницы, клубы. И я хочу сказать, что очень многие наши телочки, я хотела сказать девочки, – поправилась Анжела, – Находят там себя, становятся на ноги и вырастают в настоящих профессионалов своего дела.

– Прекрасная перспектива, – с умилением произнесла ведущая, – Но ведь как я понимаю, туда в Кваскву едут девушки и из других городов нашей великой страны, и они наверняка составляют конкуренцию нашим девушкам в этом непростом модельном бизнесе.

– Да, конкуренция, конечно, существует, и это сказывается на снижении расценок. Но повторяю, мы на этом рынке работаем давно и накопили богатый опыт и клиентуру. Тем более в Кваскву каждый год все больше и больше приезжает развлечься обеспеченных граждан с других регионов. Так, что спрос на наших телочек, в смысле девочек, продолжает расти.

– То есть вы хотите сказать, что все заявки от выпускниц этого года ваше агентство примет и удовлетворит, – спросила ведущая, красиво приоткрывая накрашенный ротик.

– И не только выпускниц, но и женщин, и девушек до тридцати лет, приятной внешностью, которые по тем или иным причинам не смогли реализоваться в нашем городе, – вальяжно уточнила Анжела.

– Кстати насчет Квасквы, – заморгал глазами, задремавший было полковник Самосуд, – Сейчас большая заявка пришла от квасковских силовиков. Очень много требуется к ним в полицию, ОМОН и Нацгвардию. От хорошей жизни оживились там всякие нахальные и несогласные элементы. Поэтому давайте ребята не стесняйтесь, приходите к нам, будем помогать столице как когда-то Минкин и Поджарый. Не отдадим страну самозванцам и польским журналистам, – тут полковник привстал со стула и погрозил кому-то в сторону кулаком.

– Замечательно, – захлопала в ладоши ведущая, – Ну, что же дорогие телезрители. На этом наша программа «Служу отечеству» подошла к концу. Я хочу поблагодарить наших замечательных гостей за то, что они пришли к нам в студию. Обрисовали радостную перспективу будущего нашей молодежи. А после небольшой рекламы вы увидите шестьсот восемнадцатую серию, десятого сезона всеми любимого, народного сериала «Менты. Продолжение». До встречи через неделю.

На экране появился зимний пейзаж замерзшего озера. Над лунками склонились три рыбака, одетые в военный камуфляж. «Холодает, – поежился один из рыбаков с погонами майора и спросил, обращаясь к капитану, – Что там у тебя есть для сугреву, Петров? – Вот. Виски, – вытащил Петров из ящика, на котором сидел, пол литра Джек Даниелс. Рыбаки, пустив по кругу, выпили из горлышка бутылку и снова нагнулись к лункам. – Не согревает, – вздохнув, через минуту майор. На, что второй военный в звании прапорщика, вытащил уже из своего ящика бутылку Хеннеси. Рыбаки так же из горлышка, не морщась, выпили и коньяк. А майор в конце печально произнес, – Снова не согревает. Эх, сейчас бы Белого медведя махнуть, – мечтательно произнес молодой прапорщик.

– Где его тут взять, Белого медведя, – вздохнул невесело капитан. И тут рядом с рыбаками возникла улыбающаяся морда белого медведя, сжимающего в лапах бутылку одноименной водки. – А я здесь, – весело прорычал медведь, протягивая бутылку изумленному майору. Тут камера ушла куда-то вверх в небо, а когда вернулась обратно, возле лунок, на рыбацких ящиках, сидели раздетые до трусов рыбаки в обнимку с белым медведем. Они, раскачиваясь, пели песню, – «где-то на белом свете, там, где всегда мороз трутся об ось медведи, о земную ось…», а внизу крупными белыми буквами высветился слоган: «Белый медведь всегда поможет». Сидор тяжело вздохнул и направив пульт на экран, выключил телевизор.

***

Часы на стене показывали уже первый час и Сидор одевшись, вышел во двор. Герасим с тем же чиркающим звуком, подметал вертолетную площадку, слегка припорошенную снежком.

– Поеду, прокачусь, – проходя мимо него, бросил Сидор.

– Прокатись барин, – не поднимая головы, ответил тот.

