Северное направление – тяжелая задача. Таежные истории сурового Сахалина

железный мост

Время подбиралось к близкообеденному, отчего в желудке возникло ожидание. Идя на поводу у голода, стал присматриваться к удобной площадке для привала. Но пока вместо удобных полян с дровами тайга вытолкнула меня на выставку машин. Видимо, это была техника, связанная с лесопилением. Одна за другой их квадратные кабины торчали между деревьями. Капот одной из машин уже прилично покрылся слоем плодородной почвы, оккупированной растительностью. Убранство кабин было бедным, но металлическая табличка хранила почти всю информацию, которая прошла сквозь время и тайгу. И теперь благодаря мне человечество таки получило это важное сообщение — оно уже не может считаться потерянным.

Остатки советской лесопромышленной техники

И вот он забарабанил, зашелестел… в общем, заиздевался надо мной. И тут я все же зацепил краем глаза искомое. Плоское и под защитой большой ели, с подстраховкой небольшой пихты. Я суетливо забегал вокруг, убедившись, что все в порядке, место под палатку не отвечает высоким международным требованиям. Не извлекаемые корни ели топорщили поверхность. Я должен был отказаться от установки лагеря здесь, но не мог, дождь поливал как из пушки. Вынужденность — это порядок определенный Вселенной, чтобы мы не испытывали сомнений, а делали сейчас и конкретно. Так и поступил, и не пожалел. В дальнейшем, я вполне мирно уживался с корнями, ловко извиваясь между ними во время ночных сновидений, а уж днем, так вообще использовал их как подлокотники. Но обеду это всё не нравилось, ибо он откладывался на неопределённый срок. И я присмотрел галечную набережную посреди реки, даже собрал дрова и начал поджигать. А тут как бахнет со всех небесных стволов — так и остался в позе Зю. И я понял: нужно бежать. Какое-то время ещё оставалось, чтобы найти приличное место под убежище. Если бы меня застал ливень на открытом месте, да в разложенном состоянии (а гроза обещала настоящие хляби небесные), вымок бы как скотина до трусов. Хоть у скотины и нет трусов.

Но обеду это всё не нравилось, ибо он откладывался на неопределённый срок. И я присмотрел галечную набережную посреди реки, даже собрал дрова и начал поджигать. А тут как бахнет со всех небесных стволов — так и остался в позе Зю. И я понял: нужно бежать. Какое-то время ещё оставалось, чтобы найти приличное место под убежище. Если бы меня застал ливень на открытом месте, да в разложенном состоянии (а гроза обещала настоящие хляби небесные), вымок бы как скотина до трусов. Хоть у скотины и нет трусов.

Я быстро шёл по лесу и высматривал подходящее место, но пока всё было не то. Хорошо ещё, что ливень тянул с выступлением. Так согласованно мы и существовали какое-то время, пока всё же не произошло то, чего мне ну совсем не хотелось. Организм мой был откормлен и находился в отличной форме. Я совсем не планировал идти какие-то жалкие три с половиной часа — хотелось продвинуться больше и глубже в глушь. Но осадки не оставляли выбора. Снаряжение у меня хилое и совсем не подходит под обильные водопады, а градусы на улице уже не те, чтобы откровенно махнуть рукой на полное вымокание. Всё же на курносом носу осень.

Это прозрачно даёт понять, что в этот день я уже никуда не пошёл. Ходовое время исчислилось в какие-то жалкие три с половиной часа — это совсем немногим переплюнуло вчерашнее. Как долго дни будут плеваться друг с другом? Как-то грустно вопрошалось в тени большой ели, под сенью которой я с невесёлыми мыслишками посматривал на ливень, беснующийся за пределами кроны. И между делом ещё кипятил воду, но не торопясь. Вкупе со всеми событиями решил пропустить обед, немного потянуть время и сразу оказаться на временной шкале ужина. Ничего лучшего для растяжения времени нет, как варка риса.

