![Работа над ошибками](/covers_330/68661957.jpg)
Полная версия
Работа над ошибками
Из-под дерева вскочила лежавшая там чёрная собака. Моя улыбка растянулась до ушей, и я присела на корточки, положив футляр на асфальт, и протянула руки, позвала срывающимся от радости голосом:
– Лимон! Лимон, лапушка моя! Иди сюда!
Сука потрусила ко мне, вывалив наружу длинный розовый язык. Шерсть на боках её свалялась, расчесать бы… А ведь красивая собака, непонятно – почему её выбросили, почему до сих пор не взяли домой? Я бы взяла, я всегда хотела! Тем более, Лимон была такая добрая и послушная, что позволяла себя тормошить даже самым маленьким детям. Никогда и ни на кого не огрызнулась, никогда не зарычала, только хвостом виляла, будто извиняясь за свой неухоженный вид.
Я погрузила пальцы в тёмно-серую шерсть на загривке и с наслаждением почесала. Собака вытянула голову, обнюхивая меня, глаза прикрыла от удовольствия. И заурчала, как кот Васька – утробно, низко, ласково. Меня затопило волной детского счастья. Как же было бы здорово, если бы мама позволила забрать Лимон к нам… Я бы с ней гуляла сама, кормила бы по часам, комнату бы убирала. Да что там, я бы в школе на одни пятёрки училась бы! Ради собаки…
– Алька! А ну отойди от псины!
Голос соседки с первого этажа заставил вздрогнуть. Лимон чихнула и отбежала от меня, остановилась поодаль и растянула пасть в собачьей улыбке. Соседка – дура старая. Но лучше пока с ней не связываться, а то маме наябедничает.
Со вздохом я сказала собаке:
– Подожди как я вернусь с урока, я тебе колбаски вынесу.
И пошла в подворотню, слушая, как скрипит, покачиваясь, футляр инструмента.
До дома учительницы музыки было рукой подать. Я шла, чуть ли не пританцовывая, и жадно разглядывала всё вокруг – машины, среди которых не было ни одной иномарки, дома ещё без подсветки и без ремонта, людей в такой смешной одежде. Смешной для меня, той, которая прожила двадцать лет в следующем веке. Но вот такие туфли, я точно помню, носились до середины девяностых. И мужские рубашки в клеточку… И причёски, причёски! Девочки в платьях и бантах, старшеклассницы уже со стрижками, ставшими раритетом.
А не опоздаю ли я?
По привычке поискала карманы, чтобы взять смартфон, но нашарила только фантик от конфеты «Белочка» в кармашке передника. Чёрт! Я и забыла, в каком я году! Какой смартфон, тут даже упоминать про него нельзя… Но зато у меня на запястье оказались часики. На правом. Почему я тогда носила их не на левой руке? Не помню. Из чувства противоречия, вроде бы. На часах было уже без пяти десять. А ну, Алька, бегом!
В подъезде учительницы пахло кошками. Это потом тут установят кодовый замок, сделают ремонт и покрасят стены в приятный серый цвет. А пока можно вычислять, кто с кем дружит, кто с кем встречается, а кто кого хочет побить, по надписям на побелке. Я легко взбежала на третий высокий этаж и позвонила в дверь с номером 15. Глянув на часы, выдохнула: без трёх минут, успела.
Глухие шаги с медленным перестуком каблуков раздались за дверью, щёлкнул замок, и я увидела Азалию Эдуардовну. Она в свою очередь оглядела меня, поджав губы, и заметила:
– Алевтина, мне кажется, в первый раз вы пришли без опоздания. Поправьте меня, если я не права.
– Я вроде никогда не опаздывала, – пожав плечами, ответила и спохватилась: – Ой, добрый день!
– Здравствуйте, Алевтина. Проходите, начнём урок.
Я прошла в зал двухкомнатной квартиры, где стояли дорогое пианино, стол с двумя стульями и сервант с хрусталём. Отдельно поближе к окну торчал пюпитр с уже разложенными нотами. Я привычно раскрыла футляр, вынула скрипку со смычком, вскинула инструмент к шее. Азалия Эдуардовна прошла до стула и расположилась на нём:
– Что же, покажите мне, как вы выучили домашнее задание.
Я похолодела. Чтоб мне провалиться, я же не знаю, какое задание мне задали в прошлый раз! Как будто снится кошмар: надо в школу собираться, а портфель не собран, уроки не выучила… И паника, паника! Азалия Эдуардовна подняла левую бровь, пристально глядя на меня. Я выдохнула. Вдохнула. Представила, что передо мной Лариса Пална из магазина, и решительно сказала:
– Я не выучила. То есть, наверное, выучила, но… Азалия Эдуардовна, скажите мне честно… Вы же честный человек, правда ж?
