![Нострадамус. Великие пророчества](/covers_330/68726055.jpg)
Полная версия
Нострадамус. Великие пророчества
Нострадамус заимствовал из «Предсказания» Лихтенбергера очень многое – от стиля и настроения (письмо к Генриху II местами сильно напоминает сочинение эльзасского монаха) до конкретных образов и событий:
5-73Божья Церковь подвергнется преследованиям,И священные храмы будут разграблены.Мать завернет голого ребенка в рубашку.Арабы вступят в союз с поляками.5-94Перенесет в Великую ГерманиюБрабант и Фландрию, Гент, Брюгге и БулоньЛожное перемирие; великий герцог АрменииБудет штурмовать Вену и Кельн.9-49Гент и Брюссель выступят против Антверпена,Сенат[оры] Лондона предадут смерти их короля.Соль и вино его опрокинут,Из-за них в царстве беспорядок.Большой всплеск предсказаний вызвало ожидавшееся в 1524 г. соединение Юпитера и Сатурна и других планет в знаке Рыб. Основная масса их исходила из Германии; волею случая наибольшую известность обрело предсказание Иоганна Штефлера, одну из строк которого можно было понять так, что Землю ожидает новый вселенский потоп (Sindflut). Астрологическая «составляющая», а также оговорки Штефлера вроде «Держите голову выше, добрые христиане» (лат. Levate igitur viri christianissimi capita versa) были отброшены в популярных переложениях ученого текста, Европой, уже охваченной эсхатологическими настроениями, овладел ужас грядущего катаклизма. Потопа не произошло, и вся история вызвала длительную полемику между астрологами, пытавшимися оправдаться за Штефлера, и их противниками. Непосредственного отношения к Нострадамусу предсказание Штефлера не имеет, однако оно дает представление об общем научно-историческом контексте, в котором были написаны «Пророчества».
Иоганн Карион, астролог Бранденбургского электора (избирателя Священной Римской империи), в 1521 г. также предсказывал потоп на 1525 г., однако не всемирный; согласно Кариону, вслед за потопом мир станет свидетелем полного преобразования Церкви, великого пролития крови христиан, рождения Антихриста в 1693 г., и общеевропейского кризиса после завершения большого цикла Сатурна в 1789 г.[40]
В 1474 г. астролог Иоганн Любекский предсказал рождение Антихриста на 1506 г.[41]; подобные предсказания появлялись впоследствии неоднократно – разумеется, с постоянно отодвигающейся датой. Над ними посмеялся Франсуа Рабле, вложив в уста брата Жана следующие слова:
– Разве ты не знаешь, что близится конец света?.. Я слышал, антихрист уже народился. Правда, пока он только царапает кормилицу и нянек и до времени не обнаруживает своих сокровищ: он еще мал (III, XXVI).
Во второй половине XVI столетия среди значительных фигур европейской астрологии следует назвать Киприана Леовица (1524–1574), младшего современника Нострадамуса. Крупный немецкий астролог-теоретик и практик, Леовиц является автором как популярных годичных предсказательных календарей (альманахов), так и справочных таблиц и теоретических трудов. Одним из главных его сочинений стали эфемериды (планетные таблицы) на 1556–1606 гг., а также свод солнечных затмений на 1554–1606 гг. Эфемериды сопровождались обширными предсказательными экскурсами, где Леовиц смог проявить свои прогностические способности. Особый интерес немецкого астролога вызывал период между 1564 и 1583 гг.; эти годы отмечены соединениями дальних планет, Юпитера и Сатурна, которые, по астрологическим представлениям, вызывают большие перемены в мире. Леовиц широко использовал исторические аналогии, сравнивая, например, эпохи императоров Барбароссы и Константина, времена Яна Гуса и Мартина Лютера. Соединение 1583 г. будет последним соединением Юпитера и Сатурна в знаке водной стихии, что роднит его с соединением, произошедшим незадолго до рождения Иисуса Христа; это, писал Леовиц, наводит на мысль, что Второе пришествие близко. Вторую половину XVI в., по мнению Леовица, можно сравнить с эпохой Карла Великого; «вторым» Карлом призван стать правитель из дома Габсбургов, а именно – будущий император Максимилиан II. В осторожных выражениях Леовиц прочил императору корону последнего христианского монарха, объединителя Востока и Запада[42]. Расчетная часть эфемерид Леовица была выполнена на высоком уровне, что делало их популярнейшими среди астрологов Европы; Нострадамус также пользовался ими[43].
