![Сломанная любовь](/covers_330/68775447.jpg)
Полная версия
Сломанная любовь
– Как же я по тебе соскучилась!
– Мы с тобой режимами жизни никак не совпадаем, Катюша. Ты днём спишь, а ночью работаешь, а я – наоборот.
– Но ничего, дорогая моя. Скоро у тебя отпуск?
– Со следующего понедельника. Сейчас ген уборка, библиотека и прочие чудеса школьного учителя.
– Хорошо, что ты в начальных классах.
– С этой стороны – да, но с материальной… – я закинула голову, возвращаясь к манипуляциям с собственным скудным бюджетом, который нужно было растянуть на время отпуска.
– Ты грустишь, – Катя разжала руки и стала внимательно рассматривать моё лицо.
– Не-а.
– Я вижу. Ты грустишь!
– Тебе кажется.
– Тетя Аля, а Олька грустит, – загнусавила Катя, влезая в окно кухни.
– Кать, ну хоть ты напои её. Пусть потанцует, поцелуется с кем-нибудь, в конце-то концов!
– Бабушка! – с нарочитым нажимом выдала я и встала на колени, потеснив подругу, что через открытое окно пыталась стащить конфету из вазочки. – В психологии есть такая штука… Как бы попроще объяснить, типа переноса собственных страхов. Мне кажется, что ты боишься, что больше уже не попробуешь молодого тела, вот и прицепилась ко мне. Да, Алевтина? Сознавайся, давай.
– Да я почаще тебя молодые тела вижу, Олька! – не на шутку вспылила бабушка, подошла к окну и уткнулась нос к носу. – Это ты из себя монашку сделала.
– Вредная бабка, – я высунула язык и снова опустилась на диванчик, стягивая подругу с подоконника.
– Ну права же Алечка, – Катя забрала чашку кофе, что любезно протянула ей моя вредная старушка. – Пойдём, Оль? У меня как раз выходной. Потанцуем, выпьем и вернёмся под утро пьяные, зацелованные, но о-о-очень довольные!
– Кать, ты же помнишь, что замуж выходишь?
– Я-то помню, но вдруг мне получше вариант попадётся? – Катерина рассмеялась так, как только она и умела. Живо, весело и настолько заразительно, что уже через мгновение смеялись все, и даже Мишка прибежал на шум.
– Все! Отстаньте от меня, – я еле выпуталась из душных объятий подруги. – Никуда я не пойду. У меня дел – вагон. А не отстанешь – Царёву наябедничаю, он быстро из тебя дурь выбьет.
– Подождёт твой вагон, – отмахнулась подруга, проигнорировав мои угрозы.
– Это ваше гулянье подождёт моего отпуска.
– Ну, смотри мне, подруга! Я помоложе буду, память у меня острая, – недобро усмехнулась Катя, переглянулись с Алей. – Я ещё напоминание в телефоне поставлю, на всякий случай.
Уговорить меня этим двум гарпиям не удалось, поэтому я умчалась заниматься делами, пока они окончательно не свели меня с ума своим параноидальным стремлением столкнуть с праведного пути.
Стирала, гладила и собирала вещи сына в садик, старалась отключить мозг, но мысли все время уносили меня на проселочную пыльную дорогу, в заросли шиповника и полыни, где синяя гладь василькового поля снова раскрыла бескрайнюю бездну, пытаясь утянуть меня в свой плен.
Ощущала себя загнанным зверьком, что от хищника пытается спрятаться. Только в моем случае хищником было прошлое…
***
– Что за красота такая в белых гольфиках? Новенькая? – раздалось, когда я уже почти добежала до своего подъезда. – Чего молчим? Немая? Или глухая?
Оставалось всего три шага до безопасности, в которой я могла спрятаться от шумной компании парней, что шла за мной от самого ДК. В одной руке сжимала розовый рюкзак, с куклой барби на большом кармане, а в другой пакет с гимнастической формой. Пальцы впивались в тонкую пленку, мысленно плача, что останутся вмятины на красивом рисунке.