– Всегда считала себя таковым, – удивлённо ответила женщина. Я вдохновилась:
– А раз так, скажите: есть у меня шансы стать профессиональной скрипачкой? Такой, чтобы выступать на сцене перед большим залом?
Азалия Эдуардовна подняла и вторую бровь. Её голубые глаза, никогда особо не выражавшие тёплых чувств, окончательно похолодели, и учительница музыки ответила мне сухим тоном:
– Я всегда считала, что скрипка – это прежде всего для души, для развития… Для более тонкого восприятия действительности! А вы, Алевтина, разочаровали меня, думая лишь о славе и успехе!
– Тонким восприятием действительности, Азалия Эдуардовна, сыт не будешь, – сказала я с убеждением. – Мне думать нужно о будущем. Если вы скажете, что у меня нет таланта, что я никогда не стану знаменитой…
– Талант, деточка, это всего лишь треть успеха. Остальные две трети – это долгая и кропотливая работа, – ответила учительница, чуть повысив тон. Она не сердилась, а говорила громче, когда хотела донести до учеников что-то очень важное. Но этот постулат я уже знала. Мне бы какую-нибудь секретную информацию…
Я сложила пальцы на струнах и провела смычком по струнам. Извлечённый из скрипки звук оказался меланхоличным и грустным. Азалия Эдуардовна прищурилась:
– Хорошо, Алевтина. Давайте попробуем с вами сыграть нечто новое. Будьте любезны скрипкой показать, что у вас на сердце. А после этого я скажу вам, стоит ли продолжать работать…
Через час я вышла из квартиры в смятении. Музыка сердца оказалась несовершенной, глупо-визгливой и короткой. Но Азалия Эдуардовна отчего-то вдохновилась и принялась рассказывать мне, как улучшить мою мелодию, как сделать так, чтобы она звучала чище. И в конце занятия сказала, помолчав: «Если вы станете трудиться по шесть часов в день ежедневно, то из вас выйдет толк».
Шесть часов скрипки каждый день?
Я сдохну.
Но с другой стороны… Вдруг я стану знаменитой скрипачкой? И не придётся полы тереть в сетевом магазине! И никакой Ларисы Палны!
Надо менять свою жизнь прямо сейчас. Прямо в детстве. Не научили меня в детстве работать, упорно трудиться, идти к цели – значит, я научусь сама. Чёрт с ней, со скрипкой, буду терзать её по шесть часов. Но стану знаменитой скрипачкой!
И голову вскинула, задрала подбородок, будто бы уже стала ею. Выступает Алевтина Румянцева, лауреат премии имени Чайковского, народная артистка Советского Союза, народная артистка Российской Федерации…
Больше титулов себе я не успела придумать, потому что свернула в подворотню и увидела страшное зрелище. Двое мальчишек кидались камнями в Лимон. Собаку зажали во дворе, не давая убежать, и она только скулила, пытаясь спрятаться за деревом, за крыльцом, вжаться в стену. Мальчишек я не знала, никогда не видела, но они были старше и сильнее меня. Я приникла к стене, мысленно посылая им проклятия. Вспомнила эту сцену. Да, так и было…
Один из камней попал собаке в шею, и Лимон взвизгнула – удивлённо, испуганно, страшно. Она не понимала, почему всегда добрые люди, которых она любила всей душой, делают ей больно. А я не выдержала. Разве можно бить беззащитную собаку? Ведь она даже защищаться не смеет!
– А ну оставьте Лимон в покое! – крикнула и пожалела. Голосок звонкий, детский, совсем не требовательный, а какой-то даже жалобный.
Мальчишки обернулись, смерили меня взглядами. Потом переглянулись между собой, и тот, что повыше, угрожающе протянул:
– А тебе чего надо? Иди, не твоё дело!
– А вот и не пойду! – с ватными ногами и колотящимся сердцем рявкнула я, стараясь не показать, как мне страшно. – Это… Это моя собака! Не трожьте её!
– Скройся с глаз, малявка, – выкрикнул тот, что пониже, и замахнулся рукой. – А то щас так отделаем, что костей не соберёшь!
– Стыдно должно быть!
Я разозлилась. Я же взрослая тётка, я недавно воришку тряпкой гнала из магазина, неужели не справлюсь с вот этими хулиганами малолетними?! Перехватив скрипку двумя руками, как щит, перед собой, я двинулась на них, одновременно пылая праведным гневом и умирая от страха.
– А ну, пошли отсюда, а то как заору, соседи прибегут и уши вам надерут!
– Что-о-о?