Сидор завел Ниву и через автоматически открывшиеся ворота выехал из усадьбы. Вокруг растились присыпанные неглубоким снегом поля, расчерченные неровными бороздами пахоты. Проехав немного до развилки, он притормозил машину у перекрестка. Направо вела расчищенная от снега хорошая шоссейная дорога, по которой он видимо сюда и приехал. Налево, через поля, уходила в белую мглу черная, немного уже раскисшая грунтовка. Как раз на стыке шоссе с грунтовкой стояла массивная, отлитая из бетона автобусная остановку, внутри которой на скамейке сидела старуха в шерстяном платке, беззубо шевеля губами. Рядом со старухой, на земле стояли две огромные сумки, из которых торчали длинные, надувные детские шарики и выглядывала веселая морда плюшевого зайца. Притормозив у остановки Сидор, повернул налево, и съехав на грунтовку поехал в сторону видневшейся на горизонте деревне. Километра через три, он доехал до развилки. Справа на пригорке виднелась та самая деревня с разрушенной колокольней, темнеющим лесом за ней. Дорога в сторону деревни была уже разъезжена и на ней выделялась достаточно глубокая колей от трактора. Сидор не стал рисковать, и взяв влево, поехал по другой, промерзшей, не разбитой дороге. Но через пару километров дорогу вдруг перегородил большого диаметра трубопровод. Сидор подъехал к трубопроводу и остановив Ниву, вышел. Трубопровод спускался к дороге по пашне с пригорка и уходил куда-то дальше через дряблую лесополосу. Оглядевшись по сторонам. Сидор увидел деревянную лестницу, грубо сколоченную из некрашеных брусков, приставленную к трубе. Он забрался по лестнице наверх. С другой стороны, дорога продолжалась, но была уже сильно разъезжена. На обочине стоял фанерный указатель с надписью Сосновка 2 и припиской матерного слова. Труба четко, как ножом, перерезала дорогу в этом месте. С другой стороны, к трубе тоже была приставлена такая же лестница. Сидор спустил вниз, на Сосновскую сторону. Он поддал ногой, лежащую на земле пустую бутылку из-под водки, она, покрутившись, повернулась к нему этикеткой с изображением белого медведя. В это время на дорогу со стороны Сосновки выбежал пацан, катя перед собой обод колеса куском поволоки. Подбежав к Сидору, он остановился и прищурившись посмотрев на него произнес: «Дядь, дай закурить».

– Я не курю, – похлопал себя Сидор по карманам. Пацан сплюнул через щербатый рот и развернувшись, покатив колесо, скрылся за поворотом дороги. Сидор уже собрался перелезать обратно, как из-за кустов вышел дядька в телогрейке и платком на голове. Он шел медленно, опустив голову к земле, с палкой в руке, и как грибник, ища чего-то, разгребал ей снег под ногами. В другой руке он держал целлофановый пакет, в котором что-то позвякивало. Дойдя до бутылки, которую откинул Сидор, мужик радостно вскрикнул, «Вот ты где родная прячешься от меня», и нагнувшись сунул бутылку в пакет. Сидор осторожно покашлял, выдавая себя. Мужик оглянулся на него и улыбнувшись беззубым ртом, произнес: «Спасибо». Сидор пожал в ответ плечами и тоже улыбнулся. Мужик, кивнув ему головой, повернулся и что-то напевая под нос, пошел назад, продолжая ковырять палкой снег. Сидор постоял еще немного, вдыхая сырой, свежий воздух и полез обратно на трубу. Только он поднялся на верх, как из-за лесопосадки, куда уходила труба, раздался призывный звук солдатского горна. Заинтересовавшись, Сидор пошел, балансируя руками по трубе, и пройдя через лесопосадку, снова вышел в открытое поле, на котором вдоль ряда зеленых, брезентовых палаток выстроился строй солдат, с офицером впереди, в темно-зеленой полевой форме. «По машинам», – громко отдал команду офицер и солдаты, побежали к огромным армейским тягачам, стоящим за палатками. Через мгновение воздух в округе наполнился звуками рычащей техники и тягачи выстроившись в колонну, поехали по полю, отравляя воздух сизым солярочным дымом. Сидор закашлялся и отмахиваясь руками от дыма развернулся и побежал обратно в сторону машины.

Проехав развилку на Березовку, он вдруг увидел идущую навстречу давешнюю старуху, с трудом тащившую две огромные сумки с торчащими шариками и зайкой. Сидор притормозил возле нее и опустив стекло, спросил: Куда вам бабушка?

– В Березовку, – не останавливаясь, пошамкала в ответ старуха.

– Давайте подвезу, – Сидор вышел из машины.

–Нет у меня денег на такси кататься, – ответила старуха, ставя сумки и вытирая пот со лба, – У меня только на трактор хватает, – и она, засунув руку в карман, вытащила какую-то мелочь.