– Да еще в профессорском доме живет! – снова донеслось сзади. – Куда бежишь, мелкая? Боишься, что папенька-профессор в угол поставит?
В один прыжок перескочила ступеньки, судорожно ища ключи в кармане джинсового сарафана. Как только рукой коснулась деревянной ручки, в металлическую поверхность подъездной двери с глухим звуком прилетел мяч. Всего в паре сантиметров от моей головы. Я вскрикнула и зажмурилась, приготовившись к нападению.
– Р-р-рты закр-р-рыли! – забавное хриплое рычание раздалось у самого уха. Я ощутила аромат табака и чего-то сладкого, такого знакомого, что невольно дёрнула головой в сторону незнакомца. Высокий парень нагнулся, поднял баскетбольный мяч одной рукой, а второй поднес к губам баночку кока-колы.
– Как зовут? – он застыл в паре сантиметров от моего лица, с интересом шаря по лицу пугающим своей остротой взглядом.
В тусклом свете оранжевого фонаря его лицо казалось нереальным, будто бы нарисованным. Тень подчёркивала остроту скул, красивую прямоту носа и резкий контур губ, что изогнулись в ухмылке, как только я коснулась их робким взглядом. Вместо того, чтобы убежать, я продолжала рассматривать его, как завороженная. Опускала взгляд всё ниже и ниже, в расстегнутом вороте джинсовой рубашки виднелся край татуировки.
– Ольга. Ольга Сладкова, – почему-то покорно выдала я, облизывая пересохшие губы.
– Фу, как грубо. Тебе не идёт, маленькая. Будешь Олькой. Олька Сладкова слаще кока-колы…
***
Но нельзя мне в прошлое… Запрещаю!
Глава 4.
Неделя пробежала незаметно и весьма успешно. Королев больше не попадался на глаза, оставив за собой след тревожных сновидений, а матушка вновь забыла, что хотела увидеть внука. И слава Богу! Её внезапного внимания мне только не хватало. И так забот было полно, свои запоздалые родительские порывы пусть пока припрячет до лучших времён.
Меня устраивали скупые поздравления с праздниками и аккуратно упакованные подарки, что она передавала для Мишки через бабушку. Сын, как ни странно, не задавал вопросов. Ему словно достаточно было любви и внимания от прабабушки. Ведь именно она была с ним с самых пелёнок, мужественно встречая изнуряющие истерики от коликов, режущихся зубов и плач от каждого расставания с матерью. Бабушка вовлекала малыша в забавные игры, чтобы дать возможность выскользнуть из дома без разрывающих материнское сердце слёз. Она стала моей стеной, опорой. Благодаря её самоотверженности я смогла закончить университет и получить нормальное образование. Именно Алечка забирала тревогу, боль и чувство опустошённости. Стала спасательным жилетом, что не дал пропасть в водовороте внезапно обрушившейся взрослой жизни. Не дала утонуть, вытащила на берег и терпеливо ждала первых шагов по дорожке, вымощенной из проблем и страхов. Радовалась успехам, помогала преодолеть трудности. Она дала нам крышу над головой, позволив вновь ощутить уют родного дома.
Прижалась к решётке веранды, тихо наблюдая, как Мишка носится по участку, пытаясь спрятаться от бабушки. А Алечка покачивалась в кресле, закрыв красивое лицо сухими пальцами, на которых сверкали перстни. Это была забавная игра, потому что вариантов выиграть у внука просто не было. Он злился, а бабушка была неумолима к детским слезам. Она даже и не думала поддаваться, и мне не позволяла, а замечая мой соблазн «Включить слепую мамочку», громогласно выдавала местоположение малыша. «Жизнь – не рафинад! Пусть знает, что спрятаться никогда не удастся! Трудности нужно встречать смело, Оля».
