Боги на заре времен: падение первых. Мифологическая космоопера

Но все же боги были смертны. Изредка то один, то другой долгожитель уходил в небытие, просто исчезая из физического мира.

Охотница рассчитывала материализоваться на Венере где угодно, но только не в том месте, в котором она оказалась. А появилась богиня в огромном непрозрачном кубе без единого шва. Стенки едва заметно пульсировали бледно-розовым светом.

«Что за… прикол такой?!» — мысленно выругалась Артемида.

Она пнула ногой по стене. Преграда спружинила, как толстая резина, поглотив кинетическую энергию удара. Охотница оскалилась. Она решительно вытянула правую руку, концентрируя плазму между ладонью и поверхностью. Короткий выдох, и пространство куба заполнило слепящее белое пламя. Пленницу окатило испепеляющим жаром. Но Артемида была тренированной богиней и, несмотря на температуру в несколько тысяч градусов, даже не вспотела. Био-броня вспыхнула защитным полем, надежно защищая хозяйку, а в мозговом интерфейсе тут же всплыло: «Статус: термостабильность — активна. Риск перегрева — 0%».

Артемида удивленно потрогала стену. Она даже не треснула, а лишь пошла радужными волнами, словно желе.

— Артемида, дорогая, не нужно пытаться уничтожить наш карантин, — раздался сверху певучий, бархатный голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим. — Это портит экологию сада.

Охотница выпрямилась во весь рост, обводя внимательным взглядом помещение куба.

— Что за мерзость вы тут соорудили? — процедила Артемида, опуская руки.

Накопленную энергию она теперь удерживала глубоко в солнечном сплетении, готовая выплеснуть ее в любой момент.

Раздался тихий смешок. И правительница Венеры ответила:

— Это не мерзость, а телепортационный уловитель.

— Ну и на кой он тебе? — поинтересовалась Охотница, прикидывая, стоит ли шандарахнуть чем-нибудь помощнее.

А мне, знаешь ли, надоело собирать ваших засланцев Зевса вручную то в винных погребах, то в спальнях моих жриц. Вот я и попросила своих техников разобраться в этом вопросе. Замечательная штуковина получилась. Теперь любая биомасса, прибывающая несанкционированно, попадает сюда. Тут же идет гипнотическая обработка шпиона, считывается информация из памяти и внушается любовь к нашему образу жизни. Впрочем, подавляющему большинству «гостей» внушение даже не требуется. Сами с радостью окунаются в сладкую жизнь Венеры. Вот только с тобой, Артемида, вышла загвоздка.

— И что же пошло не так? — Артемида демонстративно приняла боевую стойку. Она продолжала накапливать энергию в точке солнечного сплетения.

— Наша машина в тупике. Ты блокируешь все попытки проникнуть в твою голову. Как ты это делаешь?

— Не знаю, само получается, — пожала плечами Артемида. Ее иммунитет к ментальной магии был результатом тысячелетних тренировок воли и боли, о которых она предпочитала не вспоминать. — И долго мне еще находиться на этом вашем карантине?

— Ну-у… — голос слегка замялся, — наверное, пока наши ученые мужи не разберутся в причинах твоей «анормальности».

— Ну вот уж фиг! — выдохнула Охотница.

Она перестала сдерживать силу. Удар гравитационной волны пришелся точно в стык двух силовых плоскостей.

Куб лопнул, как бумажный куль. Образовался внушительный проход, и Артемида вышла наружу, вибрируя от переполняющей мощи. В углу ее внутреннего интерфейса мигало: «Уровень заряда: критический. Рекомендация: не применять тяжелые удары в течение 3 минут».

Афродита сидела в кресле-самолете, вися метрах в десяти над землей.

«А все-таки развитие техники у них на очень высоком уровне», — мелькнула мысль у Артемиды, когда она поднималась к верховной богине Венеры естественным путем, то есть за счет левитации тела.

Афродита царственно развалилась в кресле, закинув ногу на ногу и покачивая туфелькой на пальцах ноги. На ней было полупрозрачное платье из живой паутины, которое скорее подчеркивало наготу, чем скрывало ее. Правая грудь оставалась открытой согласно древнему протоколу Утренней звезды. Но теперь Артемида смотрела на это не как на откровенность, а как на часть фирменного стиля планеты: вроде униформы, только без погон и с сомнительной функциональностью.

— Ну вот… Испортила такую замечательную вещь, — удрученно вздохнула Афродита, щелчком пальцев отправляя кресло чуть выше. — Гефест будет в ярости.

— А не надо было эксперименты надо мной ставить, — буркнула Артемида, зависая напротив нее со скрещенными на груди руками.

