
Полная версия
Сказка о том, как Касьян-лентяй пошел капусту продавать

Сергей Ронин
Сказка о том, как Касьян-лентяй пошел капусту продавать
Жил на окраине Лукоморской деревушки Касьян – лентяй. Всякое движение лишнее ему в тягость – оттого целыми днями под деревцем в тенёчке прохлаждался да на сеновале спал; прерывался бывало на обед, и то если лень не замучила.
Однажды пока мял Касьян бока на мягком сене – дождь проливной пошел; но до того крепко уснул что не заметил, как паводком смыло его вместе с сеновалом на самую опушку леса – туда, где в стародавние времена знахарка жила. Изба ее со двором бурьяном поросли, только огород невредимый и остался. Непростая земля на том огороде была: овощи на ней сами собой росли; ни пахать, ни поливать не надобно. Собирала знахарка урожай, а через недельку уже новый подрастал.
Заленился Касьян домой возвращаться – так и остался там жить. Всё ему благодать: покой, тишина, урожай круглый год – одно плохо: овощи с грядок самому собирать приходилось. Когда уж совсем невмоготу, ходил к зайцам – те помогали за авоську морковки. Но в последнее время до того растолстели ушастые что перестали приходить.
Не спалось как-то ночью Касьяну, маялся; думал, как проблему эту решить. Ничего в голову не приходило – к Сове отправился.
Жила Сова чуть подальше, в лесочке. Избушка ее меж двух могучих дубов стояла. По ночам Сова обычно на крылечке сидела пока совята на ветках игрались.
– Здорова, Сова!
– Здравствуй, Касьян, чего пожаловал?
– За советом мудрым. Как бы мне овощи с огорода собирать да так чтоб и не собирать? Чтоб само собой?
– Есть на то решение, – вдумчиво ответила Сова.
Заблестели глаза у Касьяна.
– Нужен тебе «Чудо-агрегат» самоходный, – продолжила Сова, – какой кузнец для царских угодий смастерил. Ты наведайся к нему и накажи такой же соорудить.
– Слыхал, что кузнец уж больно дорого за работу берет, – расстроился Касьян, – да и идти далече…
– Верно. Царю «Чудо-агрегат», в триста целковых обошелся.
– Где ж мне столько взять? – опешил Касьян, – у меня в кармане больше копейки отродясь не водилось.
– А чего у тебя больше всего имеется?
– Капусты много уродилось – девать некуда.
– Вот и продавай ее на ярмарке столичной. Всё Лукоморье там торговлю крутит.
Призадумался Касьян.
– Это ж сколько продать нужно? – почесал он затылок, – весь люд местный овощи мои на обмен берет: кто на грибы, кто на дрова, а кому и за так отдаю – бедняки кругом.
– За мешок, пожалуй, три целковых выручишь. Наберешь сотню?
– И поболее наберу! – гордо ответил Касьян, – только вот за одну то ходку больше мешка не отнести. А так получается сто раз туда-обратно ходить. Не жалеешь ты меня, Сова, такими советами.
– А ты продай половину и на те деньги купи лошадь с телегой, и на ней остальное отвези. А потом и лошадь продай.
– И того не лучше… Пятьдесят раз то надо сходить.
– Надо. Зато потом будешь и дальше на сеновале спать пока «Чудо-агрегат» за тебя всю работу делать.
– Пожалуй и сапоги ради такого стоптать не жалко, – повеселел Касьян, – ну спасибо тебе, Сова! Как всегда, советом подсобила.
* * *
На утро Касьян набрал мешок капусты и в путь отправился. Долго шел по дороге лесной, утомился. Прилег под деревце, подложил мешок под голову и уснул. Проснулся – нет мешка.
– Это что ж за злодеяние? – оглянулся по сторонам Касьян, – средь бела дня обобрали, разбойники!
Тишина кругом, только дятел вдалеке по дереву стучит. Походил Касьян вдоль дороги, пригляделся – следы из лепестков капустных прямо в чащу ведут.
– А мешок то поди прохудился! – обрадовался Касьян, – вот так и найду злодея!
Привели следы к забору. Впереди изба в соснах спряталась.
– Это ж Марфушкина хата! – нахмурился Касьян, – ну Марфушка, ну лиса!