– Мам, а ты когда вернешься? – Мишка сжал губы, в очередной раз смирившись со своим проигрышем, и бросился ко мне в объятия, которыми просто невозможно было насытиться.
– Ты три ночи поспишь без меня, а утром я уже дома буду, сынок, – прижалась губами к мягкой щечке малыша, уловив запретную сладость шоколада. – За тобой присмотрит Ирина Николаевна, Миша. Ты же будешь хорошим мальчиком?
– Мам, ну ты чего как маленькая? Драться и плеваться, как Васька Юдин, я не буду, знаешь ведь! – рассмеялся мой мальчик и опустил свои руки мне на плечи, прижимая к себе крепко-крепко. – А ты возвращайся скорее.
– Договорились.
– Так, долгие проводы – лишние слёзы, – бабушка вручила мне термос с кофе. – Ты Катьке зачем сказала, что я не справлюсь с внуком?
– Это был последний аргумент, Алечка…
– В скорлупе своей остаться хотела, прикрываясь престарелой бабкой?
– Ну, ба-а-а…
– Ладно, прощаю. Но малёк со мной останется, ясненько?
– Договорились…
Перекинула через плечо спортивную сумку и потащилась по дорожке, смакуя разливающуюся тревогу в теле. Всё было так быстро и неожиданно. Подруга клещами вцепилась в меня, не приняв ни одной отговорки, что позволила бы мне остаться в тихом уюте своего дома, вместо этого сплава. Но я знала, что Катерина не отцепится. Если уж втемяшила себе в голову что-то, то обязательно добьется, невзирая ни на что. Поэтому покорно отдала сумку её жениху, Саше Царёву, влезла в его огромный джип, пристегнулась и в последний раз посмотрела на тусклый свет окон своего маленького светлого дома из кругляка.
– Ну, вы готовы повеселиться? – Катька хитростью завладела водительским креслом и еле заметно ёрзала от нетерпения, ошпаривая жениха сверкающим озорным взглядом, затем повернулась и по мне прошлась жаром рвущейся жажды приключений. – Ты готова, Сладкая?
– Кто? – почему-то поперхнулся Царёв и точно так же обернулся, вцепившись в меня пристальным взглядом.
– Сладкова Оля, – почему-то рассмеялась я, протягивая ему свою руку. – Приятно познакомиться.
– Повеселимся… – протянул Саша и как-то слишком медленно отвернулся.
Но в тот момент я даже не обратила на это внимания, потому что мыслями была с сыном, которого еще ни разу не оставляла одного так надолго. Но вскоре тревога стала уходить, а улыбка все чаще касаться моих губ.
Невозможно было не улыбаться, глядя на эту странную парочку. Катерина задирала Царёва, а он позволял, словно наслаждался ее порой взбалмошным поведением. И смотрел… Смотрел с таким обожанием, что все сомнения вмиг рассеивались, потому что их чувства были не просто видны, они были осязаемыми, живыми и такими сильными, что воздух искрился. Быстрые взгляды, касания украдкой и смущённые улыбки – всё кричало о волшебных чувствах, что пылали в их влюбленных сердцах. Это было прекрасно. Закрыла глаза, пытаясь задержать это нежное чувство в своем высохшем сердце чуть дольше, чтобы насладиться. Радовалась, тихо смахивая слезы, что предательски выдавали моё состояние.
От переизбытка эмоций я провалилась в крепкий сон, в котором не осталось места страху, переживаниям и тревогам. А проснулась от резкого смеха. Замерла, прислушиваясь к странному звуку, что показался мне до боли знакомым. Показалось…
Покрутила головой, обнаружив, что в машине одна, а чуть поодаль, в центре палаточного лагеря, за большим столом сидит большая шумная компания. В приоткрытое окно проникал такой соблазнительный аромат жареного мяса. Натянула толстовку и выскочила из машины.
