Любовь по завещанию

- Спасибо, но меня подвезёт жена, – я метнул взгляд на Машу, подхватил её под локоть и потащил к авто.

- Ты мне делаешь больно, – девушка резко выдернула руку, и я увидел, как на бледной коже расплываются красные пятна от моей пятерни.

- Прости, – я ужаснулся. – Прости, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло.

- Садись, – Маша коротко кивнула на свой автомобиль. – Домой? Нам, видимо, надо всё обсудить.

- Надо, – я пристегнул ремень. – Но сейчас отвези меня к Лизоньке.

- Извини?

- К бабушке, – я отвернулся, чтобы девушка не видела моих эмоций. – Я всегда её так называл. С самого детства.

***

Я купил розы. Сегодня они были жёлтые. Каждый раз, приезжая домой, я привозил ей охапку этих колючек. После моего отъезда несколько из привезённых цветов Лизонька умудрялась прорастить. А когда я появлялся у неё в следующий раз, на подоконнике стоял очередной цветочный горшок. Сейчас же все бабушкины сокровища благоухали в саду.

Положив цветы на могилу, молча глазел на фотографию Лизоньки и в первый раз с того момента, когда узнал, что бабушки больше нет, почувствовал себя по-настоящему одиноко. Передо мной была реальность. Грустная, болезненная, непоправимая. Я действительно остался один. Слёзы жгли глаза, душу выворачивало наизнанку, а злость волнам подступала к горлу. Хотелось повернуть время вспять. Я так виноват. Может, согласись она переехать ко мне, сейчас была бы жива? Но я перестал настаивать, опустил руки, сдался. Продолжал мотаться к ней каждые полгода. А должен был забрать, или хотя бы приезжать чаще. И теперь её нет…

- Поехали, – я прыгнул в машину и прикрыл глаза. – Пора во всём разобраться.

***

Уже несколько часов мы пытались договориться, сидя по обе стороны кухонного стола, но раз за разом приходили к одной и той же отправной точке.

- Маш, скажи честно, ты не причастна к затее бабушки? – я начинал злиться.

- Ты издеваешься? Даже если в сотый раз спросишь, ответ будет тем же – нет!

- Значит так, – я хлопнул руками по столу. – Она рассказала тебе, что я при деньгах, показала фотографии и у тебя тут же созрел план: ты решила одурачить старушку. Сказала, что влюбилась в меня и Лизонька повелась! Я прав? Говори! Твоя идея?!

- Ну, знаешь! – девушка подхватилась и стала перебирать пальцами длинную косу. – Надеюсь, твоё нападение – это результат вчерашней встречи со сковородой. У тебя там явно что-то переклинило, раз ты готов мне голову отгрызть? Если нет, то имей в виду, что я снова тебе врежу! – она зло сопела. – Если хочешь знать, мне твоё «при деньгах» до фонаря, потому что я сама «при деньгах». Ясно!? А что до фотографий, то ты, конечно, нарцисс! Елизавета Георгиевна показывала мне не тебя, а те фото, которые ты делаешь. Говорила, что ты фотограф. Выставки у тебя. А твою мордаху я увидела впервые вчера ночью. И, если забыл, рассмотрела только после встречи со сковородой. И, поверь мне, выглядишь ты сейчас не очень привлекательно!

Глаза девушки горели синим пламенем. Она злилась, и была чертовски восхитительна в данный момент. А у неё определённо есть зубки.

- Ладно-ладно, – я примирительно поднял руки вверх. – Погорячился. Давай попробуем спокойно.

- Хорошо, – она хмурилась. Я видел, как быстро пульсирует венка на её шее, а пышная грудь под широкой майкой вздымается от частого дыхания.

- Может, поедим чего? Я приготовлю, – примирительно улыбнулся я и постарался сосредоточиться на предстоящем ужине, так как в данный момент с удовольствием съел бы её саму.

- Уж не хочешь ли ты меня отравить? – она подозрительно сощурила глаза. – Как-то очень быстро меняется твоё настроение.

- Я просто предложил, но если не хочешь…

- Хочу, – снова смутилась. – Только готовим вместе.

- Хорошо, – я улыбнулся и подмигнул, от чего скулы принцессы порозовели ещё больше.