По сравнению с мягкой, текучей грацией Афродиты, ее собственное тело казалось высеченным из обсидиана: жестким, опасным и лишенным всякой чувственности.

— А ладно, починят, — махнула рукой Афродита и тут же позвала: — Гефе-е-ест!

Спустя секунду воздух разрезал низкий гул репульсоров. И рядом с богинями завис изящный летательный аппарат в форме серебряного блюдца. Из него выглядывал молодой мужчина в легкой белой тоге, скрепленной на одном плече. Его лицо было совершенным, но искажено гримасой вечного страдания творца.

— Слушаю, моя возлюбленная богиня, — он слегка поклонился, бросив любопытный взгляд на охотницу.

— Мой милый Гефест! Наша машинка немного поломалась, — промурлыкала Афродита. — Нужно произвести ее скорейшую починку, пока на планете не начали выскакивать соглядатаи Зевса, словно грибы после дождя.

Гефест посмотрел вниз и схватился за голову:

— Какое варварство! — закричал он жалобно, будто обиженный ребенок. — Вы хоть представляете стоимость юстировки каждого фотонного узла?!

Через мгновение аппарат взмыл вверх, оглашая сад воем сирены тревоги. Афродита проводила его взглядом, полным материнского обожания.

— Всё. Теперь не успокоится, пока не сделает машину способной переварить даже астральную сущность Титаниды, — удовлетворенно кивнула Афродита. — Что же привело ценительницу уединенной жизни в логово… э-э-э… повышенной социальной активности? Зевс послал?

— Угадала, — не стала отпираться Охотница. — Он считает, что ты способна устроить вселенский апокалипсис.

Афродита вдруг перестала улыбаться. Вся игривость слетела с нее, как шелуха. Взгляд стал острым и тяжелым.

— Он правильно считает, — серьезно кивнула она. — Догадливый старый сукин сын! Но если хочешь, я все тебе расскажу… после обеда. Ты будешь в восторге от кулинарных шедевров моих поваров.

Нибиру Афродиты

Артемида, поколебавшись, все-таки согласилась разделить трапезу. Тем более что об изумительных яствах Венеры ходили легенды, а еще, честно говоря, ей хотелось потянуть время и получше прощупать, насколько далеко зашла паранойя Афродиты. Хозяйка не обманула: обед и правда оказался выше всяких похвал. Лакомства таяли во рту, а напитки бодрили и улучшали настроение.

После застолья она повела Артемиду по извилистым переходам своей резиденции. Дворец напоминал гигантский растревоженный улей или кровеносную систему живого существа. Коридоры, входы-выходы, лестницы пересекались и переплетались кошмарным образом: справа, слева, сверху, снизу. От этого калейдоскопа начинала кружиться голова даже у привыкшей к пространственным аномалиям богини.

— Ты права, сей дворец — настоящий лабиринт, — рассмеялась Афродита, заметив напряжение спутницы. — Без специальной схемы отсюда не выбраться. И телепортация тут не поможет, — перебила она собравшуюся было возразить Артемиду. — Главный дворцовый компьютер запрограммирован на периодическое смещение секций относительно друг друга и блокировку любой психической энергии, требуемой для перемещения физического тела в пространстве.

При слове «тело» Афродита оценивающе оглядела стройную фигурку Охотницы, и в глазах ее мелькнул и тут же исчез вечно неутолимый блеск: будто в интерфейсе сработал кратковременный эффект «повышенной вовлеченности», а потом система сама его подавила.

— Заходи, дорогая!

Они вошли в просторную комнату. Афродита щелкнула пальцами, и свет тут же погас.

— Смотри… — коротко бросила она.

И вокруг них развернулось объемное и весьма реалистичное звездное небо. В углу голограммы мигала служебная плашка: «Режим: учебная демонстрация. Статус: активен».

— Это наша Солнечная система, состоящая из десяти планет: Меркурий, Венера, Земля, Фаэтон, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун и Плутон. На планетах нет жизни только на Меркурии и Плутоне. Одна из них находится слишком близко к Солнцу, другая — слишком далеко, да и мелковата для звания полноценной планеты. Венера, как ты видишь, расположена на следующей после Меркурия орбите. И только потом — Земля.

— И что с того? — недоуменно пожала плечами Охотница.

— Как это «что»?! — возбужденно воскликнула Афродита, подаваясь вперед. Ее голос зазвенел от фанатичной убежденности. — Ты не понимаешь?! Исторической колыбелью богов всегда считалась Земля. Но она находится после Венеры… После!

— И что? — Артемида по-прежнему ничего не понимала.