– Да, я вас так, без денег подвезу, – ответил Сидор, открывая заднюю дверь, – Я как раз в Березовку хотел заехать.

– Ой, спасибо тебе сынок, – обрадовалась старуха, неожиданно легко забрасывая в багажник сумки.

Сидор помог ей забраться в машину и развернувшись, осторожно, объезжая тракторную колею, поехал в сторону Березовки.

– Нам вчера пенсию принесли. Вот я сегодня в город за гостинцами и поехала, – размотав платок, стала рассказывать старуха.

– На чем поехали, – не понял Сидор.

– На автобусе. На Пазике, – пояснила старуха, – Но он по асфальту только ездит. А дальше либо пешком, либо Мишка-Белорус нас на тракторе до Березовки подвозит. Я с ним с утра договорилась, а он не приехал. Либо забыл, либо запил, – добродушно стала рассказывать старуха, – С утра я еще налегке дошла до остановки, а обратно с сумками тяжело.

– Понятно, – ответил Сидор, – Непросто тут у вас.

– А ты, сам откуда, – посмотрела на него с интересом старуха.

– Из Квасквы я. Приехал в командировку.

– Из Кваквы, – с уважением произнесла старуха. То, то я смотрю ты на барина нашего похож.

В это время они въехали в Березовку и бабуля, указав рукой вперед, произнесла: Вон моя хата, крайняя стоит. Крыша толью покрытая. А вон и Мишка-Белорус у трактора своего возится. Притормози-ка.

Сидор увидел стоящий у облезшего дома, синий колесный трактор Беларусь и сдав вправо сбавил скорость.

– Чего же ты не приехал, злодей окаянный, – закричала незлобно старуха через открытое стекло, мужику, стоявшему к ним спиной у открытого капота трактора. Мужик оглянулся и …Сидор от неожиданности, резко нажал на тормоз. На них смотрело белозубо- улыбаясь чернолицее лицо танцующего негра. Того самого, третьего, укравшего у Отелло чемоданчик с зарплатой каебунских военных.

– Трамблер накрылся, – ответил негр, с небольшим акцентом и извиняющейся развел руками, – Теперь самому в город надо ехать за запчастями.

– А я вот на такси доехала, – с гордостью ответила старуха и добавила, подмигнув Сидору, – Может договоришься с ним. Он не дорого возьмет.

– Правда друг, подвези, – просунул голову в машину каебунец.

– Сейчас бабушку только высажу, – ответил Сидор, уже не сколько не сомневаясь, что перед ним был тот самый танцующий негр, которого он встретил в Красном Факеле, и из-за которого его тогда чуть не забрали менты, не вмешайся вовремя Алиска.

Доехав до бабкиной хаты, Сидор помог ей занести на крыльцо сумки.

– На вот тебе милок, пятьдесят рублей. Больше не могу дать, извини, – протянула старуха ему смятую бумажку.

– Не надо, – убрал ее руку Сидор.

–Бери, бери. «Мужик должен деньги в дом зарабатывать», —строго произнесла старуха и сунув ему в нагрудный карман деньги, отвернувшись, стала возиться с большим навесным замком на двери.

Сидор спустился к машине, завел мотор и задумался, что же ему делать теперь с танцующим негром. Поразмыслив, он решил довести его до города и попытаться выяснить, как он здесь очутился, а уж там, в городе, если что, сдать его в полицию.

Он подъехал к дому с трактором, у которого, вытирая ветошью руки, стоял улыбающийся негр. «Кажется, его зовут, Каебунзаде, – вспомнил Сидор, его имя.

– Слушай, друг, – подошел к машине негр, – Я тебе триста рублей заплачу, если ты меня туда и обратно. А то мне кроме трамблера, еще гидронасос нужен, а он килограмм двадцать весит. Договоримся?

– Садись, – согласно кивнул головой Сидор.

Они, молча проехали раскисшую грунтовку и выехав на шоссе, поехали в сторону города.

– Меня Мишка- белорус зовут, – протянул Сидору руку танцующий негр.

– Сидор, – пожал он ему руку, и спросил в свою очередь – Что- то ты не очень похож на белоруса.

– Это в честь трактора меня так назвали. Здесь всех, у кого такой трактор белорусами зовут.

– И много вас, белорусов таких?

– Не. Сейчас я один остался. На Березовку и на Сосновку. До меня тут тоже Мишка был, но он уехал. Женился на немке из Казахсада. Она его в Германию и уговорила переехать, к родне. А я у него трактор и выкупил. Теперь значит я Мишка-белорус, – добродушно рассказал свою историю Мишка.