Солнце плавно облизывало ветви деревьев, когда мы вышли на улицу. В саду, среди разнообразия благоухающих роз стоял небольшой кофейный столик и два кресла. Мы с бабулей часто провожали закат за чашечкой ароматного чая.

- Итак, – я пристально посмотрел на собеседницу. – Давай подойдём к ситуации трезво.

- А что тут думать? По-моему, у нас только один выход.

- И какой, позволь спросить? – мы сидели по обе стороны стола и наблюдали, как оранжевый шар, лавируя между яблонь, медленно опускается за горизонт.

- Завтра разъезжаемся по домам, – она устало посмотрела на меня. – Я, в конце концов, вообще посторонний человек. А ты даже на похороны бабушки не приехал. О чём можно вести речь? Тебе разве нужен этот дом?

- Ты обо мне ничего не знаешь, – я чувствовал, как злость вновь подступает к самому горлу.

- И не хочу. Зачем мне что-то знать? Мы совершенно незнакомые люди. Завтра вернёмся к привычной жизни…

- Ты просто возьмёшь и забудешь обо всем?

- Почему же? Елизавета Георгиевна будет жить в моей памяти. Эта замечательная женщина в какой-то мере тоже была моей семьёй. Если бы не она, я бы не была той, кем являюсь. И мне её очень не хватает.

Девушка опустила голову, а после и вовсе отвернулась. Через мгновение Маша глубоко вдохнула и мимолётно коснулась пальцами своей щеки. Мне стало стыдно за свою несдержанность. Ведь она была рядом тогда, когда не мог быть я.

- А дом?

- Что, дом? Он красивый и уютный, – она отпила чай. – Видишь ли, ещё день назад я была вполне счастлива от мысли, что проведу здесь целое лето, а, возможно, и не только. Но как бы я не любила хозяйку этого дома, я не готова исполнить её волю.

- Знаешь, в ближайшие лет сто я тоже не собирался себя связывать узами брака. Посвятить жизнь одной женщине и сопливым спиногрызам – это не для меня. Но я слишком дорожу этим домом. В этих стенах находятся мои воспоминания о родителях и бабушке, – я всматривался в профиль девушки и волновался. – И я понимаю, у тебя своя жизнь и я тебе совсем не нравлюсь, но буду очень благодарен, если ты выйдешь за меня замуж.

- Что? – она оторопело повернулась ко мне. – Нет, я точно что-то повредила в твоей голове, когда треснула. Ты в своём уме?

- Рапунцель, – я словил её свирепый взгляд и улыбнулся: – Прости, но ты очень напоминаешь принцессу из мультфильма, – она отвернулась, а я продолжил уговаривать: – Я же не прошу жить со мной, Маш, только расписаться, как того требует завещание.

- А ты помнишь, что ещё завещание требует? – она вскочила и, подбоченясь, процитировала: – «Они обязаны стать мужем и женой и прожить вместе три года». Три, понимаешь?

- Ну да. Но мы можем жить в соседних комнатах или даже на разных этажах.

- Обалдеть можно! А ты что, на совместную спальню надеялся? Может, ещё рассчитывал, что я тебе супружеский долг отдавать буду?! Я знать тебя не знаю и знать не хочу! Пусть простит меня твоя бабушка, но её внук – редкостный козёл! – девушка развернулась и помчалась в дом.

- Маш, подожди, – я бежал за ней по двору.

- Макс, реально, отвали.

У самого крыльца схватил её за руку и развернул лицом к себе. От неожиданности девушка ахнула и шлёпнулась лбом мне в грудь.

- Извини. Но, согласись, это мягче, чем сковородкой, – я держал Машу за талию и вдыхал аромат роз. Сейчас пахли не бабушкины кусты, а её волосы. Мне снова захотелось распустить длиннющую косу и уткнуться носом в копну рыжего шелка. До чего же манила к себе эта огненная малышка. – Ты очень красивая.

- Отпусти, – её глаза блестели от злости. – Ты думаешь, стоит тебе ласково посмотреть и сказать комплимент, как я тут же упаду у твоих ног? Не выйдет! Не со мной!