Как уже пытался сказать, место оказалось в целом удачным — если исключить мысленно бензопилой большие корни под палаткой. И если палатка входом всё же немного выходила в стратосферу соприкосновения с каплями, то костровище чуть правее — если смотреть изнутри, — было идеально замаскировано от падающих слёз неба хвоей домашней ели. Я был в безопасности, и лишь шлейф неудовлетворённости километражом за сегодня шевелился во мне, задевая гордость походника.

Но такова наша таёжная жизнь — нужно исходить из реалий, поливающих окружающую тайгу всепроникающей влагой. Я решил, что пока не стоит идти любой ценой. Ведь буквально пятнадцать минут — и буду мокрым, включая трусы. И рюкзак без защиты, и палатка, и даже пенка пропитаются водой [travel]. В мокром не согреюсь, не смогу отдохнуть. А что будет завтра? Будет ли хуже или ещё хуже? Вот и балансируешь, думаешь и стараешься не рисковать.

К счастью, еды достаточно — если не перезимовать, так провести лишний день-другой в этом прекрасном месте. Или ещё в каком, но чуть дальше [travel]. И я пока не спешу торопиться. В конце концов рюкзак станет легче, а мне веселее.

И оказалось, что встал на месте, где кто-то когда-то… Да что гадать, те, кто в избе жил (до неё не так далеко) [travel], поставили ловушку на соболя, да так и оставили капкан ржаветь. А жердь, на которой крепился капканчик, была в прекрасном состоянии, чтобы стать дровами.

Сварил чудесный рис. Не торопясь, долго колдовал на медленных углях над томлением. Здесь важно не торопиться, не гнаться за скоростью, подбавляя огоньку. Нужна трезвость взгляда на процесс: крупу необходимо именно томить. Какое-то время держал костёр практически в состоянии полусмерти, давая рису несильно подкипать. А потом, кинув туда деревяшек, переместил котелок на край, вот прямо так смело на землю, при этом периодически разворачивая посуду на сто восемьдесят градусов. Через промежуточное расстояние времени кинул сверху тушёнку — меньше половины. Впервые открыл банку, первую из трёх.

Мясо лучше не перемешивать на этом этапе, оставляйте блюдо томиться так. Рис отдельно, а мясную шапку — наверху. И лишь перед самым поеданием по-братски перемешайте содержимое — тогда это будет первосортная еда!

День завершался прекрасным ужином. Телефоны, как обычно, дарили интеллектуальный досуг, и вечер закончился на уровне.

День третий

Дождь. Вынужденный отдых.

Третий день можно описать быстро и безболезненно. Весь день шёл дождь. Лишь к вечеру, немного остыв от буйства, поток прекратил изливать эмоции на деревья и траву. И я даже было качнулся в праве ходить. Ещё чуть-чуть — и свернул бы лагерь, чтобы хоть немного пройти вглубь. Но судьба в виде дождика быстро напомнила о благоразумии. Я охолонился.

И всё же это была не та тюрьма, что опутала по рукам и ногам в прошлом году на пути к горе Штернберга [local]. В том вопиющем случае палатка стояла, считай, под открытым небом, да и ливень был посильнее да попродолжительнее [travel]. Вот вляпало же пойти в те дни, когда по Сахалину прошёл самый сильный ливень в сезоне!

Сегодня был волен выходить наружу в любое время и осуществлять прогулки в тюремном дворе. Это четыре метра до костра и вокруг него. То был безопасный периметр. Таким образом, неспешно приготовил завтрак. Пропустил обед, ибо нефиг, когда бездельничаешь, переводить продукты. А на вечер — макароны с небольшой долей тушёнки, всё из той же первой банки. А за вечерним чаем неспешно грыз хворост и чувствовал себя на самой вершине подушки блаженства. Ничем не отличалось от лежания на диване дома. Только лучше, ведь прямо за окном — дикие виды тайги, шум дождя и запах ветра [travel]. А внутри попеременно то читал, то смотрел какие-то фильмы или даже спектакли, учил японский, потом читал на английском. Проводил досуг с пользой, хоть и с удовольствием. Вот таким образом по-быстрому закрыл третий день, чтобы встретить четвёртый.

День четвертый

Дождь закончился. Долгожданный выход. Вновь дорога ведет. Побединка пройдена. Штурмую Острую. На вершине. Царство голубики.