Смотрит Касьян лисята из избы выходят, один другой третий.
– Сколько же у нее их там бегает? – удивился, – а тощие то: хвост да кости. Кормит небось их плохо.
Подумал Касьян и в покое их оставил. Увидел на заборе горшок глиняный, в каком кашу хорошо варить. «Не домой же возвращаться», – подумал, – «продам-ка я его заместо капусты, хоть какую никакую копейку выручу. А за него накажу зайцам мешок морковки Марфушке отнести».
* * *
Вышел Касьян обратно на дорогу; а у обочины бабушка в сером платьице слезы льет, по сторонам озирается будто кого выискивает.
– Здорова, бабка! – крикнул ей Касьян, – чего ревешь средь бела дня?
– Ох беда, Касьянушка, беда! Дед то мой в трясине увяз!
– Ну!
– Увяз, Касьянушка, увяз разбойник, подсоби его оттудова вызволить.
– Эх, бабка. Дел по горло: вон на ярмарку иду – горшок продавать.
– Продашь, Касьянушка, продашь родненький, не убежит от тебя ярмарка; а деда то уже по пояс засосало. Подсоби.
– Ладно, бабка. Показывай деда своего.
Бабушка ловко пробиралась через заросли, Касьян еле за ней поспевал. Вышли к болоту. Трясина кругом, камышом всё поросло да тиной затянуло; меж кувшинок седая голова торчит и руки кверху.
– Ты где ж, бродишь? Ухряла – не воротится! – недовольно пробурчал дед, завидев бабушку; а заметив Касьяна, обрадовался, – выручай, Касьян, погибаю!
– Ну, дед, угораздило тебя! – посмеялся Касьян, – чего ж ты в родных краях да в западню угодил?
– Судьбинушка видать такая, – промямлил дед, – выручай скорее, Касьян, сил уж нету!
Положил Касьян горшок на траву, схватил ветку подлиннее и деду протянул. Ухватился дед; Касьян дернул что есть сил. Выскочил дед из трясины, пролетел по воздуху и прямо на горшок шлепнулся. Дед цел и невредим – горшок вдребезги.
– Связался с вами! – проворчал Касьян, глядя на осколки, – чего ж мне теперь на ярмарку нести? Делов мне мало домой зазря возвращаться?
Бабушка повернулась к деду.
– Сымай сапоги! – грозно повелела она.
– Не сыму! – огрызнулся дед.
– Сымай говорю, окаянный, и Касьяну подай!
– Да накой мне его сапоги? – удивился Касьян, – у меня нога поди раза в два больше.
– И измерять не надобно: ровно в два! – подтвердил дед.
– Продашь, – назидательно проговорила бабушка.
– Ничего за это хламье не выручить, – отмахнулся Касьян, – они уж поди худые.
– Так не простые сапоги то, – хитро проговорила бабушка.
– А какие ж? Чай не золотые.
– Зачарованные. На то, чтоб в болоте не утонуть.
– Рассказывай кому другому. Вижу какие они зачарованные, – кивнул Касьян на деда. Тот уже отошел в сторонку чтобы травой пообтереть грязь болотную с кафтана.
– Да обманули деда-дурака стервятники ярмарочные, а он и уши развесил, – слезно проговорила бабушка и, глянув на деда, рявкнула, – говорила тебе утонешь!
Дед молча отмахнулся.
– Кому ж их беспутные продам? – удивился Касьян, – без чар за них и полкопейки не дадут.
– Так и ты чего присочини, – хитро ответила бабушка, – скажи, мол, будешь в них по лесу ходить – грибов наберешь с три корзины; а грибов у нас столько что хоть голым ходи. Так и обман не раскроется.
– Ладно, давай сюда, – нехотя согласился Касьян.
Дед поворчал и снял сапоги. Касьян принял награду, обтер об траву и, распрощавшись отправился дальше.
* * *
Лесная дорога кончилась – показались городские избы – высоченные аж в три этажа. Людей полно кругом – все важные пестрые.
Подошел Касьян к резным ярмарочным воротам. Перед ними Кощей на стуле сидит носом клюет.
– Здорова, Кощей!
– И тебе, Касьян, не хворать, – встрепенулся Кощей.
– Чего это ты тут сидишь?