В следующее мгновение она изловчилась и, толкнув меня, врезала кулаком в нос. Я не могу сказать, что удар был сильным. По сравнению со сковородкой так, едва коснулась, но тем не менее в глазах потемнело.

- Шишкин корень!!! Ты что творишь!?

- Ничего! – она яростно посмотрела. – Просто ещё раз взболтала тебе мозг. Вдруг всё на место встанет!

- А ну-ка стой! – я побежал в дом вслед за ней. – Мария!

- Отвали! Самец, блин! – она резко остановилась и развернулась. – У меня есть жених – это первое! Сейчас я уезжаю домой – это второе! И третье – ты не достоин этого дома! Сколько бы хорошего бабушка о тебе не говорила, ты предал её. Ты не приехал в больницу, когда она умирала в свой день рождения! Не явился на похороны. Ты даже не простился с ней, придурок!

- Она из-за меня умерла! И я живу с этим каждый день! – меня разрывало на части. – Ты быстро составила обо мне мнение, да? Думаешь, такая правильная? А сама зачем прилипла к старушке? Говоришь, дом не нужен? Как же!

- Не нужен. Я уже говорила тебе об этом, – Маша посмотрела на меня своими большими голубыми глазами и сбавила обороты. – Что значит умерла из-за тебя?

- Не твоё дело, – я плюхнулся на стул и потёр руками лицо. – Собралась? Ну так езжай домой к жениху. Я тут сам разберусь.

- Почему ты винишь себя в её смерти? – Маша присела передо мной на корточки.

- Я собирался к ней на день рождения, как делал это каждый год. В аэропорт опаздывал, поэтому решил не дожидаться такси и поехал на своей машине, – я встал и нервно зашагал по кухне. – Слишком большая скорость у автомобиля позади меня… плотный поток машин… избежать столкновения было невозможно... Я даже не помню, как попал в ту аварию. Очнулся в больнице после операции, но к тому моменту бабушке уже успели позвонить, сказали, что я в реанимации в тяжёлом состоянии. Я столько раз думал о том, что, не случись бы той аварии, Лизонька до сих пор была бы жива.

Пока я выливал всю накопившуюся боль, девушка медленно села на диван и замерла. А меня словно прорвало и, казалось, если я выговорюсь, мне станет легче.

- Я пролежал в больнице два месяца. Потом ещё три восстанавливал ногу.

- Она умерла в свой день рождения, так и не очнувшись, – прошептала Маша.

- Я знаю, – я посмотрел на собеседницу. – Я звонил ей домой, чтобы поздравить, чтобы сказать, что я в порядке, что сильно пострадала только нога. Но трубку взяла ты.

- Я? – она непонимающе на меня посмотрела.

- Да, – я присел рядом на кухонный диванчик. – Ты сообщила, что бабушки нет. Сегодня прощание, а завтра будут похороны.

- Точно, – она медленно кивнула. – Я всем так отвечала. Даже не спрашивала, кто звонит.

- Спасибо тебе, – я взял её руку в свою. – Ты была с ней, когда я не мог.

Глава 4

Маша

Макс держал мою ладошку в своей и молчал. Все эти месяцы он винил себя в смерти родного человека, а я никак не могла понять почему. Мне казалось, что я что-то упускаю, но словить это «что-то» пока не получалось. Знала точно только одно: он действительно был виноват, но лишь в том, что Лизонька была без его поддержки.

- Ты должен был её забрать к себе.

- Куда? В Нью-Йорк?

- В каком смысле?

- В прямом, блин, – он устало на меня посмотрел. – Я живу там уже много лет. А по работе меня мотает вообще по всему земному шару. Но каждые полгода приезжал и оставался здесь на неделю. И неужели ты думаешь, я не предлагал ей переехать ко мне?

- Лизонька не согласилась, – догадалась я. – Я тоже хотела её забрать к себе. Но она отказалась. И после выписки из больницы бабуля оставалась у меня всего на несколько дней, а после всегда просила отвезти её домой.

- Я настаивал, потом говорил, что найму сиделку. Но и сиделка ей была не нужна. Всё время говорила, что есть девочка, которая приезжает и присматривает за ней. Это была ты?