Предсказания, о которых идет речь, были широко распространены в Европе. Знакомство с ними Нострадамуса могло быть облегчено благодаря Mirabilis Liber, «Книге чудес», своеобразному дайджесту, включавшему в себя как церковные и околоцерковные пророчества (св. Бригитты Шведской, Тибуртинской Сивиллы), так и астрологические предсказания (Торквато и Лихтенбергер). На протяжении XVI в. Mirabilis Liber неоднократно переиздавалась во Франции.
Сама Франция отнюдь не стояла на периферии европейской эсхатологической астрологии. Одним из крупнейших мастеров предсказания по звездам в этой стране был Пьер Тюрель из Отена (Pierre Turrel, ум. после 1531 г.), эрудит, поэт и астролог. Теодор де Без квалифицирует его как одного из ведущих предсказателей своего времени.
О Тюреле и его жизни известно немногое. Мы знаем, что он состоял в дружбе с магом Корнелием Агриппой, что его творчество, вероятно, оказало влияние на законодательный корпус Французской Бургундии, наконец, сохранились как изданные и комментированные им классические астрологические труды (Алькабит), так и его собственные сочинения – альманахи на 1523 и 1525 гг. (современники говорили, что Тюрелю удалось предсказать пленение Франциска I при Павии) и специальные трактаты (Computus novus). Известно, что ученик Тюреля, Пьер Дюшатель, стал впоследствии епископом и королевским раздатчиком милостыни при Франциске I.
Около 1531 г. Тюрель издал книгу под названием «Период, или, иными словами, Конец света, содержащий подчинение земных вещей силе и влиянию небесных тел»[44]. В ней, постоянно заверяя читателей в своей преданности католической вере, он сообщает, что миру отведено 7000 лет, каждая четвертая часть которых (1750 лет) отмечена такими событиями, как Всемирный потоп, Исход, разрушение Иерусалима, и, наконец, конец света. Кроме того, Тюрель популяризовал теории средневекового еврейского астролога Авенезра о «планетных годах» (каждый такой год, по Тюрелю, составляет 357 солнечных лет и 4 месяца), концепции арабского астролога Абу-Машара о смене триплицитетов каждые 240 лет и 300-летних периодах, состоящих из 10 обращений Сатурна. Опираясь на них, Тюрель предсказывал приход Антихриста в течение 25 лет после окончания большого цикла Сатурна в 1789 г. В ближней же перспективе Тюрель предупреждал о невзгодах, которые должно было принести соединение Юпитера и Сатурна в знаке Скорпиона в 1544 г.[45]
Трудно сказать, был ли знаком Нострадамус с книгой Тюреля. Предсказательные концепции отенского астролога не имеют самостоятельного характера; к тому же они получили дальнейшее развитие в гораздо более известной книге, вышедшей из-под пера другого французского автора, Ришара Русса, с которой Нострадамус, как читатель увидит из комментариев, несомненно был знаком.
Завершая этот вынужденно краткий обзор картины прогностической мысли Запада на заре Нового времени, следует остановиться на таком важном аспекте, как отношение Церкви к предсказаниям в ту эпоху. Общее подавленное настроение, рождаемое потоком пугающих предсказаний, разумеется, совершенно не нравилось священноначалию. В то же время Церковь не отрицала возможность пророчества под воздействием Божественного духа. Однако пророк должен был доказать, что он вдохновляем именно Божественным духом, а не каким-либо еще. (Согласно доктрине католической церкви, враг рода человеческого знать будущее не может – он в состоянии лишь случайно его угадывать, в то время как Бог видит время в едином потоке, где настоящее, будущее и прошлое в одинаковой мере открыты Его взору. В церковной литературе приводится немало случаев, когда человек, прельщенный падшим духом, представившимся Богом, изрекал пророчества, которые, однако, не сбывались.) Поэтому, чтобы избежать утомительных объяснений, Нострадамус в «Предисловии к Сезару» и «Письме Генриху II» постоянно подчеркивает, что не является пророком. Несмотря на то что это входит в противоречие с другими пассажами из тех же текстов, где Нострадамус указывает именно Божественное озарение в качестве источника своего пророческого вдохновения, официальные претензии к нему со стороны Церкви не зафиксированы.