– Дорого, наверное, трактор стоил, – повернул разговор на интересующую тему денег Сидор.

– Да нет. За двести тысяч отдал. Зачем он ему в Германии. У них там, наверное, на Мерседесах пашут.

– Все равно немалые деньги, – продолжил тему Сидор.

– Не малые, – согласился Мишка.

– А где же столько денег заработал, – удивился Сидор.

– Это не я, – тяжело вздохнул Мишка и замолчал, – Это Люба, жена моя, трактор этот купила.

В это время они въехали в город и проехав немного вперед Сидор притормозил машину рядом с полицейским участком, и посмотрев пристально на Мишку, он вопросительно произнес: «А куда же ты десять тысяч долларов дел?»

– Какие, десять тысяч, – изумленно посмотрел на него Мишка.

– Которые Отелло вез на зарплату Каебунским полицейским, – Сидор постучал пальцем по стеклу в сторону полицейского участка, из которого в это время выходили двое ментов и садились в желтый Уазик. – И которые, ты у него украл тогда в Кваскве. Или ты их все спустил на телочек в Красном Факеле?

– Откуда вы знаете про телочек, – оторопело спросил Мишка.

– Не узнаешь меня, – Сидор приблизил к нему лицо, – Это я тогда к тебе, Каебунзаде, пристал в Красном Факеле насчет этих денег. Но охранники вмешались и меня выставили, и ментов вызвали. Вспоминаешь?

– Да, теперь узнал, – закивал головой Мишка и добавил плачущим голосом, – А я решил, что это вы деньги у меня и забрали потом.

– Как я их у тебя мог забрать, если меня выкинули на улицу, – раздосадовано спросил Сидор.

– Я подумал, что это вы на меня ментов тогда навели. Вы же знали про деньги, – стал рассказывать Мишка, – Они через полчаса потом приехали в Красный Факел и забрали меня для проверки документов. Вывезли на Уазике за город. Сумку с деньгами оставили, а меня выкинули, – вздохнул он и посмотрел на Сидора печальными глазами спаниеля.

– А трактор тогда, на какие ты деньги купил, – решил еще раз проверить его Сидор.

– Я же говорю, это Люба купила. Она тогда телочкой в Красном Факеле работала. Мы там и познакомились, – лицо Мишки расплылось в счастливой улыбке, – А когда я вернулся на следующий день и рассказал эту историю, она мне и предложила жениться на ней, трактор купить и вернуться в Березовку. Она сама отсюда родом. Пять лет назад уехали в Кваскву телочкой работать. Поэтому деньги у нее были, – и он добавил мечтательно, – Она мне нравилась очень. Как тут откажешь?

– Все равно, странная какая-то история, – с недоверием произнес Сидор.

– Странная, – согласился Мишка, – Но не возвращаться же мне было без денег в Каебун. Отелло бы меня сразу крокодилам скормил, – и немного подумав, добавил мечтательно, – А в Березовке меня хорошо приняли. Потому как без трактора в деревне людям тяжело жить приходится. И уважают меня здесь за это.

– Ладно, – задумчиво произнес Сидор, – Остановимся пока на этой версии случившегося. Где твои запчасти продают?

–На центральном рынке, – махнул рукой Мишка, и Сидор, отпустив тормоз, поехал в указанном направлении.

Уже затемно они вернулись с запчастями в Березовку. Мишка стал приглашать зайти в хату познакомиться с женой Любой и поужинать. Сидор, сославшись, что устал за день, пообещал заехать в следующий раз. Мишка в принципе ему понравился, оказался добродушным малым, как и все Каебунцы. Он прослужил три года танкистом на родине и очень, поэтому любил тяжелую технику.

Вернувшись в усадьбу, Сидор застал Герасима как всегда подметавшего вертолетную площадку. Он купил в городе несколько пицц, и подогрев одну в микроволновке, собрался было поужинать, но тут в дом зашел Герасим, неся большую сковородку с вкусно пахнущей яичницей, кувшин молока и большую краюху хлеба.

– Не ел бы ты эту дрянь, барин, – ставя сковородку на стол и отодвигая пиццу, недовольно произнес Герасим, – В деревне чай живем. Вон сколько продуктов Березовские привезли. На месяц хватит. А завтра еще Сосновские подъехать обещали.

– А чего Сосновские хотят, – обжигаясь, с аппетитом засунул в рот хороший кусок яичницы Сидор.

