bannerbanner
Сними с меня оковы одиночества
Сними с меня оковы одиночества

Полная версия

Сними с меня оковы одиночества

текст

0

0
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
1 из 2

Сними с меня оковы одиночества


Тимур Шипов

© Тимур Шипов, 2023


ISBN 978-5-0059-4979-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

Любовь – это просто туман, который рассеивается с первым же лучом реальности.

Чарльз Буковски


***

Бессилен разум над тем, что само по себе лишено всякой разумности и меры.

Артур Шопенгауэр

***Ты ушла рано утром,Чуть позже шести,Ты ушла рано утром,Где-то чуть позже шести.Бесшумно оделась,Посмотрев на часы,На пачке LM-аНацарапав: «Прости».Чиж & Co

***


Посвящается дизайнеру, что оформила интерьер моей души, а затем исчезла…

От автора

Как автор данного произведения, заверяю вас, вся пошлость, что содержится здесь, есть не что иное, как смысл бытия двадцать первого века. В любом городе, в любой стране кипят тысячи извращенцев, которые не могут провести и дня без порнографии и трения. К сожалению, таких людей становится все больше и больше, поколение за поколением, и мне очень жаль, но все это приводит к точке забвения романтизма, что был в почете у поэзии, и мне ничего не осталось, как слепить данное произведение на основных пошлых формах человеческого восприятия.

Конечно, большинство будет думать: о черт, очень плохо и извращенно, но уверяю вас, это еще цветочки.

Это не плевок в искусство, нет, наоборот, это выдох всей сущности человеческого натурализма…

1

Ничто так не бодрит с утра, как утренний секс, чашка крепкого кофе, разбавленного молоком, и сигарета. Черт, такие завтраки просто необходимы нам.

Холодное зимнее утро. Декабрь подогнал жестокие морозы, я спал под двумя одеялами вместе с новой подругой. Она проснулась раньше меня, ее звали то ли Юля, то ли Настя. Плевать. Дело в том, что она делала мне, без всяких сомнений, потрясающий минет. И это мне в ней понравилось. Я не хотел вылезать из-под одеяла, так как дома было не так уж и тепло, но пришлось, так как Юля-Настя залезла на меня, укутавшись одеялом. На ней был черный лифчик, а трусики лежали где-то в постели, запутавшись в одеялах. Моя грудь была открыта, белая футболка, что была на мне, не грела. Я протянул руку к ее лицу, и она положила мой указательный палец себе в рот – стала сосать его, но мне было холодно, поэтому я прижал ее к себе, а она продолжала заниматься делом. Мои руки под одеялом трогали ее прекрасную попку. Светло-русая женщина отлично вздыхала на мне, издавая мелодичные звуки, что были по нраву мне, ей и стенам моей квартиры.

Когда мы оба уже сидели без одеяла: я на постели, она на моем члене, – ее вздохи все громче нарастали музыкальной волной. Прошло немного времени в этом трении, после чего ее музыка прекратилась на ноте выдоха, она слезла с меня и легла рядом. Я понял, что эта не даст мне кончить. Странная игра со счетом один ноль не в мою пользу, тем не менее моя эрекция настаивала на полном опустошении вулкана семени.

– Женщина, а как же я?

– Кость, дай мне передохнуть.

Передохнуть? Она что, отработала смену на производстве? Черт бы ее побрал. А позже она начнет собираться домой или куда-то еще. Я понимаю, что ночь была отличной: еще даже не выветрился запах нашей совместной одноразовой любви. Плюс перегар. Но все же.

– Дорогая, я хочу тебя, – сказал я хриплым голосом.

Она посмотрела мне в глаза, еле сдерживая улыбку усталости. Ее темные глаза молчали пустотой. В этих глазах я не видел ничего, кроме ночи.

– Ладно, залезай, – сказала она с улыбкой и подмигнула мне.

Я входил в нее медленно, боясь спугнуть наслаждение. Держался на медленном плаву, получая экстаз. Но для меня сдерживать свой пыл дикости было слишком тяжело. Сквозь вздохи и сквозь легкие стоны она шепнула, чтобы я трахал ее быстрей. Я потел на ней, она уже начала легко и свободно покрикивать. Удушье, мне хотелось задушить ее. Легкое удушение всегда хорошо в постели, но не моя дикость. Поставив ее на четвереньки, входил быстро, в ускоряющемся ритме звуков касания тел, будто били по барабану.