Другая составляющая пророческих штудий Нострадамуса – астрология – была на гораздо лучшем счету; Церковь выступала лишь против злоупотреблений ею профанами в конъюнктурных политических целях. В 1550-е гг. Св. престол неоднократно запрещал астрологические сочинения, где политические цели, что называется, лежали на поверхности (например, книги Луки Гаурико; надо сказать, что сами авторы этих книг очень редко наказывались персонально). Однако астрология как таковая считалась серьезной наукой, и серьезных профессиональных астрологов церковная власть не преследовала, тем более что среди астрологов было немало и священнослужителей[46].
В сжатом, хотя и несколько гротескном виде отношение католической церкви к явлению предсказания изложено в знаменитом романе младшего современника Нострадамуса, Мигеля Сервантеса, «Дон Кихот». Главный герой, беседуя со своим верным оруженосцем Санчо Пансой об обезьянке-прорицательнице, которую они только что видели, говорит:
[Ее хозяин], вероятно, вступил в соглашение с дьяволом, благодаря чему обезьяна получает эту способность, хозяин же зарабатывает себе на жизнь, а затем, когда он разбогатеет, ему придется отдать черту душу, ибо врагу рода человеческого только этого и надобно. И навело меня на эту мысль то обстоятельство, что обезьяна угадывает лишь прошедшее и настоящее, а дьявольская премудрость ни на что другое и не распространяется: насчет будущего у дьявола бывают только догадки, да и то не всегда, – одному богу дано знать времена и сроки, и для него не существует ни прошлого, ни будущего, для него все – настоящее. А когда так, то ясно, что устами обезьяны говорит сам дьявол, и я поражаюсь, как это на нее до сих пор не донесли священной инквизиции, не сняли с нее допроса и не допытались, по чьему внушению она прорицает: ведь я уверен, что она не астролог и что ни она, ни ее хозяин не чертят и не умеют чертить так называемые астрологические фигуры, ныне получившие в Испании столь широкое распространение, что всякие никудышные бабенки, мальчишки на побегушках и самые дешевые сапожники воображают, будто составить гороскоп легче легкого, и своим враньем и невежеством подрывают доверие к этой поразительно точной науке[47] (II, XXV).
От переводчика
Предлагаемый перевод подводит фактический итог моей 15-летней работы над «Пророчествами». Заинтересовавшись ими еще на II курсе Московского историко-архивного института, посвятив им сначала дипломную и диссертационную работы, а затем – две книги, все эти годы я не оставлял намерения подготовить максимально точный (насколько это вообще возможно) и беспристрастный перевод, который открыл бы «Пророчества» русскоязычному читателю по всему миру. Последние годы были наполнены напряженной работой по выявлению и изучению источников, «библиографическими штурмами», погружениями в лексику и грамматику французского языка XVI в., бесконечной правкой и выверкой перевода и комментариев к нему, а также активными консультациями с российскими коллегами-историками и зарубежными нострадамоведами.
В основу настоящего перевода положены прижизненные издания «Пророчеств» 1555, 1557 (2 варианта, местами сильно отличающиеся друг от друга) и 1568 гг. Издание 1555 г. содержит первые 353 катрена и посвятительное письмо к сыну Сезару. Издание 1557 г. обрывается на VII центурии; экземпляры его варианта, хранящиеся в МК РГБ в Москве и в Будапеште, содержат 639 катренов (в VI центурии нет 100-го катрена, а VII содержит 40 катренов), экземпляр варианта, хранящийся в Утрехте, – 642 катрена (к VI центурии добавлен латинский катрен, а VII содержит 42 катрена). Вариант «Москва – Будапешт» восходит к варианту «Утрехт»; полиграфическое качество последнего значительно выше, хотя «Утрехт» не содержит цензурного разрешения. Возможно, утрехтский экземпляр воспроизводит с минимальными искажениями другое, неизвестное, издание 1556–1557 гг. Самое раннее известное на данный день полное издание книги Нострадамуса датируется 1568 г., т. е. двумя годами после смерти Нострадамуса. В него вошли кроме основного корпуса VIII–X центурии и посвятительное письмо к королю Генриху II. Оно не безупречно с точки зрения полиграфического качества (часты искажения), однако работа с ним предпочтительнее, так как все переиздания VIII–X центурий восходят в конечном итоге к нему.
«Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса» написаны на среднефранцузском языке (также называемом ранненовофранцузским, или французским языком эпохи его формирования) с отдельными (в основном цитатного характера) вкраплениями на латыни, провансальском и испанском языках (в переводе выделены курсивом). Кроме типичных трудностей, с которыми сталкивается историк-переводчик французских текстов XVI в. (различия в лексике и грамматике, обилие латинизмов и итальянизмов, неологизмы, активно вводимые авторами вперемежку с архаической лексикой, отсутствие устоявшихся правил пунктуации и стандарта в написании топонимов), язык «Пророчеств» имеет свои специфические особенности, в еще большей степени затрудняющие перевод. Речь идет прежде всего о стилизации Нострадамусом своего текста «под старину», имитирующей язык древних оракулов (например, «Сивиллиных книг»). Недосказанность, двусмысленность, игра слов, многовариантность некоторых словесных оборотов и т. п. Одна из задач, которую автор перевода ставил перед собой, – разграничить чисто лингвистические, субъективные трудности и проблемы, рожденные особенностями языка Нострадамуса. В работе над переводом были использованы академические исторические словари французского языка Гюге, Сен-Пале и Годфруа (см. библиографию в конце книги), что позволило максимально приблизиться к смыслу оригинала – так, как он мог быть понят современниками Нострадамуса.
Предлагаемый перевод состоит из двух частей – собственно перевода «Пророчеств» и развернутого комментария к нему. Задача комментария – воссоздать культурно-исторический, географический и естественно-научный фон катренов. В нем приводятся также варианты прочтения тех или иных строк, указания на конъектуры (восстановление поврежденного текста), к которым пришлось прибегнуть автору перевода или его предшественникам. При составлении комментария кроме моих собственных исследований учитывался опыт П. Брендамура, Ж. Дюпеба и некоторых других зарубежных специалистов.
Для удобства современного читателя катрены обозначаются двойным арабским числом через дефис, где первая часть указывает на номер центурии, а вторая – номер катрена (например, 5-15 означает 15-й катрен V центурии). Посвятительные письма разделены на параграфы: к сыну Сезару – по Э. Баресту (разделение принято П. Брендамуром), к Генриху II – по Э. Леони. Например, обозначение «Сезар 15» указывает на 15-й параграф письма к Сезару, а «Генрих 24» – на 24-й параграф письма к Генриху II.
Ссылки на источники приводятся непосредственно в комментарии. Сокращение типа I, 255 отсылает к сборнику прозаических предсказаний Нострадамуса, составленному Ж.-Э. де Шавиньи и частично опубликованному Б. Шевиньяром (см. библиографию в конце книги).
Условные обозначения типа LGP 1557, Alm. 1563, PI1562 и др. отсылают к сочинениям Нострадамуса (прежде всего альманахам; также раскрыты в библиографическом разделе).
В этом томе читатель найдет также предметно-именной указатель, призванный облегчить работу с переводом.
Я сердечно благодарю моего бывшего научного руководителя д. ист. н. Н. И. Басовскую, которая поверила в мои силы и помогла поверить в них мне самому; к. ист. н. В. М. Володарского, прояснившего для меня ряд моментов по истории Германии XVI в.; д. ист. н. Г. А. Шатохину-Мордвинцеву, с бесконечным терпением отвечавшую на мои вопросы по истории Нидерландов XVI в.; к. ист. н. А. В. Короленкова, указавшего на ряд ценных в контексте моего исследования античных источников, а также д. ист. н. Л. М. Брагину, чьи работы по истории итальянского Возрождения оказали на меня огромное влияние. С признательностью я вспоминаю также П. Лемезюрье, Г. Сомей, М. Грегорио, Ж. Альброна и Р. Беназра – без их советов и публикаций мой перевод и особенно комментарий к нему были бы далеки от полноты. Отдельная моя благодарность адресована сотрудникам проекта Gallica при Французской национальной библиотеке, благодаря которым я получил доступ к широчайшему кругу бесценных источников XVI в. Наконец, я хотел бы выразить признательность к. ист. н. М. С. Бобковой, убедившей меня приступить к переводу «Пророчеств».