– Ну вот, я всё проспала. Как же я хочу есть!
– Давай, Олька, я тут порцию для тебя от Севки охраняю…
Но я уже ничего не слышала и не видела, потому что, бегло пробежавшись по собравшимся, наткнулась на незнакомца, что сидел ко мне спиной. Его рука с зажатой в знакомой манере сигаретой свисала с мягкого подлокотника, обнажая буйство красок татуировок, что покрывали его кожу от самого запястья. Потеряла четкость зрения, но это не мешало мне. Потому что прекрасно знала, что замысловатые картинки опасной паутиной тянутся до самого плеча, смыкаясь на лопатках. Каждый миллиметр его кожи помнила, оттого и подушечки пальцев вспыхнули, будто снова ощутить хотели бугристую поверхность шрама чуть ниже шеи, что был скрыт под плотным рисунком.
Королёв дернулся, словно от пощёчины. Медленно повернул голову к ошеломленной Катерине, что-то прошептал и обернулся.
– Олька Сладкова любит Королёва, – выдал он и рассмеялся, обжигая меня тем самым странным взглядом, переполненным какой-то жуткой ненавистью. Не задержался долго, лишь проскользил по голым ногам, замер на губах и отвернул голову так же внезапно, как и повернулся.
Готова была раствориться, сгореть, исчезнуть или попросту сбежать, растаяв в гуще леса. Глупо? Ещё как! Но и находиться рядом с ним было нельзя. Один взгляд, и я снова на краю бездны.
– Оль, – Катя быстро подхватила меня под руку и потащила к столу. – Знакомься, Сашины лучшие друзья: Ксюша, Лёвка, его девушка Лиля, а там – Королёв. Они хорошие, правда, Лёвке чувство юмора в роддоме отрезали, но ничего. Мы его всей компанией ищем. Не сдаёмся…
Катя щебетала, словно старалась заполнить тяжелую тишину, что нависла над столом. Но меня это совсем не волновало. Чувствовала любопытные взгляды друзей, тяжелый взгляд Царёва, по которому видно было, что пазл в его голове сложился окончательно, всё стало вмиг безразлично. Потому что центром моей вселенной снова стал тот татуированный мальчишка с бездной в глазах…
***
– Ты почему так поздно возвращаешься? – хриплый голос, как удар, настиг меня у самого подъезда. В очередной раз.
После нашей последней встречи прошла неделя, а я, как дура последняя, всё ждала. Дрожать начинала, входя во двор своего дома. Осматривала каждый миллиметр спортивной площадки, словно хотела найти того странного парня, чтобы увидеть его при свете дня. Окна моей комнаты выходили во двор, поэтому я целыми днями сидела на подоконнике, пытаясь узнать знакомую вальяжную походку среди прохожих. Но нет… Никого. И вот сейчас я снова слышала это протяжное хриплое «р-р-р-р-р-р-р».
– На танцах задержали, – почему-то ответила я, но повернуться так и не решалась. Застыла у самой двери, молясь, чтобы никто не вышел и не нарушил волшебство долгожданной встречи.
– Девочкам опасно ходить по ночам, – усмехнулся он, подходя ближе.
– Да, мама говорила.
– А ты слушай маму, – внезапно рассмеялся парень и обошел меня, прислонившись спиной к стене. Темноту разрезал вспыхнувший огонёк зажигалки, что на миг осветил его лицо, пока он прикуривал коричневую сигарету. Носа коснулась приторная сладость шоколада и горечь табака, но мне не было противно, наоборот, вдохнула дым в лёгкие, давя кашель, что рвался наружу.
– Когда у тебя танцы?
Пыталась рассмотреть его, но кто-то опять выкрутил лампочку над подъездом, и по-осеннему густой сумрак заботливо укрывал моего незнакомца. Словно нарочно издевался, подогревая любопытство. Парень будто всё понял, поэтому сделал шаг навстречу и чуть склонился, как в прошлый раз, сравнявшись с моим лицом.