Уложив ее на живот, я кончил на ее спину. Она нервно встала, видимо была недовольна тем, что ее запачкали миллионы жизней, и прошла в душ. Я встал с постели, снял футболку и, взяв полотенце, отправился к ней.

Теплый душ. Мы стояли в ванной вдвоем, она мыла свою спину моей мочалкой, намыленной жидким мылом, а я вымыл свои головы и почистил зубы.

– А у тебя дома есть фен? – спросила она, совсем нагая и сырая.

– Что? Амфетамин?

– Нет, – ответила она с улыбкой.

Я понял, что эта женщина живет в поисках идеала. Конечно, эта ночь была ошибкой, каждый из нас понимал, что делал. Она никогда не захотела бы остаться со мной, а зря. Кем бы она ни была, будь то юрист, проститутка или даже уборщица туалетов, для сексуальных утех она просто идеально подходила мне.

– Да, есть! – громким и басистым голосом ответил я.

– Тогда я тоже помою голову. Хорошо?

Я кивнул головой, вытерся, оставил ей полусырое полотенце, прошел в комнату и оделся. Затем принес ей в ванную ее трусики, но она так роскошно мыла свои волосы, что я снова захотел ее. Подошел к ней сзади. О, ее мокрое тело, прекрасное тело, что хотело продолжения, но…

– Костя, нет. Я не хочу, – сказала она.

Я прошел на кухню, налил себе крепкого кофе. В холодильнике было молоко, которое долил в напиток. Закурил и ждал ее, думал о ней, мысленно хотел, чтобы она осталась со мной.

Мы познакомились с ней вчера в клубе на вечеринке издательства, которое пару лет назад опубликовало мой роман «Шарм», что стал бестселлером в свое время. Ах да, помимо всего этого, роман начал набирать скандальные статьи и выходки некоторых московских богем, которые попали в строки. Дело в том, что мне звонили второсортные актрисы театра, которые начали делать свою карьеру и уже вступили в высшую ступень современных сливок общества, также мне звонили некоторые певицы, что занимали высокие рейтинги на телевизионных шоу, звонила женщина, управляющая модным журналом, – и все они угрожали мне из-за того, как я посмел написать про свои сексуальные отношения с ними. Очень странно, конечно, и приятно испытывать такие чувства, но книга была написана под псевдонимом, также имена этих женщин были изменены, тогда какого хера им всем надо? Оказалось вот как: одна моя знакомая – ныне бывшая, – что знала некоторых (типа подруг) героинь моего романа, после прочтения и кучи ненависти ко мне связалась с ними и рассказала о моей выходке в виде писанины – с моей стороны это был некоторый плевок в лицо новым, современным сливкам нашего общества. И когда я рассказал про свои угрозы Арине, она с радостью решила выставить все напоказ, согласовав с издательством. Сначала в постоянных тусовках различных знаменитостей Арина пустила пулю о том, кого я трахал и что эта героиня есть в моем романе. Далее начинаются вопросы ко всем со стороны СМИ. Меня встречали на улицах, брали автографы, угрожали какие-то непонятные сидельцы, что моя жизнь на волоске, приходили разбираться со мной различные мужчины, и только с одним я не выкружил свой отмаз от сексуальной связи, и пришлось с ним драться прямо возле своего дома. Я лгал как мог, что все это выдумка, и в основном прокатывало на ура. Моя задница, как задница черного блюзмена, переспавшего с чьей-то женой, была цела.

Вечеринка издательства – это коррупционный бал на рынке душ.

Мой так называемый литературный агент Арина буквально настаивала на моем присутствии. А эти посредники между писателями и издательствами знают толк, где можно нажиться и предложить свои услуги многим гостям, поэтому ей было выгодно сходить со мной. Одна сплошная коммерция, которая вытаскивала из меня информацию, когда же я выдам что-то новое, что-то интересное современному миру. А я, Константин Отт, просто отстал от всех видов писанины и выживал как мог. Я подрабатывал на стройке, заменял учителя по литературе в скверном институте, снимался в массовке кино, пытался продавать различные мелочи с рынка садовод, но там был этот непонятный прожигатель жизни Артур, от которого мне пришлось спастись. Поле этого я спал с замужней женщиной и был в роли альфонса несколько месяцев подряд; жил у знакомых барыг, что для выживания имели многое, но это продлилось недолго – их закрыли, а мне пришлось целый месяц проживать у родителей, затем у сестры, затем я снова приехал к себе, в свою собственную квартиру, и почти каждый вечер встречал разных гостей, которые постоянно хотели со мной выпить, а некоторые дамы и потрахаться – как я мог им отказать, а сейчас я получаю пособие по безработице. Пора что-то с этим делать!!!