- Не знаю, – я улыбнулась определению. – Я уж точно не девочка. Но действительно приезжала. Задерживаться надолго не получалось, но я всегда отвозила и привозила её с больницы.

- Маш, почему ей всё-таки не сделали операцию на сердце? Раз она так часто ложилась в стационар, значит, проблема была? – он запустил руки в свои волосы. – Но кроме капельниц и таблеток…

- Подожди, а при чём тут сердце? – нетерпеливо перебила я.

- В каком смысле? – брови Максима, а точнее одна, в которую не попала сковорода, взлетела вверх.

- В прямом, – я сощурила глаза, заподозрив неладное. – Сердце Елизаветы Георгиевны было крепкое. Врачи ещё удивлялись, что при таком диагнозе оно отлично справлялось со своей задачей.

- Диагнозе? – Максим развернулся ко мне всем корпусом и задумчиво продолжил. – Однажды, когда я был здесь, она плохо себя чувствовала. Только вернулась из больницы и всё время лежала. Я тогда и переехал в смежную с ней комнату, чтобы быть рядом. Сильно злился, удивляясь, почему её выписали в таком состоянии. А она утверждала, что всё нормально, что так и должно быть и скоро полегчает.

- Терапию для сердца проводили, конечно, – говорила, но сама не могла поверить, что я, посторонний человек, знала о Лизоньке больше, чем её родной внук. – Но не сердце было причиной плохого самочувствия Елизаветы Георгиевны.

- А что? – он затаил дыхание.

- Максим, у неё был рак, – я взволнованно следила за ним. – После операции и агрессивного лечения – ремиссия... И вот, через пять лет снова обнаружили. Но уже ничего не помогло. Слишком быстро распространялся.

- Она мне врала, – произнёс он полушёпотом после паузы и в следующее мгновение сорвался на крик. – Она всё время мне врала! А куда я смотрел?! Как мог не заметить?

Макс вскочил и заметался по кухне снова. Взъерошив свою густую шевелюру, с разбитым лицом он выглядел пугающе.

- Я не верю! – он подскочил и, схватив меня за плечи, встряхнул. – Ты мне врёшь! Я должен был видеть последствия!

- Перестань! Иначе опять врежу! – я нахмурилась. – Ты и видел это тогда. Обычно после химии она оставалась несколько дней в больнице, после неделю у меня, пока не окрепнет, а потом я отвозила её домой. Но так совпало, что должен был приехать ты. Не знаю как, но она уговорила врача выписать её раньше, а мне сказала, что ты за ней присмотришь. Да я вообще была уверена, что ты знал о болезни.

- Она мне не сказала настоящую причину состояния, – он развернулся и стал шарить по шкафчикам. – Мне надо выпить.

- Макс! – он продолжал исследовать кухню. – Максим, ты ничего не найдёшь!

- Дай ключи от машины, я быстро смотаюсь в город.

- Нет.

- Тогда я сам! – он прошёл мимо меня и схватил ключи на тумбочке в коридоре.

- Ну уж нет! Прости меня, Макс, – я не дала ему опомниться, подскочила и врезала-таки между ног.

- Маша-а-а! – завыл Максим, держась за самое ценное. – Если я говорю, что не хочу детей, не принимай это буквально... Пожалуйста.

- Ты порядком меня достал! – я наклонилась и подняла выпавшие ключи. – Но я же заранее извинилась.

- Это не помогло, поверь, – он присел. – И ничуть не смягчило удар.

- Вижу, – я смерила его взглядом. – Я старалась несильно. Но, если так дальше пойдёт, ты будешь похож на один сплошной синяк.

- Ёжкин крот! Я рискую своей жизнью рядом с тобой. Знал бы, то вообще бы сюда не поехал.

- Вот, а ещё жениться на мне собрался, – я присела на корточки. – Быстро пришёл в себя, принял холодный душ и бегом на кухню.

***

Я не знаю, что мною двигало, ведь этот парень – настоящая заноза. А у меня и без него своих проблем накопилось выше крыши. Однако, вопреки разуму, я хотела ему помочь. Возможно, именно из-за милой старушки с белоснежными кудряшками, яркой помадой на губах и ясными голубыми глазами.