– Понедельник, среда и пятница.
– Хорошо, Сладкая…
– Ольга! – внезапный крик матери разрушил тишину, дверь скрипнула и распахнулась. – Ты ключи опять потеряла?
– Нет, – я разжала ладонь, демонстрируя связку, что сжимала с такой силой, что резкие углы граней впились в кожу, оставив след.
– Почему тут так пахнет? Ты с кем говорила? – не унималась мама, затягивая на шее бордовый палантин. Она вышла из подъезда, заглянула за дверь, но там уже было пусто… Лишь густой аромат его странных сигарет напоминал о короткой встрече с загадочным парнем.
– Ни с кем, мам. Пошли домой?
– Сволочи! Опять лампочку выкрутили! Подонки дворовые по ночам крутиться на спортивной площадке стали… Но я разберусь!
Глава 5.
То, что планировалось как отдых, превратилось в пытку. Медленное истязание, что приносило лишь боль и ощущение надвигающейся бури. Нет, Мирон не цеплялся ко мне, не касался и даже заговорить не пытался. Лишь его напряженный взгляд ощущала на себе. А это было хуже касаний, потому что тело в узел стягивалось под жаром его синих глаз.
Я оказалась меж двух огней. С одной стороны был Мирон, что душил меня лишь своим присутствием, заставляя постоянно зависать в воспоминаниях и вздрагивать от его хриплого смеха. А с другой стороны – мои друзья. Мы дружим ещё со школы, но, несмотря на довольно приличный срок, никто из них не знает о том, что произошло той весной… Если Наташка и Севка бросали лишь любопытные взгляды, то Катерину буквально выворачивало от сжирающей её неизвестности. Но за это я и любила её – терпения в этой девчонке хватит на пятерых. Она будет корёжиться, но никогда не задаст вопрос, пока не почувствует, что я готова ответить на него. А я до сих пор не готова… Ростовой только и оставалось, что обнимать меня, чтобы хоть как-то поддержать. А мне и этого было достаточно, поэтому я отчаянно шептала ей на ухо: «Спасибо!».
Подруга очень переживала, когда оказалось, что мне придётся сесть в лодку с Королёвым. Кирилл наотрез отказался отпускать нас с Ксюшей одних, поэтому выдернул Королёва, что уже абсолютно по-королевски расселся в отдельной байдарке. Сука! Он улыбался! Зна-а-а-ал… что не отпустят нас одних. Оттого и посмеивался, наблюдая за нашими сборами. Ксюша словно ощутила наше напряжение, села посередине, но это не спасало меня. Всё равно жарко было, душно и невыносимо. Уж лучше бы он говорил, чем терпеть всю силу ненависти во взгляде. И молчание… Молчал! Лишь дышал, как зверь загнанный. А я не могла перебороть себя и заставить не оборачиваться. Не могла! Исподтишка рассматривала его мощные плечи, сильные руки и вспоминала волшебные картинки, что я могу по памяти нарисовать даже спросонья. Королёв делал вид, что не замечает меня, подначивал Севку и Царёва, ввязывая компанию в весёлую игру наперегонки по течению небольшой спокойной речки. Веселился. Хорошо ему было, пока я медленно умирала, как наркоман, погибающий в ожидании очередной дозы…
А совсем плохо становилось на остановках… Мне приходилось протягивать ему свою дрожащую ладонь, чтобы выбраться на берег, а потом упиваться безразличием, что он намеренно разыгрывал, даже не поворачивая головы в мою сторону. Смотрел исподтишка, чтобы никто не видел. Но я чувствовала, как он скользит по ногам, груди и застывает на шее. Не мешал ему даже скромный слитный купальник, что отчаянно прикрывал мое изнывающее тело.