– Что-то накипело тоже, – неопределенно ответил Герасим, – Тут еще городничий заезжал, вас спрашивал.

– Это еще кто, – не понял Сидор.

– Глава района. По-старому городничий, – пояснил Герасим, – Тоже завтра обещал заглянуть. А еще Штирлиц собственной персоной пожаловал, потом полковник Самосуд и Филин младший. Хотели свое почтение вам выразить.

– Про полковника я где-то слышал. А, его по телевизору показывали. А Штирлиц с Филиным кто такие?

– Штирлиц, это главный по газу в районе. Под Филинами все земли пахотные. Олигархи нашего района можно сказать, – описал приезжающих Герасим, – Все обязательно хотят с вами встретиться.

– А выпить у нас здесь ничего не найдется, – пропустив мимо слова Герасима, спросил Сидор. – Под такую закуску, не грех бы.

– Совсем запамятовал, – махнул рукой Герасим, – и он, открыв холодильник, достал уже отпитую, запотевшую бутылку водки «Белый медведь» и посмотрев содержимое, поставил ее перед Сидором. – Как раз здесь на пару стопок. Пей барин. Водка вроде ничего, не паленая.

Сидор выпил, закусив с удовольствием куском обжаренного сала. Подумав немного, он, вылив остатки водки в рюмку, и поставил бутылку под стол. Ему начинала нравиться такая деревенская жизнь.

***

Проснулся Сидор, когда за окном уже рассвело, а с улицы раздавался привычный звук от метлы Герасима. Выйдя во двор, он протер лицо снегом и подойдя к дворнику, подметавшему вертолетную площадку, поздоровался: Доброе, утро.

– Да уже день считай, – Герасим перестал мести, и посмотрев на Сидора, добавил, – Там тебя за воротами уже с полчаса Сорокинские мужики дожидаются.

– Что им надо, – недовольно ответил Сидор, – Я еще не позавтракал даже.

– Принял бы их. А потом и позавтракаешь. Они наверняка что-то привезли, – постучав ручкой метлы по бетону, произнес рассудительно Герасим.

– Ладно, зови, – согласился Сидор и пошел в дом.

Сорокинские завалили с тем же сладким запахом перегара и табака. В этот раз приехали одни мужики, без баб, среди которых Сидор узнал вчерашнего, собиравшего бутылки у трубы дядечку, с позвякивающей холщовой сумкой. К удивлению Сидора, среди мужиков он увидел Мишку-белоруса.

– А ты чего приехал с Сосновскими? Ты же в Березовке живешь, – удивился Сидор.

– Это ж я их от трубы подвозил. До трубы их свой Белорус везет, а потом ко мне перелазят, – пояснил, белозубо улыбаясь Мишка. – А это вот тебе Люба на завтрак вареников с картошкой передала и сметанку, – и он, развернув платок, поставил на стол дымящуюся миску с вкусно пахнущими варениками и банку белоснежной сметаны.

– Спасибо, – проглотив слюну, ответил Сидор, – Что у вас мужики за дело ко мне?

– Гостинцев тебе вот собрали, – ответил высокий, рыжий, сосновский мужик и поставил на пол две большие плетеные корзины, набитые доверху деревенскими продуктами.

– Ну, это лишнее, – протянул в ответ Сидор, закрываясь руками.

– Прими от души, барин, – и рыжий подвинул ногой вперед корзины.

– Ладно, спасибо, что там у вас за вопросы, – махнул рукой Сидор.

– Так один всего вопрос, – почесав затылок, произнес рыжий, – Труба эта треклятая дорогу перекрыла. До автобуса трудно стало добираться. Это хорошо если Мишка- белорус не занят, то подвезет. А так пешком пять километров до шоссе.

– А раньше, как было, – уточнил Сидор.

– Раньше не было здесь трубы. Это с осени положили.

– Кто положил, – спросил Сидор.

– Штирлиц, известно кто. Это он газопровод через нас в Европу тянет, – вздохнул тяжело рыжий, – Мы его просили другой стороной Березовку обойти. Там и ближе получалось. Нет. Ни в какую. Один раз при Наполеоне эту дорогу уже перекапывали и то ненадолго. Пока наши партизаны их не погнали обратно. И вот снова повторяется, – поделился проблемой рыжий, а все остальные мужики тихо за возмущались.

– Я даже не знаю, – растерялся Сидор, – Я попробую, конечно. Боюсь, сразу не получится.