– Чего, чего. За порядком на ярмарке слежу.
– Ну и как, не озоруют?
– Некому, – взгрустнул Кощей.
– Это как так?
– Закрыта ярмарка, – хмуро выдохнул Кощей.
– Ну!
– Вот тебе и ну…
– И когда ж откроется?
– Когда Емелька с Филимошкой угомонятся. Царь то с царицей давеча за моря отправились – мир поглядеть да себя показать. А сыновьям править наказали в свое отсутствие: каждому по полцарства. Да только вот ярмарку братцы никак поделить не могут. Емелька говорит: – «Я умный, а ты обалдуй – потому моя ярмарка и мне с купцов подать получать». А Филимошка ему: – «Я умный, а ты обалдуй – значит и ярмарка моя». Вот и закрыли они ее пока не договорятся.
– И когда ж царь вернется?
– Поди знай.
– Некогда мне дожидаться пока образумятся братья, – нахмурился Касьян, – сам к ним схожу, попробую спор уладить.
– Сходи, Касьян, – всплакнул Кощей, – а то со скуки скоро помру хоть и бессмертный.
* * *
Пришел Касьян в царскую избу. Спорили братья.
– А ну вставай, Филимошка, – прикрикнул Емеля – кудрявый да толстый, – моя очередь на троне сидеть!
– Не встану! – огрызнулся Филимон – такой же кудрявый да только худой.
– Здорова, братцы, опять спорите почем зря?
– Наше дело царское, хотим и спорим! Чего тебе, Касьян? – нахмурился Филимон.
– Зачем явился? – прикрикнул вдогонку Емеля.
– Я, братцы, хоть и не силен в делах купеческих, но и без того разумею что не видать вам подати пока ярмарка закрыта.
Почесали головы братья.
– Вот что, – продолжил Касьян, – надо вам решать скорее кто из вас больше достоен ярмаркой управлять.
– И как же решать то? – нетерпеливо протараторил Филимон.
– Давай, Касьян, научи, – поддержал Емеля.
– Да как, как…, – задумался Касьян, – вот сапоги для того и сгодятся.
– Чего ж ты нас за дураков держишь? – разгневался Филимон.
– Неужто над царскими сыновьями потешаться вздумал? – надулся Емеля.
– Делов мне больше нету, – отмахнулся Касьян, – сапоги то не простые – зачарованные!
– Ври больше! – хором проговорили братья.
– Истину говорю! Вот тебе, Филимон, левый, а тебе Емеля, стало быть, правый. В поле пойдем. Кто из вас дальше сапог закинет – тот и победит. Таковы уж сапоги: сил дают только тем, кто достоен больше.
Поверили братья. Вышли вместе с Касьяном в поле. Кругом трава зеленеет, бабочки летают, ветерок с одуванчиков пух сдувает.
Размахнулся Филимон – далеко сапог улетел. Размахнулся следом Емеля и тоже не оплошал.
Подошли братья к сапогам; те рядышком лежат да так что и не понять чей дальше улетел.
– Чего же это, Касьян, за петрушка? – раздосадовался Филимон.
– Не таков уговор был! – грозно прибавил Емеля.
– Выходит не подвели сапоги, – ответил Касьян, – обоим вам сил равных дали; значит оба вы, братцы, достойны подать с купцов ярмарочных получать, – ты, Филимон, в четные дни получай, а ты Емеля, стало быть, в нечетные.
Повеселели братья.
– Ну, Касьян, хоть и лентяй ты каких свет не видывал, а чего выдумал! – обрадовался Филимон.
– Выручил ты нас, – выдохнул с радости Емеля, – значит полагается тебе награда. Чего ж тебе хочется?
– А отдайте мне «Чудо-агрегат» самоходный – тот, что вам кузнец смастерил. Уж больно, говорят, дивная штуковина, а мне в хозяйстве помощь будет.
– Ох и лентяй же ты, Касьян! – весело пожурил его Филимон.
– Лодырь и есть! – рассмеялся Емеля, – да так уж и быть, прикажем чтоб к избе твоей приволокли. Ступай теперь, надо нам с Филимошкой и о царских делах потолковать.
Вернулся Касьян домой. Прилег на сеновал, подложил руку под голову и уснул своим крепким лентяйским сном.