Везде был он! Не смотрел, не трогал, а мне душно было. В голове поселился, мысли спутал и дыхание сбивал. Кожей чувствовала его, уснуть не могла, даже понимая, что палатка его на другой стороне лагеря. Тесно нам было рядом друг с другом, поэтому и радовалась, что осталась лишь одна мучительная ночь, а дальше я вновь окажусь в спасительном спокойствии своего дома. Но тут меня ждал сюрприз…
В начальную точку мы вернулись только под вечер, потому что задержались на очередной остановке, на которой парни устроили заплыв на спор. Поэтому из лодок выбирались лишь на закате.
Обязанности мы распределили ещё в первый день сплава, поэтому Наташка, Катя и Ксюша отправились готовить поздний ужин, парни помогали Кириллу вытащить лодки на берег, а я пошла готовить палатки ко сну: вытряхивала сосновые иголки, обрабатывала репеллентами, чтобы потравить всю живность, и развешивала спальники на длинной верёвке недалеко от костра, чтобы немного подсушить их перед сном.
Закончив рутину, отправилась в душ, а вернувшись, обнаружила сюрприз… Около моей палатки в шезлонге сидел Королёв.
– Уплотнение, Сладкая, – спокойно и крайне хладнокровно произнёс он, даже головы не поднимая. – С тобой спать буду.
– С чего это? Веслом по голове прилетело всё-таки? – сжала губы, пытаясь понять, что он задумал. – Осторожнее нужно быть, Мироша. Береги головку.
– Оглянись, – он сжал челюсть, пропустив мои колкости и лишь махнул головой в сторону парковки, что стала заполняться вновь и вновь подъезжающими машинами. – Новый заезд туристов. Кирилл сказал уплотняться.
– И что? Я тут при чем?
– А ты тут не при чем, – Королев убрал телефон, достал сигарету и прикурил, наконец-то подняв на меня свой взгляд. – Просто с тобой хочу.
– Долго думал, Королёв?
– Два дня, – рассмеялся он и затянулся, сжав фильтр в своей коронной манере между средним и безымянным пальцем.
Молчала. Смотрела на его довольное лицо и слова выдавить не могла. Наивная, думала, что смогу пройтись по краю, ни разу не сорвавшись вниз? Нет, не получилось. Никакие здравые мысли не могли остудить мой пыл, потому что внутри я просто пылала. То, что было скрыто под коркой многолетнего льда, стало таять под его взглядом. Тело ещё помнило его нежные касания, горячие влажные поцелуи и страстный шепот: «Моя сладкая девочка…».
Помнила все, хотя так сильно хотелось это забыть, что сердце закрыла и амбарный замок повесила. И вот он лёгким касанием сорвал этот замок вместе с петлями, вытащил все воспоминания, что трусливо прятались внутри.
– Я с тобой не лягу! – внезапно слишком громко зарычала я.
– И как же быть? – он прищурился, словно пытаясь что-то рассмотреть в моих глазах. Усмехнулся и затушил окурок, бросил его в открытую банку кока-колы и достал семечки, словно приготовился к просмотру фильма. Придурок!
– С Царёвым поспишь, Королёв! – заметила быстрое приближение Катерины с Сашей, в сторону которого отчаянно тыкала пальцем. – Вам по рангу положено в одном замке существовать!
– Олька Сладкова злее Муми-тролля, – хрипло смеялся Мирон. Вот только взгляд его был совершенно стеклянный. Ни единой смешинки. Лишь холод и… презрение?
– Замолчи, Королёв! Замолчи! Столько лет прошло, а ты все такой же! Как десятиклассник, шутками тупыми сыплешь, сидя на лавке у подъезда! – внезапно взревела я, бросаясь с кулаками на грудь Королёва.
Но и это было ошибкой… Густой аромат его сигарет и сладость газировки, что была его вечным спутником, окутал меня. Утонула… Тело перестало слушаться, кулаки ударялись всё медленнее, а с последним ударом и вовсе разжала ладонь, опуская на его грудь, чтобы впитать его тепло и учащённый ритм сердцебиения. Королёв не растерялся, быстро рассыпал семечки и опустил руки мне на спину, пробегаясь пальцами вдоль позвоночника.