А. Пензенский8 марта 2004 г., МоскваИзвлечение из реестров Лионского сенешальства
Сим удостоверяется, что Масе Боном, печатник, проживающий в Лионе, вновь приобрел некую книгу, именуемую «Пророчества Мишеля Нострадамуса», которую он охотно отдал бы в печать, если бы нам было угодно удовлетворить его ходатайство. И чтобы, помимо этого, было запрещено всем печатникам и другим печатать ее или отдавать в печать в течение двух лет. После того как упомянутая книга была нами просмотрена в некоторых ее местах и упомянутый Масе Боном заявил, что вся сия книга не содержит ничего, что касалось бы запрещенного верования, [на основании] разрешения королевского прокурора дозволяем упомянутому Масе Боному печатать и отдавать в печать упомянутую книгу. Также именем короля запрещаем всем печатникам печатать ее в течение двух лет начиная с текущей даты под угрозой конфискации указанных книг и штрафа по суду.
Писано в Лионе нами, Гуго дю Пюи, сеньором де Ла Мот, королевским советником и чиновником Лионского сенешальства, в последний день апреля 1555 г.
Подписано дю Пюи.С подлинным верно – Ж. Кроппе.Предисловие м[агистра] Мишеля Нострадамуса к своим «Пророчествам»
Моему сыну Сезару Нострадамусу – жизни и довольства.
1. Твое позднее рождение, сын мой Сезар Нотрдам, заставило меня посвятить долгое время, проведенное в непрерывных ночных бдениях, [тому, чтобы] открыть в писаниях [и] оставить тебе воспоминание [на время] после телесного угасания твоего родителя, [и] на общее благо людей то, с чем меня познакомила Божественная сущность посредством астрономических круговращений.
2. И поскольку бессмертному Богу было угодно, чтобы ты явился под природный свет в этот земной край, и я не хочу говорить – твои годы, – которые еще не накопились, – но твои мартовские месяцы не способны воспринять твоим слабым разумением то, что я буду вынужден закончить по своей смерти; [3] учитывая, что возможно оставить тебе в писаниях то, что в ином случае будет разрушено временем, [4] ибо наследственная речь сокровенного предсказания будет похоронена в моей груди; [5] считая также, что судьбы человеческой кончины неопределенны и что все управляется и подчиняется неоценимому могуществу Бога; вдохновленный не вакхическим неистовством и не порывом безумия (одержимости водяными нимфами), но астрономическими суждениями, [я приступил к своему труду]. Лишь те, кто вдохновлены Божеством и пророческим духом, могут предсказывать частности.
6. Хотя с давних пор много раз я предсказывал много ранее то, что потом происходило и в каком месте, приписывая это божественным силе и вдохновению и незадолго другие счастливые и мрачные события, которые потом и происходили по всему свету, [7] [я] пожелал замолчать и отказаться от описания на бумаге, чтобы никого не задеть, – не только [людей] нынешних времен, но и большей части будущих, поскольку царства, секты и религии претерпят столь сильные изменения, даже перейдут в противоположность своему нынешнему состоянию, что если бы я открыл то, что случится в будущем, люди царств, сект, религий и веры нашли бы это столь неприятным для слуха, что они прокляли бы то, что в грядущих веках найдет подтверждение, [8] [я] внимал также изречению истинного Спасителя: Не давайте святыни псам, и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями, чтоб они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. Это было причиной того, что я скрыл свой язык от простонародья и перо – от бумаги.
9. Впоследствии я пожелал открыться, возвестив всему свету в туманных и двусмысленных выражениях о будущих событиях, как наиболее близких, так и тех, которые я разглядел [в далеком грядущем], каковы бы ни были перемены, способные возмутить хрупкие чувства, – написав все скорее в туманном, чем пророческом стиле.