На вечеринке мы пили за знакомство, все были шикарно одеты: костюмы, платья, как и я. Мы все выходили курить на балкон, который по метражам занимал целый этаж, тут-то мы с красоткой Юлей или Настей разговорились, несмотря на холод. Она находилась в поисках мужчины и удовольствий, роскошной жизни и богатства. Белое платье и прочее дерьмо. Но она так и не заговорила о любви, так как все ее предыдущие мужчины либо бросали ее, либо она уходила без ответа. Может быть, поэтому мы с ней переспали. Свадьба – это плохая затея. Что может изменить штамп в паспорте? Свадьбу всегда переоценивают. По-моему, молодоженам плевать, кто к ним пришел, будь то близкие друзья или подруги, будь то родственники. Их первые брачные ночи проходят в просмотрах подарков, что упаковали для них.

Работа – это место, где мужик должен зарабатывать, по вашему мнению, миллионы. Он никогда не должен задерживаться на ней, быть всегда трезв, не иметь друзей, да это хуже, чем жить в одиночестве.

Я рассказал ей, что вот как-то написал роман, который начал набирать рейтинг для издательства. По всей видимости, сама книга родила спрос рынка, но не спрос у самих читателей. И с тех пор не написал ни строчки.

Рассказывал ей, что увлекаюсь музыкой и игрой на гитаре. Но ей был интересен мой роман, и она мучила меня вопросами о нем, на которые я не хотел отвечать, а лишь посоветовал прочесть полностью всю книгу.

Ощутив на себе холод, мы прошли внутрь темного помещения, углубились в пьянство и долго разговаривали на разные темы.

Выпивая очередной бокал вина, я поцеловал ее, и этот поцелуй определил наши планы на ночь. Все мои знакомые, в том числе и Арина, стали неинтересны. Придурки спорили о чем-то со мной, а я выпивал только с Юлей. Вечер был интересен только с ней. Арина все травила сказки о светлом будущем каждому из нас как талантливым людям.

К Юле тоже подкатывали разные знакомые мужчины, у которых были женщины, но уехал с ней я, а остальные разошлись по домам и, скорее всего, передергивали перед просмотром очередного порнофильма.

Юля вышла из душа и одевалась в комнате. Мы стали с ней общаться через метры: я на кухне, она в комнате.

– Кость, вызови мне такси, – сказала она.

– Хорошо. А что, ты не будешь завтракать?

– Нет. Я не ем с утра.

– Может быть, кофе? – настойчиво спросил я.

– Нет, спасибо.

– Может быть, кофе с коньяком?

– Да нет же.

– Хорошо.

– А где фен?

– На тумбочке возле зеркала.

Я вызвал ей такси, которое должно подъехать совсем скоро. Юля была одета в свое шикарное черное платье и сушила голову, стоя перед зеркалом.

Когда я подошел к ней сзади, обнял за талию, она ничего не сказала мне, просто продолжала заниматься сушкой своей похмельной головы, а перед зеркалом утопала надежда. Как оказалось: здесь не было чувств, здесь не было любви, здесь было только удовольствие, что прошло.

Мне бы не хотелось снова оставаться одному среди этих мертвых стен, я был одинок, и что интересно, я искал женщину, которая поможет мне почувствовать что-то похожее на любовь, я был счастлив с этой Юлей, пусть ночь, пусть короткое утро, но я не был одинок с ней.

Карета подана, и мы одевались.

На мне были синие джинсы, серый свитер с теплым горлом, чистые черные зимние ботинки и теплое пальто. Юля накинула на себя короткую зимнюю куртку зеленого цвета, короткие сапоги под платье. Она взяла свою сумку, и мы спустились вниз, в холод улиц. Я не хотел считать себя дерьмом, поэтому решил проводить ее. Подойдя к такси, она поцеловала меня.

– Мы еще увидимся, – сказала она мне.