– Мы потерпим, если что. Но ты уж замолви там, в правительстве про нас, – добродушно ответил рыжий, и развернувшись приказал, – Все, пошли мужики, у барина дел тут и без нас хватает.

Когда все вышли, в дверях задержался тот самый мужичек, которого Сидор встретил вчера у трубы. Он вернулся и, достав из-под стола пустую бутылку, виновато спросил: Я заберу? Не нужна больше?

–Забирай, забирай, – закивал головой Сидор.

Мужик сунул бутылку в сумку и вышел.

– Почему они все думают, что их вопросы только правительство может решить? И с дровами этими, и с трубой, – задумавшись, с недоумением, произнес Сидор, – А местные власти, зачем здесь тогда?

– Местные как раз и создают эти трудности. Одна надежда на царя, – рассудительно ответил Герасим, – Так всегда у нас было. Еще при покойнице Варваре Петровне, и при племяннице ее, и после отмены крепостного права…

– Ладно, хватит. Слышал я уже это, – перебил нетерпеливо его Сидор и подвинул к себе миску с варениками, – Давай бери ложку, и садись, пока вареники не остыли.

– Нет, барин. Я уже позавтракал, – махнул рукой Герасим и, взяв корзины с гостинцами, немного согнувшись под тяжестью, потащил их в холодный чулан.

Позавтракав, уже в хорошем настроении, Сидор, оделся и вышел во двор. На улице был легкий морозец и светило солнце, а воздух уже пах немного по-весеннему.

– Пойду, прогуляюсь, – проходя мимо Герасима, пробивающего дорожку в снегу к бассейну для белых медведей, сообщил ему Сидор.

– Прогуляйся, барин, – согласился тот, отбрасывая в сторону снег большой фанерной лопатой.

Сидор вышел за ворота и пошел к перекрестку, от которого в одну сторону уходило асфальтированное шоссе к городу, а в другую расползались по деревням, как червяки после дождя, извилистые, раскисшие грунтовки. Дойдя до перекрестка, он закурил и присел на изрезанную матерными слова лавочку внутри бетонной остановки. Тут раздался гул мотора и со стороны города к перекрестку подъехал старенький газончик с желтой цистерной в кузове, с полинявшими буквами, МОЛОКО. Газончик съехал с шоссе на грунтовку и остановился. Из кабины вылез милиционер и оглядевшись по сторонам, увидел Сидора, подошел к нему.

– Че, больше никто не приезжал, – спросил он Сидора, доставая из красной пачки сигарету без фильтра.

– Не видел никого, – ответил Сидор, пожимая плечами.

– Дай прикурить, – нагнулся к нему милиционер и прикурив с сожалением произнес, – Что за народ у нас не обязательный. Знают же, что каждый месяц, седьмого и двадцатого, в двенадцать приезжает молоковозка, – и он с раздражением сплюнул и отошел к газончику. Сидор собрался, уже было возвращаться, как вдруг по третьей дороге, которая была сильно засыпана снегом, звеня колокольчиком, подъехали тощая лошадка, запряженная в деревянные сани. В санях, на охапке соломы, сидел мужичек в огромном тулупе и валенках, и стояло несколько больших, алюминиевых, молочных бидонов.

– Ну, наконец-то, – с облегчением произнес милиционер и открыв дверь газончика, что-то сказал водителю. Тот залез наверх цистерны и открыл горловину, а милиционер с мужиком в тулупе, стали носить и подавать наверх бидоны, которые тот сливал внутрь, а вокруг потянуло каким-то сладковатым, дурманящим запахом, явно непохожим на запах молока. К машине постепенно стали подъезжать другие мужики, кто на мотоциклах, кто на лошадях, запряженных в сани, а кто и просто пешком с детскими саночками и все с одинаковыми молочными бидонами. Милиционер перестал таскать бидоны, присел на ступеньку кабины газончика, поручил это дело самим мужикам, а сам только, что-то записывал в школьную тетрадь и рассчитывался с ними, доставая деньги из потрепанного кожаного портфеля. Сидор продолжал с любопытством наблюдать за происходящим, как вдруг раздался рокот и из-за пригорка, со стороны Сосновки выехал синенький трактор с белозубо улыбающимся Мишкой-Белорусом за рулем и рыжим мужиком в кузове прицепа, того самого, который приходил утром в усадьбу. Трактор подъехал вплотную к молоковозке и Мишка, перепрыгнув в кузов, стал помогать рыжему, передавать водителю бидоны. Когда все содержимое слили в цистерну, водитель крикнул милиционеру: Сосновских десять, Березовских шесть.