В одно мгновение оба оказались рядом, и высокий толкнул меня в плечо так сильно, что я не удержалась на ногах и свалилась на асфальт подворотни. Маленький вырвал футляр из рук и с силой швырнул его о стену. Скрипка внутри жалобно тренькнула. Я закричала:
– Дурак, это же инструмент! Он дорогой!
В ответ меня пнули ногой в колено. Больно как! Я вскрикнула, шарахнувшись к стене, а маленький замахнулся кулаком. Я закрыла глаза, ожидая удара, но…
– Вы чё, обурели?
Я приоткрыла один глаз.
Мальчишки разом обернулись на голос, и маленький даже кулак за спину спрятал. Ещё один парень – постарше их, лет четырнадцати, смутно мне знакомый – стоял, опершись на стену плечом. Крепко сбитый, загорелый, словно даже обветренный, с ёжиком светлых волос, он щурился на моих обидчиков и улыбался, но улыбка его была опасной. Я отодвинулась ещё немного, вжавшись в грязную стену. Колено саднило, ныли ладони, стёсанные при падении об асфальт, но об этом лучше подумать потом. Как бы ещё драки ни случилось!
– А ну пшли отсюда! – парень сплюнул в сторону и сделал быстрое движение всем телом в сторону хулиганов. Те стартовали с места в карьер, обогнув меня и скрывшись на улице. А я, всё ещё не веря в своё чудесное спасение, посмотрела на парня. Он шагнул ко мне, протянул руку:
– Вставай. Испугалась? Ты с ними не связывайся, шпана они залётная.
– Они в собаку камнями бросались, – пожаловалась. Поднявшись, потёрла пальцами колено и зашипела от боли. Вспомнила, ахнув: – Скрипка!
За скрипку меня убьют! Она стоила каких-то безумных денег, не помню сколько именно, но папа, достав её, выглядел настоящим охотником, в одиночку завалившим мамонта. Я нагнулась, с опаской подняв футляр, присела на корточки, отщёлкнув застёжки. Парень заметил:
– Платье сзади порвала. Во мамка заругается.
– Скрипку б не сломали… – с дрожью в голосе ответила я. Открыла футляр и взяла инструмент, осмотрела со всех сторон. Боже, спасибо! Ни царапинки.
– Ну? Как? – поинтересовался парень. Я встала, показала с улыбкой:
– Целая!
– Ну и хорошо, – кивнул он. – Беги домой.
– Какое домой! Лимон надо посмотреть, эти гады в неё попали!
– Какой ещё лимон? – удивился он. Я отмахнулась:
– Собаку так зовут!
И пошла во двор, прихрамывая на правую ногу. Колено болело, но я хотела поскорее увидеть Лимон. Бедная псинка, испугалась, наверное, да и камнем получить – больно! Если ранили, нужно её отвести к ветеринару. Только где взять денег?
Лимон тоненько скулила под своим деревом, зализывая оцарапанную камнем заднюю лапу. Я приблизилась осторожно, вытянув руку:
– Лимон, Лимончик! Это я, Аля, дай посмотрю, где болит!
Собака глянула на меня, словно жалуясь, и отвернула морду. Этот жест я знала с лапушками: мол, делай всё, что надо, я тебе доверяю и не укушу. Присев над собакой, я принялась искать рану на шее. Нашла и приценилась – надо ли зашивать. Ранка была небольшая, но широкая, кровь сочилась медленно, потому что достать до неё языком Лимон никак не могла. Из-за плеча раздался голос парня:
– Надо перекисью залить и стрептоцидом поверх, чтобы подсохло.
– По-хорошему, её надо к ветеринару отвести, – вздохнула я. – Но у меня нет денег.
– Сиди тут, щас.
Он быстрым шагом направился в подъезд напротив моего. Значит, живёт тут. Как-то раньше я его не видела? Или видела, да не обращала внимания, потому что он старше года на три?
Лимон лизнула мою руку и снова принялась зализывать лапу. Я погладила собаку по лохматому боку, стараясь расчесать шерсть пальцами, сказала:
– Сейчас мы тебя вылечим, Лимончик. Не бойся, этот парнишка очень добрый! Он тебя не обидит.
Собака ответила по-своему, по-собачьи: прошлась языком по моей руке, ткнула носом под пальцы и нашла ссадины на ладони, деловито стала лизать. Лечила. Хорошая собаченька, умная, ласковая! Я буду не я, если не заберу её домой. Нельзя её во дворе оставлять!
Быстрый шелест кед по асфальту, и парень присел рядом, отпихнул мои руки:
– Дай-ка я. Смотри, цапнет!
– Не цапнет! Лимон не кусается! – возразила я, отводя морду собаки подальше от раны.
– А ты смелая, – усмехнулся парень, откупорив тёмный пузырёк. – Держи тогда, чтоб не испугалась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.