– Когда?

Она села в такси, не посмотрев на меня, ничего не ответив. Я проводил взглядом машину, в которой сидела она, и закурил. Холодный воздух смешивался с дымом, утро резало глаза.

Мимо меня спеша шли толпы людей: кто на работу, кто куда, а я докурил сигарету и вернулся домой.

Образ этой женщины не вылезал у меня из головы. Таких шикарных тел, как у нее, довольно-таки мало на нашей планете – раскованные в постели, но совершенно закрытые для любви. Они принесут удовольствие и сильную боль ревности.

А мне оставалось продолжать быть в роли писателя.

Я так хотел начать писать уже что-то серьезное, не скандальное, но не было даже идей в голове, но меня посетило вдохновение после того, как она уехала на такси. На письменном столе в моей комнате уже был включен ноутбук, я пытался собрать образы разных женщин в одну. Рядом уже стояла открытая бутылка бренди, которая постепенно пустела. Закурил. За окном был прекрасный солнечный день. Слова появлялись сами собой:

Звук ее сапог по морозной земле, словно заиграла тягучая гитарная струна.

Блондинка с голубыми глазами, как лед, была одета в теплое зимнее пальто. Она шла, стуча своими сапогами, вдоль улицы различных витрин и магазинов нашей столицы. С виду ей приблизительно тридцать. Ох уж эти шикарные блондинки бальзаковского возраста. Ее шея была окутана теплым светлым шарфом под цвет ее шапки и джинсов.

Она заходит в теплую кофейню, снимает пальто и вешает его на стул перед столом, что стоит возле большого окна.

Оглядывается вокруг себя. Присаживается за столик. На ней теплый белый свитер, который никак не скрывал ее приятую и сексуальную фигуру. Она словно сама невинность в открытом показе реставрированных коммерсантов двадцать первого века. На их фоне не было ничего светлей и приятней, чем она.

К ней подходит официант, и девушка заказывает горячий черный кофе.

За соседним столиком напротив нее сидит парень лет тридцати, в сером свитере с горлом, синие джинсы, черные ботинки. Он что-то печатает в своем ноутбуке, попивая кофе.

Официант приносит ее заказ.

Ухватившись за горячую чашку, она греет руки и медленно попивает кофе, глядя в большое окно.

Мои глаза слезились от дыма. В голову лезла тысяча идей и слов, но я уже не мог их собрать в единые предложения. Захотелось увидеть такую женщину, но нужно было продолжать. Поэтому я выпил еще, умыл свое лицо холодной водой, проветрил комнату, на кухне поставил чайник – мысли постепенно приходили в себя:

Женщина кинула взгляд на парня, который уже положил свой ноутбук в чехол, расплатился с официанткой, взяв пальто, пошел к выходу. Она с чашкой кофе снова посмотрела в окно и вдруг услышала голос этого парня.

– Извините, здесь занято? – спросил он, стоя в шаге от нее.

Чайник засвистел. Я встал и налил себе крепкого кофе. Желудок просил еды. В холодильнике оставался салат, который за минуты оказался в моем животе. Кофе стоял вместо бутылки бренди, что я не мог осилить. Не выспался, так как с Юлей хорошенечко оторвался. Нужно было писать еще. Глоток кофе, сигарета, мысли – и так продолжалось несколько часов подряд, я описал приятное знакомство.

Кофеин не подействовал на меня. Мне хотелось спать. Слова перестали лезть в голову. Я хотел оставить свою рукопись на потом, чтобы продолжить писать.

Меня утомило все: свет, тьма, любовь, жизнь. Пора было перезагрузиться.

2

Ни к чему страдать от одиночества, если очень хорошо знаешь женщин. С каждой можно остаться и имитировать совместную жизнь, но это ни к чему хорошему не приведет. Усталость поисков заводит в тупик, предоставляя возможность насладиться одноразовой любовью.

Я описал героев книги. Парень Константин был писателем, у которого была девушка. Он как раз заключил договор на новую книгу с издательством. Дама Ангелина – творческая личность. Литература была ее коньком. Она работала продавцом в книжном магазине. Ничего другого мне не приходило в голову. Возможно, я решил воплотить себя в книге, чтобы там найти свою любовь, а может быть, нет.

Я описывал их первые свидания, расставания с девушкой Константина и прочее.