10. Поскольку Ты утаил сие от мудрых и разумных», то есть от сильных мира сего и королей, «и открыл то маленьким людям и беднякам и пророкам, [11] [тем, кто] получил от бессмертного Бога и добрых ангелов пророческий дух, посредством которого они видят удаленные причины и предвидят грядущие события, ибо ничто не может завершиться без Него, [12] Чьи могущество и доброта к подвластным Ему столь велики, что, пока Они [sic] пребывают в себе, однако другим действиям для подобия по причине доброго гения [?], эти пророческие тепло и сила приближаются к нам, как доходят до нас лучи солнца, чье влияние распространяется на простейшие и не простейшие тела.
13. Что касается нас, людей, то мы не можем посредством нашего природного интеллекта и склонности разума постичь ничего из сокрытых тайн Создателя, ибо не ваше дело знать времена и сроки и т. д.
14. Хотя и сейчас могут появляться люди, которым Создатель пожелал открыть, посредством воображаемых видений, согласованных с юдициарной астрологией, некие секреты как будущего, так и прошлого; поскольку определенное могущество и волевая способность исходила от Них [sic], как появляется язык пламени; поскольку, вдохновляясь им [пламенем], [люди] приходят к суждениям о божественных и человеческих вдохновениях. [15] В самом деле, божественные дела, каковые полностью абсолютны, завершаются Богом; средняя, которая посередине, – ангелы; третья – злые [духи]. [16] Но, сын мой, я говорю здесь с тобой слишком туманно.
17. Что же касается скрытых пророчеств, получаемых посредством тонкого духа пламени, которое порой колеблет рассудок, созерцающий высочайшее светило, оставаясь бодрствующим, застигнутый врасплох собственным пророчеством, – я пишу, пророчествуя без страха, нисколько не задетый неуважительной болтовней: в чем дело? Все происходит от божественного могущества бессмертного Господа, от Которого происходит вся доброта.
18. И еще, сын мой: хотя я написал имя пророка, я не хочу сейчас приписывать себе столь высокое звание; ибо тот, кого называют ныне пророком, прежде назывался прозорливцем, поскольку, сын мой, пророк, собственно говоря, есть тот, кто видит удаленные вещи посредством познания, естественного для каждой твари.
19. И бывает так, что пророку, ищущему прекрасного света пророчества, явно открываются вещи божественные, как и человеческие; то, чего [обычно] не случается, учитывая, что действие предсказания будущего простирается далеко вперед. [20] Ибо тайны Господни непостижимы, и действенная сила, которая далеко возвышается над природным знанием и которая происходит непосредственно от свободы воли, являет вещи, которые сами по себе не могут стяжать возможность быть познанными ни человеческими прозрениями, ни посредством иного знания или скрытых сил поднебесного мира, – в силу того факта, что всеобъемлющая вечность заключает в себе все времена. [21] Но посредством некоей неразделимой вечности события могут быть познаны через гераклову эпилепсию [и] через движение планет.
22. Я не утверждаю, сын мой, – пойми меня правильно – ни что постижение этого предмета не может запечатлеться в твоем слабом уме, ни что далеко удаленные будущие события не могут [подчиниться] знанию разумного существа; они постижимы там, где для интеллектуальной души ближние и далекие события предстают ни слишком затуманенными, ни слишком ясными. [23] Но полное знание событий не может быть достигнуто без этого Божественного вдохновения ввиду того, что всякое пророческое вдохновение берет свое главное движущее начало у Создателя и затем – у удачи и природы.
24. Потому-то [для] разнородных событий, так или иначе происходящих, предсказание частично осуществляется так, как было предречено. [25] Поскольку интеллектуальная душа может предвидеть лишь посредством откровения, произошедшего на краю благодаря языку пламени, где произойдут будущие события.
26. А еще, сын мой, я заклинаю тебя ни в коем случае не расходовать твой разум на те бредни и тщетности, которые иссушают тело и приводят душу к погибели, смущая слабый ум, – а именно на тщетность более чем мерзкой магии, давно проклятой Св. Писанием и Господними заповедями, [27] которые не включают суждений юдициарной астрологии, посредством которой – вместе с Божественным вдохновением и озарением, с постоянными ночными бдениями и расчетами, – мы изложили на письме наши пророчества.