– А-а-ах… – вырвался тихий стон сквозь прикушенные губы, что мог услышать лишь Мирон, и он услышал. Лица не видела, но чувствовала, как напряглись пальцы.
Первой очнулась Катя, она схватила меня за руку и дернула на себя, разрывая магию нашего объятия. Но меня было не остановить, я рвалась к нему то ли чтобы убить, то ли чтобы просто прижаться. Подруга поняла, что не сможет справиться с моим внезапным всплеском, поэтому ловко передала меня в крепкие руки Саши.
– И ты все такая же, МОЯ сладкая девочка, – Королёв, встал с кресла, сделал шаг в нашу сторону и наклонился, практически нос к носу. – Такая же!
– Мирон! – Царёв отдернул друга за капюшон, не понимая, как поступить правильнее. – Чего расшумелись? Такое свидание мне испортили.
– Я не лягу с ним в одну палатку! – затопала я ногой, пытаясь вырваться из мёртвой хватки Царёва. – Катя! Пусть Саша с ним ложится или Лёва! Они же друзья, а я с тобой лягу!
– Ещё чего! Мне есть с кем спать, – молния в палатке Лёвы взвизгнула, явив сонного парня.
– Саш, ложись в мою палатку? – я обернулась к Царёву, взглядом умоляя о помощи.
– Все, угомонитесь! Пойдём, Королёк, покурим, – убедившись, что я больше не буду бушевать, Саша передал меня растерянной Катерине.
– Не пойду, мне и здесь удобно. А то я свалю, а она палатку займёт. Да? П-ф-ф… Дурака нашли…
– С удовольствием понаблюдаю, как Королёв спит на холодной земле, – зашипела я, пряча лицо в плече подруги.
– Так, – прикрикнул Царёв, заметив, что народ на берегу стал оборачиваться в нашу сторону. – Никто на земле спать не будет!
Царёв сказал – Царёв сделал, поэтому последнюю ночь я провела в палатке подруги, сгорая от стыда за неудобство, что создала.
Я боялась поворачиваться, практически не дышала, прижималась к холодной стенке палатки, чтобы не мешать друзьям своим присутствием. Тело ныло от напряжения, чувствовала каждую мышцу, что дрожали натянутыми струнами, готовые лопнуть в любой момент от напряжения.
А на что я рассчитывала? Королев и в детстве не был тихим мальчишкой, теперь и подавно смирения от него глупо ожидать. Но я так надеялась, что эти три дня пройдут без конфликтов и столкновений. Старалась не пересекаться с ним взглядом, не разговаривала, вела себя вполне естественно и не подавала вида, что напугана до смерти. Оставалась всего одна ночь. Всего одна. Чертов Королёк!
Не сбежала я лишь потому, что он тут же бросился бы вдогонку. Сопротивляющаяся добыча вызывает азарт у хищника, а полудохлое создание – жалость. Да! Именно жалость я и пыталась вызвать у него. Было все равно, что он думает обо мне, просто хотелось показать, что уже не болит, что отпустила и живу своей жизнью.
Поначалу я расслабилась, поняв, что Мирон и сам не спешит разговоры разговаривать, не достает, не цепляется, относится как ко всем. За это и поплатилась. Стоило лишь ненадолго потерять бдительность – БАМ! Он выставил капкан, куда я и угодила. Он специально усыплял мою настороженность своим напускным спокойствием, выжидал момент. Нужно было сдержаться, а не впадать в истерику и, уж тем более, не бросаться в его объятия, пусть и с желанием прикончить, но всё же.
Жутко… Даже глаза страшно прикрыть, потому что чувствую, как путы прошлого уже раскинули свои объятия, чтобы затащить в свой плен.
***