Раздался звонок от Арины. В ходе разговора она ясно мне дала понять, чтобы я тащил свою черную задницу к ней в офис.

Не прошло и двух часов, как я сидел в кабинете Арины и попивал бренди. Закуска на маленьком столе мало-помалу пропадала, так как она была тоже голодна, но пила исключительно чай.

Причина моего срочного приезда – совещание у какого-то главного хрена. И она, как литературная девица и как коммерческая личность, обязала меня появиться. И зачем? Она не говорит, лишь только что меня хотят видеть какие-то верхушки этого стремного офисного здания. Кому я еще успел насолить? Неизвестно! Но бренди заходило хорошо. Пока я выпивал, я сообщил Арине, что снова начал писать. Она была рада и спрашивала о новой книге.

– Ну, парень встретил девушку. Я пишу об этом и представляю себя на его месте. Каждое касание клавиш на моем ноутбуке напоминает мне о той прекрасной девушке, она прекрасная, разбирающаяся в литературе дама, а также в музыке, в фильмах. Когда я пишу эту проклятую книгу, я реально представляю себя вместе с ней, я представляю, что я не одинок, пусть я пьян, пусть я трезв, я мысленно с ней там, а она будто здесь со мной, я чувствую ее присутствие в реальном испорченном мире.

– Да ты романтик. А какой сюжет?

– Дело в том, что у главного героя была девушка, с которой он расстается из-за этой главной героини. Все вроде бы идет нормально, пока откуда ни возьмись появился, в рот ебись, ее бывший идиот. Он преследует ее, угрожает ей, потому что влюблен в нее, и вся сюжетная линия затягивается на том, что новая пара решает вопрос с этим маньяком, и дело почти доходит до драмы. В общем, психологический триллер на фоне романтизма.

– Да это же круто. А какое название книги?

– Пока еще не придумал.

И вот час настал…

На совещании я общался не пойми с кем, не запомнил ни имен, ни фамилий, ни кличек домашних офисных питомцев, работающих в маркетинге, ни прыщей-очкозавров, что выдавали гениальные идеи. Но меня восхвалили. Дело в том, что по моей уже забытой книге хотят снять фильм. А это просто ужасно. В России и российском кинематографе абсурдно абсолютно все. То ли дело если бы снимали в СССР, но мой роман, что я написал, был очень скандален, поэтому в Советском Союзе после написания откровенных и развратных сцен меня бы отвели за баню и сделали ли бы один выстрел. Так и умирает талант.

Арина предлагала свои версии актеров и актрис, кто-то предлагал различных сценаристов, кто-то говорил о молодом продюсере, который будет башлять бабло, и что ему очень понравилась моя книга. Говорят, что его она зацепила.

– Все это, конечно, очень хорошо, но при чем тут я? – спросил я всех присутствующих шишек.

– Константин, по вашей книге хотят снять фильм и хотят, чтобы вы были ассистентом сценариста и также на съемках.

У меня нет выбора, Арина мне намекнула, что мне хорошо заплатят и что бутылка бренди из ее кабинета попадет ко мне домой.

Я согласился.

Люди, получившие свободу, не властны над ней. Свобода не хочет покидать их разум, тело, душу, тепло, сердце. Чувства переполнены ею. Человек, который хочет избавиться от нее, готов примкнуть к ногам другого пола, почувствовав, что было хорошо хоть несколько минут. Но если не испытывает чувств любви, человек так и будет поглощен свободой. Поэтому свободному человеку все время хочется уйти, почувствовать где-то некомфорт: будь то люди, работа, дом и любое место на земле. Свободный человек всегда в поиске оказаться чьим-то. Те, кто уверяет в обратном, искренне лгут.

Я вышел на просторы морозных улиц. Холодный ветер вел меня в сторону дома. Вечер. Я встретил некоторых своих бывших знакомых дам. Ни привета, ни ответа, чужие люди. Времени прошло немало с той поры, когда мы с ними были очень близки. Я был удивлен, как время меняет людей. С кем-то плохо расстались, кому-то так до сих пор и не перезвонил. Отношение не то. Они стали взрослей. Меняя стиль, прически, цвет волос. Взгляд не тот, что раньше, общения ноль. Походка уверенных дам. Может быть, они стали счастливей или злопамятней. В этот вечер я был рад их всех увидеть, воспоминания так и пролезали в мою голову. Похоть. Хотелось бы снова с одной из них провести пару ночей, как раньше. Хотелось бы попытаться, попробовать снова, а вдруг там была бы настоящая любовь. Но время все расставило на свои места. Они просто не знают и не замечают меня. Тоскливо становилось на душе. Все меняется, кроме меня. Мое время так и не пришло. Я все так же оставался одинок.

Дорога оказалась длинной. Мне встречалось на пути много разных женщин. Я давно заметил одну вещь. Есть такой особый вид женщин, которые влезают в мою голову. Они просто проходят мимо в разных шмотках, у каждой из них разный цвет волос и глаз. Они могут появиться в любую секунду. И при любой встрече, даже если мы незнакомы, в моей голове печатаются строки. Я описываю их одежду, лицо, прически, походку. Они выходят неожиданно, ниоткуда и приходят в неизвестность для меня. Они очень разные: беременные, плачущие, радостные, маленького и высокого роста, проститутки, медики, бляди. Они могут быть кем угодно, может быть, в них что-то есть для меня? Почему-то моя душа нервно замирает, и я не знаю почему.

Когда я уже подошел к своему дому, встретил свою соседку Викторию. Она была пьяна. На ней была синяя теплая куртка, темные джинсы и черные сапоги. Холодный ветер играл ее русыми волосами. Ее пьяные карие глаза требовали продолжения банкета, который, видимо, закончился рано, как и у меня. Но у меня с собой была бутылка бренди.

– Привет, сосед, – улыбчиво сказала она.

– Привет, привет, – ответил я.

Мы пересеклись взглядом: она улыбчиво смотрела на меня. Ее глаза горели от похоти внутри, я не представлял, что там творилось.

– Пойдем, я тебя провожу, – сказала она мне.

Я положил свою руку ей на плечо, так как сам был в приподнятом настроении. Девушка младше меня, не знаю насколько, но знал я ее всю свою жизнь. Мы подошли к моему подъезду. Я закурил.

– Угости меня сигаретой, – сказала она.

Достав из пачки сигарету, она увидела, что в конце нашего дома из другого подъезда выходила ее старшая страшная пьяная сестра. Ее звали Надя. Здоровенная бабища… Такая, как она, подошла бы любому конченому алкашу.

Однажды я выпивал с ней и ее подругой. Тогда они травили меня интимными разговорами, от которых многие парни смущались и уходили прочь от таких непослушных девиц. Но мне было интересно слышать про интимные места таких распутниц, чей клитор лучше и моложе, чей хуже. Меня заводили такие разговоры, но Надя со своей подругой кинули меня в блестящем одиночестве. Наверное, они хотели специально завести меня, чтобы, когда я пришел домой, начал заниматься рукоблудием по этому поводу.

С Викторией мы зашли в наш теплый подъезд, возможно ждали, что ее сестра зайдет сюда и заберет ее домой.

Мы докурили сигареты. Вика в теплом подъезде стала пьяней. Мы стояли почти возле двери напротив друг друга. Теплые трубы грели души. Ее дыхание участилось. Я стоял и соображал, что нужно идти домой, нужно идти срочно домой, ведь эта пьяная соседка смотрела на меня порочным, извращенным взглядом, отчего мои грязные мысли потихоньку брали верх надо мной. Я приблизился к ней, к ее губам, она схватила меня за задницу, прижав к себе и засосав меня. Я вырвался, отошел на шаг от нее. Я осознавал, что происходит со мной. Но чертовка схватила меня за руку и снова прижала к себе. Искушение, мать его, искушение пьяных страстей. Мои руки расстегивали ее джинсы, слегка приспустив их, Вика расстегнула мою ширинку, уже теплыми руками надрачивала мой шланг. Я вошел в нее, в мокрое теплое гнездо. Двигаться было неудобно, мы не могли раздеваться. Мы стояли возле входной двери внутри нашего теплого экзотического подъезда, одноразовой любви. Я расстегнул свое пальто. Она смотрела на мои губы и тихо постанывала от наслаждения. Затем я уже приближался к концовке нашего скромного подъездного порно. Я прижал ее лицо к стене и входил в нее сзади. Я кончил ей на джинсы и попал себе на пальто. Она вышла сразу после того, как я застегнул свою ширинку. Плевать.

На страницу:
1 из 2